Когда первый скелет полоснул её, она поняла, что умрёт. Эрин уставилась на рассечённую кожу на руке и подумала, получится ли свести эти две красные половинки обратно. Она вскинула сковороду и со всей силы врезала скелету.

Тот рухнул. Эрин пинала его, пока огоньки в глазницах не погасли. Она была сильной. Сильной, как мужчина? Достаточно сильной, чтобы убивать. Она колотила мёртвого дрейка, пока железная сковорода не помялась, а череп не проломился и наружу не выдавились ошмётки.

Но мертвецы были повсюду, и почему-то каждый раз, когда Эрин оглядывалась, антиниумов вокруг неё становилось меньше. А вот нежити только прибывало. Их светящиеся глаза следили за Эрин, а когтистые руки жаждали её жизни.

Однажды ей показалось, что она увидела Торена. Её скелет плясал среди нежити с поднятым мечом, колол, рубил. Собратья, казалось, едва замечали его и начинали отбиваться, только когда он наносил первый удар. Но он был один, и она не могла отличить его от остальных скелетов.

Эрин металась из стороны в сторону: пригибалась под неторопливыми замахами, швыряла немногие оставшиеся банки с кислотой в несущихся на неё гулей, отбивала скелетов и видела, как чёрные фигуры защищают её. Всякий раз, когда меч целил ей в сердце или она спотыкалась, рядом оказывался Рабочий — оттаскивал зомби или хватал гуля за горло.

Девушка сражалась, и каждый раз, когда она оборачивалась, умирал ещё один Рабочий, ещё один друг.

А потом она обернулась — и вокруг были только мертвецы. Немногие уцелевшие Рабочие бились в одиночку, отрезанные друг от друга.

Эрин пятилась к трактиру. С ней отступали восемь Рабочих. Остальные лежали неподвижно. Они забаррикадировали двери, хотя нежить уже высаживала окна. Эрин отбросила почти потерявшую форму сковороду и, уже хватаясь за стул, поняла, что содрала кожу с ладоней.

Мертвецы ломились в дверь, пока антиниумы крушили руки и головы, лезущие сквозь ставни, а снаружи багровый взгляд Кожедёра озарял трактир. Он был близко.

Эрин истекала кровью. Кровь капала с рук и ног. Что-то пырнуло её в одну из грудей, и она была уверена, что ни в одной истории такого никогда не случалось. Зажав кровоточащую грудь рукой, она опустилась на пол.

Всего на секундочку.

Было очень темно.

---

Зевара стояла посреди улицы, пока на неё неслась нежить. Она глубоко вдохнула и выдохнула огонь.

Поток яркого пламени вырвался из её пасти, испепеляя передние ряды нежити и заставляя остальных замереть, скребя когтями горящие тела. Зевара поддерживала струю яркого огня так долго, как могла. Пять секунд. Десять. А затем ей пришлось остановиться и жадно хватать ртом воздух.

Мир потемнел. Закружился. Она не могла дышать. И всё же врага удалось на миг задержать. Но лишь на миг.

Они были повсюду. И они оттеснили защитников города назад, всё дальше назад, пока те не оказались на главной улице, у казарм, прямо перед одним из входов в Улей антиниумов. И хотя битва всё ещё кипела, Зевара понимала: это конец.

Конец. Если их строй прорвут сейчас, отступать будет уже некуда. Дети и неспособные сражаться горожане окажутся беззащитны. Их и так уже набилось как сельдей в бочке, пока стражники оттесняли их всё дальше и дальше от боя. Ещё немного, и...

Неужели остальные улицы уже пали? Лискор был огромным. Она потеряла связь с Ткрном. Неужели это последний удерживаемый рубеж?

Она не виновата. Вот что хотелось сказать Зеваре. Чёрт побери, она сделала всё, что могла. Несколькими тысячами воинов она сдерживала десятки тысяч. Кто мог потребовать большего? Армии здесь не было, проклятые предатели. А вот антиниумы должны были быть.

Но она провалилась, хотя была обречена на провал с самого начала. Стража никогда не предназначалась для защиты города от осады. Их было чуть больше четырёх тысяч на город со стотысячным населением. Они могли усмирять драки, ловить [Воров], отбивать набеги [Бандитов]...

Но не сражаться с армией. И уж тем более не с армией мертвецов.

Сколько их тут было? Тысячи. Десятки тысяч. Они продолжали вставать. Живые становились мёртвыми, а мёртвые отказывались умирать. Колющие раны их не замедляли. Огонь плавил кожу, но останавливались они, лишь когда кости трескались от жара. Обезглавливание не останавливало иных скелетов, а повелители склепа выкашивали десятки, прежде чем их удавалось свалить.

Если бы. Если бы удержали стены, Стража бы победила. Если бы удержали первые несколько улиц, вместо того чтобы драться в каждом проклятом переулке, они бы сохранили рубеж.

Если бы она позволила Релку попытаться убить Кожедёра, они, возможно, выбили бы нежить из города. И если бы антиниумы присоединились к ним, они могли бы победить.

Те всё ещё сражались. Солдаты Ксмвра защищали несколько улиц, ведущих к их Улью. Ещё больше воинов охраняли пологий туннель, уходящий под землю, но ни один не присоединился к Страже. Все они оставались позади, защищая свою Королеву.

По улице неслась очередная волна нежити. Зевара жадно глотнула воздуха.

Будь он проклят. Проклят. Она рассчитывала на антиниумов. Они были именно теми, кто требовался, но он отказался вывести их. Солдаты и Рабочие Улья решили бы всё дело. При необходимости они могли выставить куда больше трёх сотен, но Ксмвр отказался. Бессердечный. Ни капли не похож на своего предшественника.

Опережая бегущих зомби и скелетов, вперёд метнулся гуль. Слишком быстро. Зевара вскинула меч и полоснула тварь по груди. Мёртвая женщина споткнулась, но вскинула руку. Слишком быстро — и меч застрял в кости.

Зевара распахнула пасть и выдохнула. Огонь занялся в лёгких и хлынул наружу. Он сжигал воздух, мертвецов и её саму. Это было её древнее право по рождению, но принадлежало оно не ей.

Мир посерел и закружился, когда Зевара оступилась. Гуль пошатнулась назад, визжа и скребя когтями изуродованное лицо, но затем рванулась вперёд. Наконечник копья пробил ей макушку, и она повалилась наземь.

Кто-то оказался рядом. Капитан стражи почувствовала, как мощная рука помогает ей подняться.

— Осторожней, капитан Зи. Воздух на исходе.

Зевара шумно вдохнула и стряхнула руку Релка. Она попыталась набрать в грудь воздуха, но дыхание вырывалось короткими судорожными хрипами. Она задыхалась и царапала горло. Дышать почти не получалось, но она была обязана. Она снова выплюнула огонь, и толпа нежити занялась пламенем.

Кашель. Удушье. Сплошная боль, и она не могла дышать. Зевара попятилась, а нежить воспользовалась затишьем в смертоносных вспышках пламени и ринулась вперёд.

Релк шагнул вперёд, копьё смазалось в воздухе. С ослепительной скоростью он вонзил остриё в грудь двум зомби, крутанулся на месте, кулаком свалил скелета и вскинул копьё, когда на него кинулся ещё один зомби.

— [Тройной—]!

Голова зомби взорвалась, когда копьё Релка ударило трижды в один миг. Кусок гнилой плоти влетел дрейку в открытую пасть, и тот поперхнулся остатком фразы. Отплёвываясь и кашляя, он закрутил копьё вокруг себя.

Вперёд бросились ещё стражники, а Зевара попятилась. Она дала им всё время на передышку, какое только могла. Ещё чуть-чуть — и она просто перестанет дышать. Она это знала.

Она снова судорожно глотнула воздуха и повысила голос. Ей нужно было знать.

— Ткрн. Как там остальные?

Стражники сражались перед ней — тонкая цепочка изнурённых бойцов, чьи клинки и доспехи покрывала запёкшаяся кровь. Зевара огляделась.

— ...Ткрн?

Гнолла нигде не было видно. Она вспомнила, что его доклады перестали поступать. Зевара попыталась припомнить, где видела его в последний раз. Бегущим по улице с поручением? Она тряхнула головой.

Сгинул. Они все сгинули. Или погибали прямо сейчас.

Релк подался назад, грязно ругаясь, пока нежить теснила их. Тонкая красная линия становилась всё багровее и отступала под натиском мертвецов. И эта улица была не единственной.

По всему городу стражники отступали, когда рушились баррикады. Гули неслись по крышам — слишком многочисленные, чтобы их могли остановить редкие стрелы и заклинания снизу. Они мчались к улицам, где жителей Лискора охраняли одни лишь раненые, чуя беззащитность добычи.

— У нас кончились целебные зелья.

Ткрн возник словно из самого хаоса — он прихрамывал, спеша сообщить об этом Зеваре, пока Стража сдавала ещё одну улицу. Она лишь кивнула ему. Что тут ещё скажешь?

— Отступаем к Торговой улице. Дадим бой там.

Он кивнул, пока стражники пробегали или тащили друг друга мимо Зевары. Релк прикрывал отход, его копьё всё ещё смазывалось от бешеной скорости. Но даже он замедлялся. Истощение делало то, с чем не могла справиться вся эта нежить.

— Релк. Ты сможешь?..

Он осклабился. Все бежали назад — но нежить неслась так быстро, — и он остановился как вкопанный.

— Оставь это мне. Только придержи для меня местечко, когда вернусь, лады?

Она кивнула и побежала вместе со стражниками. Назад, снова назад. Релку незачем было ничего говорить. И она, и он чувствовали это.

Одинокий дрейк развернулся посреди улицы, и умертвие заколебалось. [Мастер копья] стоял на пути накатывающей сотни мертвецов. Сдерживая их на мгновение, чтобы Стража успела перегруппироваться.

---

Селис Хлестохвост была [Солдатом] 1-го уровня. Когда-то её обучали как авантюристку. Она умела драться когтями, а её наставниками были великие воины. Даже герои её расы.

Но ещё девочкой она отказалась от этой мечты. Теперь же — горько жалела. Жалела каждую секунду о том, что у неё нет Навыка получше [Стремительного удара].

— [Стремительный удар]! С-стремительный—

Она попыталась снова активировать Навык, но могла применять его лишь раз в пять минут. Слишком, слишком мало для этой битвы. Вместо этого она просто рубанула мечом и слегка зацепила бледнокожего монстра по груди. Тот продолжал наступать, но копья стоящих вокруг дрейков и гноллов оттеснили его назад. Селис было стыдно за то, как она хвасталась перед Эрин. Одно дело — удивить подругу. Но к настоящему сражению она готова не была.

— Умертвие! Убейте умертвие!

Руки тряслись от изнеможения, пока она вместе с горожанами билась плечом к плечу со Стражей. Здесь были [Охотники], дрейки и гноллы с опытом владения клинком, ведшие уличные стычки с нежитью.

Кршия присоединилась к своим Среброклыкам на крышах, расстреливая гулей и прочую нежить, что карабкалась к ним. С каждой минутой они десятками выкашивали врагов — меткие Среброклыки с Великих равнин. Селис увидела, как дрейк вскинул арбалет, и болт с треском разнёс голову умертвия.

— Где антиниумы? Где наше подкрепление?!

Он кричал на старшую стражницу, возглавлявшую этот отряд добровольцев. Старшая стражница Бейлмарк оглянулась, пока её напарник, Джейсс, орудовал мечом, одним слитным движением отрубая руку зомби и снося голову скелету.

Они сражались умело — против всех, кроме самых крупных тварей. Бейлмарк не слушала. Она задыхалась:

— Моя семья...

— Бейлмарк, соберись! Они в безопасности!

И Джейсс, и Бейлмарк были родителями, и ни один не знал, где сейчас их близкие. Селис подняла горящие от боли руки, пытаясь вернуться в строй, но дрейк с арбалетом дёрнул её назад.

— Ты без сил. Хлебни зелья выносливости и переведи дух!

Он был армейским [Ветераном]. Кажется, он назвал себя... Менолитом? У дрейка не хватало половины хвоста, но потерял он её задолго до сегодняшней битвы. Угрюмо взведя арбалет, воин выцеливал нежить поопаснее.

Увидев тварь, ковыляющую в их сторону, он истошно завопил:

— Повелитель склепа! Бегите! Бегите!

Оно неслось на них неуклюжим галопом. Эта тварь передвигалась на четвереньках, а огромная голова, сплошь усеянная глазными яблоками, пялилась на них поверх двух пастей с костяными зубами. Менолит выстрелил — и болт ни на йоту не замедлил чудовище.

— Джейсс!

Лучший [Мечник] Стражи попытался выйти против монстра в одиночку, пока Бейлмарк махала дубиной направо и налево, сбивая с ног зомби, пробиравшихся мимо твари. Джейсс сделал выпад — и его клинок рассёк воздух зигзагом.

— [Перекрёстное рассечение]. [Сребробыстрый рипост]—

Он отпрянул, широко махнув хвостом, уходя из-под удара лапы — но повелитель склепа распахнул пасть и изрыгнул ту самую отраву. Джейссу пришлось оборвать связку ударов — и он оступился. От истощения? От ран...

Конечность размером с тело Селис врезалась в дрейка, и тот кубарем отлетел назад. Бейлмарк подхватила его, пока повелитель склепа снова надвигался, и потащила кричащего напарника прочь.

— Кости переломаны. Уходим... уходим в...

В одном из домов отчаявшиеся бойцы в панике пытались укрыться, ломясь внутрь. Защитный кордон пал. Теперь же Селис видела лишь испуганные лица за окнами, которые захлопывали ставни, пока монстры уже скреблись в двери жилой улицы. Повелитель склепа тяжело надвигался на них.

— В дом! Открывайте! Держите оборону, пока не придёт помощь! Баррикадируйте двери — живо внутрь! Оно снесёт здесь всё к чертям!`

Менолит орал на остальных. Он схватил Селис за руку — но ни тот, ни другая не успевали внутрь. Дверь была заперта — а повелитель склепа уже приближался.

Зевара и Релк дрались на другой улице. Селис резко обернулась — и повелитель склепа неуклюже замер. Он уставился на неё, и она на миг подумала: неужели её дрожащий меч напугал его?

Затем она увидела, как выпуклые гнилые глаза сфокусировались на ком-то, приближающемся к ним. Невысокая дрейка, опирающаяся на копьё, и высокая фигура, которую Селис узнала сразу. Ведь только у одного жителя были... кроличьи уши.

— Мёртвые боги и Предки. Наконец-то.

Менолит сполз по двери. Селис ничего ему не ответила — Бейлмарк подняла взгляд и со стоном выдохнула с облегчением. Но всё, что сорвалось с губ Селис, было:

— Бабушка?

Сердце сжалось от тревоги, но дрейк с копьём проигнорировала Селис, лишь коротко махнув когтем: В сторону.

Затем глава гильдии авантюристов Лискора кивнула покрытому шерстью мужчине с кроличьими ушами. Единственный курьер Лискора сиганул в море нежити, и его кулаки смазались в воздухе, с одного удара снося голову зомби. Ударом ноги он разнёс скелета в щепки, когда повелитель склепа плюнул в него — но курьер уже в то же мгновение ушёл в сторону.

Ястреб-Заяц и Текшия Хлестохвост двинулись вперёд, и [Мастер копья] Лискора, одна из двоих во всём городе, опустилась в стойку. Она встала к повелителю склепа боком.

— [Искусство копья: Досягаемость древесной ветви].

Выпад короткого копья в её руках удлинился, и зачарованное лезвие поразило повелителя склепа, когда тот неуклюже ринулся вперёд. Наконечник копья вспыхнул пламенем, и чудовище загорелось.

Оно всё равно продолжало переть, но Ястреб сбоку вмазал ему ногой, заставив тварь споткнуться.

— [Бесконечный шквал копья].

Бабушка Селис колола, колола и колола. Восемь, семнадцать — Селис сбилась со счёта, сколько раз та ударила повелителя склепа, пока тот замедлялся, вспыхивая огнём от каждого попадания зачарованного наконечника. Затем дрейка ловко отпрыгнула назад — и тут же схватилась за поясницу. Она отступила, тяжело дыша и опираясь на копьё.

Повелитель склепа попытался последовать за ней и Ястребом, но зверолюд уже разорвал дистанцию, стирая с кулаков ошмётки плоти. А чудовище горело... горело...

Улица взорвалась ликованием, когда монстр рухнул. Но Текшия лишь решительно зашагала к Селис и схватила внучку за руку.

— Жива. Хорошо. Перекройте улицы! Джейсс жив? Идиот, ты нужен нам целым!

— Глава гильдии...

— Все к баррикадам!

Менолит закричал, выводя всех из оцепенения. Дрейки и гноллы бросились обратно, а сам он почтительно поклонился одной из самых высокоуровневых воительниц Лискора.

— Глава Текшия, вы поможете нам здесь?

— Не можем.

Ответил Ястреб. Он стёр пот со лба и поморщился, размазав по шерсти кровь и сукровицу. Оба тяжело дышали.

— Мы бегаем с улицы на улицу, охотимся на повелителей склепа. Нам пора. Селис, оставайся здесь с Бейлмарк. Если эту улицу сомнут... беги в Улей или ищи подвал.

Бабушка Селис была мрачна. Твёрдая как кремень даже сейчас — но её когти крепко сжимали руку Селис. Дрейк-[Регистратор] едва не плакала.

— Бабушка...

— Мне пора.

— С нами всё будет хорошо?

Текшия уже шагала вниз по улице. Она оглянулась на Селис и мотнула головой. Вспышка света заставила Селис поднять взгляд.

— Глава гильдии Алонна сдерживает их на другой улице. Гильдия магов, гильдия бегунов... продолжайте сражаться. Где антиниумы?

Она искала ответа, но Джейсс, глотавший зелье, лишь мрачно поднял на неё глаза. Текшия смерила его взглядом и вскинула копьё.

— Значит, Города-Стены были правы насчёт Ульев. Неважно. Некромант так и не взял этот город. К оружию. Продолжайте биться!

Она сорвалась на бег. Селис развернулась и побежала обратно по улице, пока Ястреб длинными прыжками нагонял главу гильдии. Сражался весь Лискор — теперь уже и [Маги] вместе с гноллами метали сверху заклинания. Но где же были...?

---

Стражники соединились с более крупным отрядом, удерживавшим вход на Торговую улицу. Выгоревшую мостовую снова разворотили — на сей раз для того, чтобы пустить прилавки и двери на очередную баррикаду. Дрейки и гноллы, державшие этот рубеж, были изранены и истощены, но завалившие улицу мертвецы свидетельствовали об их несокрушимой воле к борьбе.

Зевара вышла в начало строя и оглянулась на стражников. Она знала, что должна произнести речь, дать им надежду, причину биться дальше. Но слов просто не оставалось.

Сквозь крики и непрекращающийся гул вдали прорезался голос. Спокойный, лишённый всяких эмоций тон:

— Капитан стражи Зевара. Я должен поговорить с вами.

Зевара повернулась и увидела Ксмвра. Прогнугатор антиниумов шагал к ней в сопровождении двух антиниумов-солдат.

Экзоскелет на одной из рук был раздроблен, а бок что-то разорвало. Марлевая повязка уже потемнела от тёмно-зелёной крови, но в остальном он был невредим.

Один из Солдат припадал на ногу, и Зевара заметила, что его левая стопа была наполовину оторвана. Но Солдат не кричал и не выказывал никаких признаков мучений. Они остановились перед ней, и Ксмвр чинно склонил голову, словно в мире не происходило ровным счётом ничего срочного.

— Капитан стражи Зевара. С сожалением вынужден сообщить, что на этом наши пути расходятся.

Она уставилась на него.

— Что?

— Эта битва подобралась слишком близко к Улью. Я вынужден отозвать антиниумов-солдат с улиц, дабы лучше охранять Улей. Сообщаю вам об этом исключительно из вежливости.

Зевара не находила слов. Единственной причиной, почему они продержались так долго, было то, что Солдаты перекрывали несколько улиц. Без них...

— Трус. Весь Лискор сражается! Главы гильдий вышли на улицы — Свободный Улей клялся сражаться вместе с нами! Мы приняли вас, когда каждый город Изрила захлопнул перед вами двери! Вы бились вместе с нами против Аз'кераша!

Ткрн взвыл на Ксмвра. Антиниум мазнул взглядом по гноллу и пренебрежительно отвёл глаза.

— Я сожалею об этом решении. Но я обязан поставить во главу угла свой Улей. Надеюсь на ваше понимание. Ваши обязанности по своей природе схожи с моими, капитан стражи Зевара.

Она не сводила с него глаз. Ткрн глухо рычал, но она опустила руку ему на плечо.

— Я понимаю.

Ксмвр кивнул.

— Прекрасно. Желаю вам—

— Я понимаю, что ты трус и дурак.

Ксмвр замер. Зевара повысила голос, и стражники вокруг начали оборачиваться.

— Мы сражались и истекали кровью за этот город и за ваш чёртов Улей! Если мы падём здесь, погибнут все! А ты не дашь нам даже больше горстки Солдат! Ты вообще соображаешь, что происходит? Или твоя проклятая Королева ни хрена не видит?!

Воздух вокруг Ксмвра и двух антиниумов-солдат словно заледенел. Его руки легли на рукояти мечей.

— Моя Королева исполняет свой долг. Как и я. Оскорбления в её адрес—

— Да чтоб яйца твоей поганой Королевы сгнили!

Зевара кричала на Ксмвра. Она указала на разрушенные улицы и руины домов:

— Мы защищали Лискор! Мы держали своё слово — вы, антиниумы, клялись защищать этот город от нападений! И где вы теперь, когда вы нам нужны?!

Ксмвр помолчал.

— Я обязан защитить свой Улей.

— Лискор падёт!

— Лискор — возможно. Но Улей никогда не будет взят, даже если на него нападут сто тысяч мертвецов.

И что хуже всего — Зевара ему верила. Она грязно выругалась, но Ксмвр остался невозмутим. Он покачал головой:

— Говорите что угодно. Но безопасность Королевы—

— Зевара!

Сзади отчаянно закричал Релк. Посередине улицы появился повелитель склепа — и не с той стороны. Должно быть, он прорвался где-то ещё. Стражники с криками бросились к нему, пока Релк сдерживал нежить, наступавшую с противоположного направления.

Зевара выругалась и обернулась к Ксмвру, но антиниум уже уходил прочь. Она открыла рот и снова закрыла. Тратить дыхание не имело никакого смысла.

Капитан стражи с горечью посмотрела в спину Ксмвру. Ей до безумия хотелось вонзить туда меч или полоснуть антиниума, но это лишь ускорило бы её собственную гибель. Вместо этого она развернулась. Дрейки и гноллы уже рубились с повелителем склепа, пока тот плевался в них чёрной кровью и кромсал когтями из обломков костей.

Зевара подняла меч и побежала обратно в сечу.

В последний раз.

---

— Эрин.

На миг Эрин показалось, что её трясёт кто-то другой. Когда она подняла взгляд на тёмные глаза и увидела четыре руки антиниума, в памяти всплыл совершенно иной образ.

— Что?

Рабочий рывком поднял её на ноги:

— Тебе нельзя спать. На.

Он сунул что-то Эрин в руки. Она взяла склянку и уставилась на красную жидкость. Зелье?.. Целебное зелье. Её. Точно. Её. Она... купила его после того самого дня.

— Пей.

Горлышко коснулось её губ. Эрин сглотнула, скривилась и почувствовала, как жизнь возвращается в тело. Она устала. Устала так сильно, что весь мир, казалось, манил её обратно в сон. Но зелье вернуло её к жизни.

Она поднялась на ноги. Рабочий поддержал её, и она увидела, что он ранен. У него не хватало усика и двух пальцев на одной из правых рук. Панцирь местами был пробит, но когда она протянула ему зелье, он покачал головой:

— Пей.

Она послушалась и допила противное пойло до дна, ощущая, как с каждым глотком возвращаются силы. Эрин швырнула пустую склянку через всю комнату и врезала по черепу скелету, пытавшемуся влезть внутрь. Это задержало тварь ровно настолько, чтобы другой Рабочий снёс ей голову топором.

Эрин посмотрела на Рабочего, который дал ей зелье. Это казалось глупым, когда нежить скреблась в стены и завывала снаружи, но она должна была сказать это:

— Прости меня. Я забыла, как тебя зовут.

— Птиц. Я Птиц.

Он кивнул ей. Эрин кивнула в ответ:

— Похоже, это всё.

— Мы будем защищать тебя до самого конца.

— Который настал прямо сейчас.

— Да.

Она замолчала. Голова Эрин всё ещё кружилась, но она огляделась и увидела лишь мертвецов. Нежить, а ещё павших Рабочих. Смерть.

Она видела всё в багровом свете. Пылающие красные глаза Кожедёра освещали трактир ярче лунного сияния. Птиц занял место у одного из окон — с мечом в одной руке и баклером в другой.

— Нежити осталось мало. Многие уходят к городу.

— Но эта тварь всё ещё там.

— Да. Она близко.

Эрин выглянула наружу. Она видела Кожедёра — его массивная омерзительная туша темнела силуэтом вокруг двух красных прожекторов во тьме. Охрана из мертвецов стояла вокруг него, молча дожидаясь в ночи.

— Он ждёт.

— Да.

Птиц снова кивнул. Эрин посмотрела на нежить. Они всё ещё колотили в двери, в стены, лезли в окна, пока остальные семь антиниумов метались по залу, отрубая конечности и разнося черепа.

Стены трактира защищали их, но лишь на время. Эрин знала: долго это не продлится.

— Нам нужно выходить. Если останемся, они просто разнесут это место нам на головы.

Эрин прошла на кухню. У неё оставалось две банки кислоты. Она взяла их. Когда она направилась к двери, Птиц перехватил её за руку. Рабочий пристально посмотрел на неё:

— Там смерть, Эрин Солстис.

Она кивнула. Тьма скреблась в стены трактира, пробиваясь внутрь щепка за щепкой. Она видела светящиеся глаза, клыки, неприкрытую злобу. Казалось, будто она снова спит. Мрачный кошмар, от которого она вот-вот очнётся. Но антиниумы... если это кошмар, почему они так прекрасно, так немыслимо храбры?

— Да. Но смерть сейчас везде.

Он замер, вглядываясь в её лицо. Другой Рабочий повернулся к ним:

— Лучше поставить врагу шах, чем получить его самому.

Эрин моргнула, глядя на него, а затем усмехнулась:

— В точку.

Она распахнула дверь. Зомби с удивлением уставился на неё, занеся руку для очередного удара по дереву. Эрин швырнула банку с кислотой ему в лицо, и тот, вопя, отшатнулся назад. Кислота почти закончилась. Она выплеснула всё до капли на Кожедёра и прочую нежить.

В одной руке у неё был нож. Острый. Эрин сжимала его и думала, что всё это сон. Она перешагнула через тело Рыцаря, сердце колотилось всё быстрее и быстрее. Рукоять ножа скользила во взмокшей ладони.

Кожедёр уставился на неё, и его глаза излучали первобытный ужас. Эрин стиснула зубы:

— Пошёл к чёрту.

Она выбежала за дверь, и восемь антиниумов ринулись следом. Эрин пырнула ножом зомби в лицо, врезала ему кулаком и вскинула голову, когда массивная лапа Кожедёра расплющила мёртвого гнолла в лепёшку. Два пылающих глаза уставились на неё сверху вниз.

Она подняла кухонный нож:

— Ну давай. Покончим с этим.

---

Ксмвр шагал по улицам, пока шум битвы позади не сменился глухим гулом, окружившим его со всех сторон. На ходу он размышлял, анализируя всё, что происходило и чему суждено было произойти.

Зевара и стражники скоро падут. Возможно, горожане Лискора дадут бой. Не исключено, что они даже смогут выстоять — ряды орды нежити поредели. Но они всё ещё представляли опасность.

Долг перед Лискором и договор с Лискором обязывали Улей отправить Солдат на защиту. Но как прогнугатор Ксмвр имел право решать, разумны ли подобные действия. И пока Королева всё ещё была занята Обрядом Анастасиса, он рассудил, что её безопасность превыше всего.

Зевара проклинала его. Орала на него. Её гнев был понятен, но Ксмвр ничего не мог поделать. Его действия были единственно верным выбором.

...Ведь так? Ну конечно же.

Его решения были логичны. Он это знал. Королева должна быть защищена, особенно во время проведения Обряда. Он предельно чётко помнил расставленные перед ним приоритеты. Её жизнь и благополучие Улья были несоизмеримо важнее соглашения, заключённого с городом Лискором.

Он обратился к одному из сопровождавших его Солдат. Говорить с одним означало говорить со всеми:

— Отозвать всех Солдат. Улицы не имеют значения. Мы должны защитить Улей.

Солдат не ответил, но Ксмвр почувствовал, как остальные антиниумы покидают позиции у входов на улицы. Они отступят в Улей и встанут на страже обоих проходов внутри города.

В Улей вели три входа, и совету Лискора было известно лишь о двух. Третий находился за пределами города, засыпанный несколькими тоннами земли. Его можно было без труда раскопать, но нежить пока ещё не обнаружила этот лаз.

Ксмвр продолжал размышлять об осаде, стоя у входа в туннель и высматривая нежить на улицах, пока мимо него в Улей вбегали Солдаты. У антиниумов хватало еды и припасов по меньшей мере на месяц автономного существования, что существенно всё упрощало. Существо, явившееся вместе с нежитью, всё ещё рыскало за пределами городских стен, но к антиниумам оно не проявляло почти никакого интереса.

Каков бы ни был исход наверху, Ксмвр рассчитывал, что к концу ночи Королева завершит свой труд. Тогда он сможет запросить дальнейшие указания. Если она пожелает зачистить город, Солдаты вполне способны это исполнить. В противном случае Улей можно было без труда запечатать.

Она может рассердиться. Но в отсутствие прямых приказов он поступил наиболее практично. Она ведь поймёт, верно?

Ксмвр не переживал о реакции Королевы на его решения. Он не переживал. Он выполнил свой наивысший приоритет, пусть даже ради этого пришлось пренебречь обязательствами перед городом. Она поймёт, разве нет? Других указаний она ему не оставляла.

— Городом можно пожертвовать. Сбежавшие аберрации не представляют серьёзной угрозы, со временем их можно выследить. Трактирщица—

Он запнулся. Она была ценна. Город был ценен. Но—

— Улей — это всё. Королева — это всё.

Она поймёт. Он не смел рисковать её безопасностью, отзывая охранявших её Солдат. Она дала предельно ясные указания: не тревожить её ни при каких обстоятельствах. Ни при каких обстоятельствах. Он просто исполнял приказ.

И ведь он обезопасил Индивидуума, известного как Пешка. Это было весомое достижение. Ксмвр вспомнил слова бывшего Рабочего и переступил с ноги на ногу. Он... не знал, как реагировать на речи Пешки, столь похожие на предательство.

— Моё суждение безошибочно. Моя логика безупречна.

Успокоившись, Ксмвр снова кивнул. Последние Солдаты уже собирались войти в Улей. Но внезапно они замешкались. И замерли.

Ксмвр ошарашенно наблюдал, как один из Солдат словно бы вскинул голову к небу, к чему-то прислушиваясь. А затем внезапно развернулся и побежал обратно по улице.

— Ты. Стой!

Солдат замер, когда Ксмвр зашагал к нему навстречу. Держа руку на эфесе меча, прогнугатор остановился в нескольких шагах от ослушавшегося Солдата.

— Что ты делаешь? Я приказал тебе вернуться в Улей и охранять вход.

Солдат молча пялился на Ксмвра. Разумеется, ответить он не мог, но Ксмвр не уловил никаких перемен в мыслях Солдата. Тот выполнял приказ. Выполнял приказ, но чей? Ксмвр не приказывал—

Что-то пронеслось мимо прогнугатора, едва не задев его. Ксмвр резко обернулся — мимо бежал ещё один Солдат. И далеко не один.

Внезапно исполинские воины-антиниумы снова хлынули наружу из прохода в Улей. Ксмвр закричал:

— Что вы делаете? Что происходит?!

Они молча неслись мимо него. Он развернулся и увидел, как они устремляются в город. Прямо на его глазах они бросились в атаку на нежить.

— Что?..

Чья-то рука вежливо похлопала Ксмвра по плечу. Антиниум повернулся —

Кулак врезался ему в лицо. Хитин на щеке с громким треском раскололся. Оглушённый, Ксмвр повалился на землю, хватаясь за мечи.

Атака нежити? Уже здесь? Аберрация? Аб—

Ксмвр был Прогнугатором антиниумов. Он был рождён для войны, а потому обнажил оба меча и кинжалы прямо в перекате. Он не мог умереть. Его жизнь была важна; в отсутствие Королевы он вёл за собой Улей. Но, подняв взгляд, он оцепенел.

Мир стал иным. Ксмвр почувствовал это. В единый миг его реальность перевернулась. Он поднял глаза и всё понял. Он ощутил ярость своей Королевы, почувствовал её гнев в собственном разуме. Она вернулась. Она завершила Обряд. А он—

Он возвышался над Ксмвром.

— Ты.

Мир вокруг начал меняться.

---

Селис никогда не убивала мечом. Её учили Текшия и дядя Зел, но по-настоящему она ни разу не отнимала жизнь. Нежить... нежить была вполне достаточным подобием.

Скольких она обезглавила сегодня? Восемь? Двенадцать? Бабушка говорила ей, что она не поймёт, каково это — быть воином, пока не отнимет жизнь. Что не получит уровень, пока не поставит свою жизнь на кон в смертельной игре.

Сегодня Селис Хлестохвост всё поняла. Дрейк покачнулась назад и смотрела, как падает зомби с торчащей из живота рукоятью.

Девушку-дрейка мутило. Но Кршия выдернула меч из мёртвого тела человека и сунула обратно ей в лапу. У гноллки в этом был опыт.

— Ты подняла уровень?

Какой странный вопрос в миг, когда руки Селис горели от боли, а весь город сотрясала битва — но взгляд гноллки был смертоносно остёр. Если Селис получила уровень... может, она станет сильнее. Наверняка станет—

Но времени поспать не было, ни секундочки. Селис мотнула головой:

— Не—

Она задыхалась. Поэтому Кршия вскинула лук, пустила стрелу и осклабилась, потянувшись за следующей:

— Может, когда закончится бой, а?

Когти заскребли по дну колчана, и гноллка опустила взгляд. Пусто. Улыбка Кршии мгновенно погасла. Она огляделась по сторонам, а затем с ругательствами побежала назад, требуя стрел.

Когда закончится бой? Это если предположить, что они вообще выживут.

В это верилось с трудом. Селис находилась позади основной линии стражников под командованием Зевары, но нежить уже дважды атаковала их позицию. Они были повсюду. Заполняли улицы.

— Мы умрём.

Кршия отвесила ей подзатыльник. Селис опешила, прижав лапу к голове, но гноллка лишь фыркнула. Ей пришлось спуститься на мостовую — крыши теперь кишели нежитью, половина города пала, а жители вжались во вторую половину за спинами защитников. Либо же погибли и шли войной на собственных друзей и родных.

— Прибереги слёзы для могилы, да? Мы ещё не закончили. Сражайся. Сражайся, пока всё не будет потеряно. Ах, если бы только мои сородичи пришли из—

Но всё и так было потеряно. Новые мертвецы бились о баррикады, пытаясь прорваться. Это был лишь вопрос времени.

Какая-то часть души Селис хотела бросить меч и покорно ждать смерти. Но она знала: эта смерть будет ужасна. Ведь в конце она даже не обретёт покой. Поэтому она неловко вскинула клинок, ожидая конца. Если бы только она стала авантюристкой, подняла уровни в другом классе—

Голос. Крик. Селис повернулась, вскидывая меч. Стрелы у неё давно закончились. Но это была не новая атака. По улице нёсся Ткрн, размахивая топором. Он бежал изо всех сил, глаза его были широко распахнуты. И он... улыбался?

— Муравьи! Антиниумы идут!

Селис посмотрела на Кршию. Этого не могло быть. Они же отступили. Но тут ещё одна стражница подхватила клич:

— Чёрный прилив выступает!

— Солдаты сражаются на улицах!

Неукротимый огонь побежал по венам Селис, даруя новую надежду. Этого не могло быть. Но затем она увидела их. Силуэты. Выступающие из тьмы. Не один. Не два. Движущаяся громада. Бесконечный поток тел.

Антиниумы. Они шли волной, и Селис вспомнились Антиниумские войны. В памяти всплыли те самые крики, что она слышала в детстве.

И снова антиниумы шли стеной тел. Жучиные панцири, фасеточные глаза — жвалы, блестящие в свете луны и факелов. Армия без конца и без страха.

Солдаты бежали по улице. Они врезались в строй нежити прямо на глазах у ошеломлённой Селис. Сначала улицу заполнили двадцать Солдат, рванувшихся к врагу, затем пятьдесят. Сотня. Тысячи.

И они были не одни. Среди них был Ксмвр, Прогнугатор. Он полосовал зомби кинжалами, и внезапно рядом с ним оказался Рабочий. Антиниум поменьше схватил зомби и повалил на землю, и подле Ксмвра тут же возникли ещё двое, топча мёртвого дрейка, пока тот не превратился в кашу.

Солдаты и Рабочие хлынули из туннеля бесконечным потоком чёрных тел. Но это было ещё не всё. Земля и мостовая пошли рябью, и из камней вырвались руки. Нежить замешкалась, а затем огромная, похожая на лопату ручища схватила зомби и утащила под землю. Из грунта поднялся антиниум-солдат и довершил расправу, разорвав мёртвую женщину на куски.

Нежить на улице дрогнула. Это было войско без страха, нескончаемый прилив смерти, не ведающий ни боли, ни усталости. Они продолжали сражаться, даже лишившись рук или ног. Это были безжалостные, бесчувственные убийцы. Но такова же была и природа антиниумов.

Из туннелей. Из тьмы. Рабочие неслись бок о бок с огромными, грохочущими Солдатами. Они даже не замедлили бега, когда перед ними возникла первая шеренга нежити. Первый Солдат всем телом врезался в гуля, сбив с ног уступавшего ему в росте мёртвого гнолла. Не останавливаясь, он побежал дальше. Мёртвый гнолл попытался подняться, но Рабочий втоптал его в грязь. Затем ещё один. Поток антиниумов не иссякал.

Толпа зомби встретила Солдата. Тот врубился в строй, круша лопатообразными руками и разрывая дряблую плоть. Рабочие облепили другого зомби, терзая и раздирая его со всех сторон.

Повелитель склепа вскинул когтистую лапу, прикрываясь. Солдат спрыгнул с крыши, пролетев тридцать футов, чтобы с размаху впечатать колено в морду повелителя склепа. Кости и плоть поддались, и боец принялся рвать крупную тварь на куски. Он поднялся — панцирь покрывала дымящаяся чёрная кровь. От удара правая нога была раздроблена, вокруг расколотого чёрного хитина сочилась зелёная кровь. Сделав два нетвёрдых шага вперёд, он сшиб с дороги скелета и рухнул.

Рабочие и Солдаты не обратили внимания на павшего Солдата. Они хлынули вокруг и прямо по нему, проламывая ряды нежити и сражаясь с бездумной яростью.

Стражники и воины на улицах замерли, глядя на это. Сотни чёрных тел неслись по улицам, убивая, круша, разрывая.

Антиниумы. Они покинули Улей, оставив его практически без защиты. Они сражались, сметая нежить яростным натиском настолько стремительно, что даже повелители склепа, казалось, растерялись перед атакующими насекомыми. Но почему? Почему сейчас, когда они так долго медлили, чтобы...

Кршия оттащила Селис в сторону, когда мимо с грохотом пронеслась группа Солдат. Они едва замечали дрейков и гноллов. Но кто-то вёл атаку. Ксмвр притормозил, когда дорогу ему преградила Зевара.

— Ты! Что происходит?

Дрейка уставилась на прогнугатора, но тот покачал головой. Селис заметила, что хитин на его лице где-то треснул. Он выглядел... сбитым с толку. Она услышала, как он повысил голос.

— Мы атакуем. Мы изгоним нежить из города.

— Что?

Зевара недоверчиво уставилась на Ксмвра, и не она одна. До Селис доходили слухи, что антиниумы отозвали всех Солдат обратно. Так почему же он передумал?

Ксмвр беспомощно покачал головой.

— Я не отдавал приказа. Не я. И Королева тоже. Он...

— Кто?

— Он отправился к Эрин Солстис со множеством Солдат.

— Кто?

Мимо Селис пробежал Релк, его чешуя была перепачкана кровью и сажей. Селис ухватилась за него. Релк едва не сбросил её, но вовремя остановился.

— Релк? Что происходит? Почему антиниумы сражаются сейчас?

Он взглянул на неё безумными глазами. Селис отшатнулась. Она знала Релка давно, но никогда не видела его таким. Его чешуя посерела. Он указал пальцем.

— Я видел его. Я видел... он вёл их.

— Да кто, Релк?

Дрейк не ответил. Он поник, глядя, как антиниумы заполняют улицы и вступают в бой. И прошептал так тихо, что услышали лишь Селис и Кршия:

— Он вернулся.

---

Так всё кончалось. В последние предрассветные часы Эрин сражалась перед своим трактиром, где нежить и антиниумы смешались в сплошное марево. Она смотрела снизу вверх на Кожедёра и видела смерть и ужас на его лице. Она подняла кухонный нож — крошечное оружие — и в глубине души поклялась ранить его, прежде чем погибнет.

Так всё начиналось.

Кожедёр потянулся к Эрин. Она пригнулась и ударила ножом по его руке. Клинок вошёл на пару дюймов в мёртвую плоть и застрял.

Эрин откатилась в сторону от обратного замаха. Ручища всё же задела её по касательной, но красное пятно не коснулось девушки, не содрало кожу. Оно уже забрало двоих Рабочих — Кожедёр сорвал с них панцири и швырнул оземь.

Рабочий перехватил руку Кожедёра. Тот отшвырнул антиниума, но ещё трое вцепились в лапу и повисли на ней. Кожедёр поднял вторую руку, и Эрин метнула банку с кислотой.

Кислота плеснула ему в лицо, и он взвизгнул. Этот звук пробрал её до мозга костей. Она зажала уши, пока монстр драл когтями лицо, и антиниумы сделали то же самое.

Но кто-то всё же двигался, невзирая на оглушительный визг. Из тьмы выскочил Торен с кинжалом в руке. Прыгнув Кожедёру на лицо, скелет принялся яростно наносить удары. Исполин попытался замотать головой, но шеи у него не было.

Его глаза. Эти багровые глаза. Торен вцепился в лицо Кожедёра, втискиваясь в провалившиеся глазницы, кромсая и полосуя кинжалом, пока гигантская тварь пыталась сбросить его.

Кожедёр снова завопил и на этот раз оторвал Торена вместе с огромным куском плоти. Он отшвырнул скелета прочь.

Торен отлетел, сжимая в руках что-то красное. Но никакой крови. Кожедёр взвыл и обрушил вслед за ним массивную ручищу, но Торен уже исчез.

Один глаз Кожедёра исчез. На его месте зиял лишь огромный кратер мёртвой плоти. Мёртвая плоть.

Казалось, весь Кожедёр состоял из одной только плоти. Внутри обязаны были скрываться кости, мышцы или... или органы. Но всё, что открывалось глазам Эрин, пока они с Рабочими вырезали куски из твари, было кожей.

Что-то ударило её сзади. Она обернулась — зомби оскалил гнилые зубы, пытаясь её укусить. Эрин ударила его ножом, но то было не лучшее оружие против того, кто уже мёртв. Лезвие соскользнуло с кости, и девушка вскрикнула, когда мертвец потянулся к её лицу.

Синяя рука метнулась вперёд и дёрнула зомби. Гуль — давно почивший человек с синей, заплесневелой кожей — оттащил его назад.

Эрин моргнула. Гуль оторвал голову зомби, а затем бросился на другого скелета. Часть нежити вцепилась в собственных союзников.

— Что за?..

Над ней Кожедёр всё ещё держался за лицо. Он ощупывал глаза, будто не понимая, что одного уже нет. Когда пальцы коснулись пустой впадины, он снова взвизгнул. Изуродованное лицо повернулось к Эрин.

Кожедёр замахнулся на Эрин, и та нырнула в сторону. Вскочив на ноги, она швырнула зажатый в правой руке нож. Тот угодил в глаз гулю, свалив мертвеца навзничь, пока Рабочий вгрызался в бок Кожедёра. Антиниум рыл твёрдую мёртвую плоть, точно землю, вырывая огромные пласты и куски, а чудовище бесновалось, пытаясь до него дотянуться. Но враги подобрались слишком близко, и схватить их было слишком трудно.

Вокруг Кожедёра метались и другие мертвецы, нападая на Эрин и антиниумов. Но творилось нечто странное. Половина из них словно пыталась перебить вторую половину. Прямо на глазах у Эрин два скелета повалили гуля, из брюха которого торчал меч.

Эрин ухватилась за меч и выдернула его. Клинок был тяжёлым и неудобным, но она изо всех сил рубанула им по руке Кожедёра. Во все стороны полетели ошмётки мёртвой плоти.

Кожедёр попятился. Он пытался прикрыть тело, но Рабочие были повсюду, а девушка-человек продолжала наступать.

Всё должно было быть не так. Она должна была дрожать от ужаса. Антиниумы должны были умереть. А его собственная нежить восстала против него. Всё шло наперекосяк.

Но девушку не брал его страх. У мертвецов не было разума, который можно терзать ужасом, а антиниумы не ведали страха. Кожедёру оставалось лишь давить их, тщетно пытаясь поймать Рабочих и нежить.

Он был всего лишь медлительной, неуклюжей громадиной. У него не было ног. У него даже с координацией движений было неважно. Опасность представляли лишь его руки, сдирающее кожу касание да аура страха. А Эрин прошла слишком долгий путь. Бежать она отказывалась.

Она вонзила меч в руку Кожедёра. Глубоко. Почти по самую рукоять. И наткнулась на что-то... на что-то кроме мёртвой плоти. Кожедёр взвыл от боли.

Он с размаху ударил её тыльной стороной ладони, и Эрин взлетела. Она ощутила, как взмыла в воздух, а затем с такой силой врезалась в землю, что на секунду перед глазами всё померкло. Когда она подняла взгляд, он уже заносил руку, чтобы раздавить её.

Она перекатилась в сторону в самый последний момент. Ручища с грохотом обрушилась на землю, и Эрин уцепилась за неё. Времени на раздумья не было. Стоило руке снова подняться, пока Кожедёр выискивал Эрин, как она прыгнула ему на голову. Уродливые складки плоти спружинили под ней, и она едва сдержала тошноту.

Она карабкалась по мёртвой плоти, ощущая её — скользкую и омерзительно холодную под пальцами. Эрин подняла меч и вонзила его в голову Кожедёра, неуклюже пиля и кромсая клинком.

Кожедёр снова взвизгнул. И только сейчас, касаясь его, Эрин ощутила вибрацию, исходившую изнутри. Она вдавила меч глубже, полоснула ещё раз, словно рычагом выламывая пласт спрессованной кожи.

Внизу зомби попытались стащить её. Они обступили исполина со всех сторон, но Рабочие отталкивали их, вступая в бой. Эрин отчаянно цеплялась за извивающегося Кожедёра, продолжая пилить плоть, словно бревно. Она уже дважды глубоко порезалась сама, но упрямо продолжала кромсать.

Мертвецы-союзники теперь дрались бок о бок с Рабочими, и половина из них тоже карабкалась по Кожедёру, впиваясь в огромное чудовище так же, как и она.

Эрин только-только выдрала очередной кусок плоти, как увидела перемену. Вместо гнилостно-белой и пожелтевшей кожи в лунном свете блеснуло нечто иное.

Что-то красное. Эрин замерла. Лоскут мёртвой кожи отвалился, и нечто внутри тела Кожедёра подняло голову и уставилось на неё. Она застыла, глядя в ответ.

— Ох.

Больше она ничего не смогла выдавить. Нечто внутри Кожедёра подняло голову в прорубленной Эрин бреши. Что-то влажное, змееподобное.

Тёмно-красная безглазая морда качнулась в сторону Эрин. Членистая голова с двумя длинными... антеннами из плоти наклонилась к ней, и мясистая пасть распахнулась, обнажив острые зубы.

Кожедёр — настоящий Кожедёр, тварь, прятавшаяся в марионетке из мёртвой плоти, — выскользнул из разрушенной оболочки. Следом за основным телом потянулись два длинных плетевидных щупальца, толстые узловатые жгуты из плоти. То были «руки» Кожедёра, всё ещё покрытые чёрными останками схваченного Рабочего.

Эрин вовремя выпустила из рук изрубленную плоть с лица Кожедёра. Красная тварь-червь хлестнула в ответ, её щупальца рассекли воздух с таким свистом, что у Эрин зазвенело в ушах. Они зацепили гуля и начисто перерубили его туловище, круша кости и разрывая мясо.

Падающую Эрин подхватил Рабочий. Птиц. Он оттащил девушку назад, протянув ей нож одной из лап. Кожедёр снова орал — червеподобный паразит испускал пронзительный визг, только теперь, оказавшись на открытом воздухе, вдвое громче.

— Боже мой, боже мой, боже мой. Что это такое?

Птиц покачал головой. Слепая голова Кожедёра металась из стороны в сторону, а мясистые усики извивались.

— Я не знаю. Похоже на червя-живодёра, но крупнее и прячется в мёртвой коже. Это опасно. Пожалуйста. Держись позади—

Щупальце метнулось к Птицу. Тот поперхнулся, и Эрин закричала, когда отросток пронзил бок антиниума. Она полоснула по щупальцу ножом; Кожедёр снова взвизгнул и выдернул его. Птиц рухнул на землю, истекая кровью.

Эрин метнула нож. Вращаясь, клинок полетел в голову Кожедёра, но красный червь без труда уклонился.

Два скелета бросились на Кожедёра. Красная тварь-червь зашипела и хлестнула щупальцами-руками, разметав обоих скелетов. Чудовище снова повело головой и ударило подобно кобре.

Зомби взмыл в воздух, и с омерзительным звуком раздираемой плоти с него содрали кожу. Вот только Эрин знала наверняка: этот мертвец принадлежал самому Кожедёру. Багровый червь скользнул обратно к грудам кожи и налепил плоть зомби поверх разорванного участка, словно чинил куклу из папье-маше.

— Не дайте ему восстановиться. Убейте его сейчас же.

Эрин не поняла, кто из Рабочих это сказал. Но все они разом бросились на Кожедёра, полосуя огромное членистое существо.

Кожедёр крутанулся, и его хвост разметал нескольких антиниумов. Щупальцами он схватил двоих и вырвал из них куски тел. Теперь он был невероятно, невозможно быстр; ещё двоих антиниумов он пронзил на бегу, когда те бросились на него.

— Нет!

Эрин уже вскочила на ноги. Она лихорадочно искала, чем бы швырнуть. Кислота. В трактире должна оставаться ещё одна банка. Она побежала ко входу, но Кожедёр метнулся наперерез и перегородил дорогу. Он опустил голову и клацнул зубами, метя в неё.

Эрин пригнулась. Скользкое, липкое тело Кожедёра пронеслось прямо над ней, а затем чудовище таранило её всем весом. Она рухнула на землю, оглушённая ударом. Кожедёр приподнял голову; два усика ощупали лицо девушки, после чего мясистый отросток взметнулся вверх, готовый пронзить её насквозь.

Эрин не могла даже закричать. Она просто смотрела на Кожедёра, затаив дыхание. Ожидая. Мясистый отросток замер на мгновение и косой ринулся вниз, метя в шею.

Смерть пришла за Эрин — и застыла на полпути. Воздух рассёк меч; пара серебристых клинков. Они сверкнули разом, и Кожедёр отшатнулся с воплем. Жёлтая, похожая на гной кровь хлынула из ран, брызнув на ошеломлённую Эрин. Она огляделась.

— Чт...

Над ней кто-то стоял. Антиниум. Но не похожий ни на одного из тех, кого она видела прежде. У него было всего две руки и стройное, изящное тело — совсем не как у Рабочих или Солдат. В руках он держал два знакомых ей меча и спокойно встречал Кожедёра, пока красная тварь извивалась и орала.

Вокруг Эрин из тьмы внезапно возникли чёрные силуэты, хватающие нежить и рвущие её на части. Крупные антиниумы-солдаты. Они бросились за Кожедёром, пока красный червь отступал. Но не это приковало взгляд Эрин.

Она не отрываясь смотрела на антиниума, спасшего её. Он был рослым. Рабочий, но слишком крупный для обычного. Какой-то Солдат? Новый вид? Но...

— Вы не ранены, мисс Солстис?

На миг голос показался лишь воспоминанием. А затем глаза Эрин расширились. Воспоминание! Антиниум наклонил голову, глядя на неё. Сердце девушки замерло в груди, а затем бешено заколотилось.

Этого не могло быть. Это невозможно. Но голос был прежним. Манера речи была прежней. Тело изменилось, но он...

— Невозможно.

— Вы упали. Позвольте помочь вам подняться.

Она заморгала. Он наклонился и помог ей встать на ноги. Эрин вцепилась в него, позабыв о Кожедёре, нежити и зловонном гное, прилипшем к её одежде. Обо всём.

— Ты... ты не можешь здесь быть. Я видела тебя мёртвым. Ты был мёртв.

Глаза застилали слёзы. Что-то внутри неё беззвучно кричало. Эрин протянула руку, и её пальцы задрожали, коснувшись чёрного хитина антиниума.

— Ты... как?

Он улыбнулся. Клбкч из Свободных антиниумов убрал клинки в ножны и поклонился ей.

— Истинные антиниумы никогда не умирают по-настоящему. А мне... мне нужно сдержать обещание.

Мир замер. Тёмная ночь отступила. Свет заполнил разум Эрин. Она покачнулась, и Клбкч подхватил её одной рукой. Она ощутила его холодный, твёрдый хитин на своей коже. Гладкий, прочный панцирь. Прикосновение чужака. Неестественное ощущение.

Но она подняла взгляд и увидела друга.

Эрин во все глаза смотрела на Клбкча. Тот повернул голову и вскинул мечи. На один из его клинков напоролся гуль, а второй снёс мертвецу голову. Он повернулся к Эрин:

— Здесь небезопасно. Оставайтесь за мной, Эрин.

Затем он развернулся, и на этот раз его мечи разили не гоблинов, а умертвие — отрубая тянущуюся руку, пробивая голову насквозь. Удар влево, парирование струи жёлчи очередного повелителя склепа — серебряные клинки взметнулись, отбрасывая брызги яда обратно.

Губитель антиниумов отмахнул яд обратно, забрызгав нежить, и снова повернул голову, проверяя, в порядке ли Эрин. Но на сей раз... он защищал её не один.

Эрин застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова или даже связно мыслить. Клбкч, казалось, лишь подал знак, и из темноты возникли двое Солдат. Они окружили её, пока он отдавал приказы.

— Тесните нежить. Преследуйте ту тварь.

— Ох!

Эрин смотрела, как Солдаты устремились к Кожедёру. Красная, мясистая, ползучая тварь пыталась отступить к своей мёртвой коже, но Солдаты не давали ей этого сделать. Они попытались загнать Кожедёра в угол, но тот схватил одного Солдата, сорвал с него панцирь и уполз от них вниз по склону холма.

Удирая, Кожедёр визжал от ярости. И он именно бежал, скользя вниз по склону, уродливая тварь-червь из глубин преисподней. И всё же он отступал. Его тело из кожи было уничтожено. Солдаты гнались за ним, тяжело топоча по траве.

Но они были слишком медлительны. Слишком. Они ранили Кожедёра. Одну из его «рук» срубили клинки Клбкча, монстр истекал кровью и был изорван в дюжине мест. Но он был слишком быстр. Без своего тела он уйдёт.

— Не сбавлять ход! Нельзя позволить твари уйти в руины!

Громогласно скомандовал Клбкч своим Солдатам. Но даже Эрин видела это. Кожедёр был слишком проворен. И он... оно...

Червь смеялся. Он испустил жуткое, прерывистое стрекотание, от которого у Эрин мурашки побежали по коже. Уползая, он оглянулся, словно дразня Эрин и остальных. Он смеялся, издеваясь над ними.

Эрин заметила: неужели к сброшенной плоти всё ещё жались куски металла? Броня? Теперь он был уязвим.

Кожедёр потерял свою нежить. Антиниумы отбивали город. Он потерял свою кожу — но тварь из плоти всё равно издевалась над ними. Он мог отстроить всё заново. Если он уйдёт...

Эрин стиснула зубы. Будь у неё оружие или что-нибудь, что можно бросить, она бы... но тварь была слишком далеко. Всё, что она слышала — этот насмешливый, раскатистый смех. Этот пронзительный звук. Ей хотелось зажать уши, но они уже были перепачканы кровью и дрянью похуже. Звук был таким громким, таким монотонным. На самом деле...

— Что это за звук?

Клбкч склонил голову набок. Эрин заозиралась. Она услышала что-то ещё — другой пронзительный шум, эхом катившийся по равнинам. Он исходил не от Кожедёра. Это было что-то другое.

— Этот звук. Что это?

Он был едва слышным, но нарастал. Пронзительный звук, бесчисленные... бесчисленные голоса, завывающие и дико вопящие.

Йийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийийи—

Эрин знала. Она выдохнула это слово:

— Гоблины.

Они хлынули с одного из холмов, бесчисленные маленькие фигурки, освещённые факелами. Свет блестел на их оружии и разномастных доспехах, пока они неслись к Кожедёру — быстрее, чем тот мог ползти. Тот замер, приподнявшись на своём змеином теле, будто не зная, что предпринять.

Когда гоблины приблизились, Кожедёр выбросил щупальца вперёд. Он пронзил двух гоблинов и содрал кожу с третьего, но их было слишком много.

Один из красных, пылающих глаз Кожедёра всё ещё светился, вдавленный в остов из плоти. Казалось, этот магический свет взирал на происходящее с недоверием. Это? Но в глубине взгляда Кожедёра шевельнулось нечто иное. Внезапный... животный ужас. Эрин чувствовала этот страх. Антиниумы игнорировали страх. А гоблины... гоблины были другими. Гоблины боялись всегда.

Они облепили гигантского червя, подныривая под него, когда тот хлестал щупальцами-руками. Он кусался и визжал, но гоблины тоже вопили — громче него. Кожедёр попытался уползти, но был пойман.

— Не может быть.

Недоверчиво прошептала Эрин. Но гоблины продолжали наступать — маленькие зелёные демоны с глазами, сверкающими алым в лунном свете. Они были всего лишь вредителями. Самым ничтожным видом монстров.

Но они были быстры. И они были повсюду. На каждого убитого Кожедёром гоблина приходилось пятеро других, которые кололи, грызли.

Они и близко не могли тягаться с Кожедёром. Не могли тягаться с нежитью. Но они добивали раненых, нападали со спины.

Такими уж они были трусами.

Кожедёр яростно отбивался. Он рвал направо и налево — исчадие, червь, паразит, живущий в мёртвой плоти. Он пришёл из руин, кошмар из далёкого прошлого. Он вёл за собой армии! Но его броня была утрачена — разбита предателем. Оставшаяся плоть — разрушена. Его бесконечные полчища... и его сокрушит ничтожнейший из монстров? Невозможно.

Но гоблины кололи и кололи, и его уязвимая кожа кровоточила.

Он рухнул, придавленный весом бесчисленных мелких тел. Кожедёр бился и верещал, но гоблины заглушали даже этот визг. Они кололи, кусали, жгли его кислотой и огнём.

Маленькие баночки с кислотой. Они разбивали их о бока Кожедёра, отскакивая в сторону, пока его красная кожа дымилась, а сам он корчился в агонии. И огонь — огненное существо плясало вокруг Кожедёра, обжигая его, заставляя красного червя извиваться, пока пламя палило его незащищённую плоть.

Тряпа. Со своего места на холме Эрин увидела маленькую гоблинку, управлявшую огнём. Её ладони пылали алым, а лицо и фигуру освещало пламя, пока заклинание снова и снова поражало Кожедёра.

Она подняла меч, сиявший как золото, хоть и был он бронзовым, и вонзила его Кожедёру в голову. И тогда Кожедёр завопил, и мертвецы взвыли вместе с ним. Затем он медленно обмяк.

Кожедёр, страж лискорских руин, погибель авантюристов и похититель плоти, раскрыл пасть, чтобы взвыть напоследок. Тряпа швырнула банку с кислотой прямо ему в глотку, и его свело судорогой. Она вдавила меч глубже, и его тело дёрнулось. Раз. Другой.

И затем он умер.

Мертвецы застыли, глядя на останки Кожедёра. А затем медленно двинулись. Те, кто был ближе всего к живым, продолжали драться и погибли. Но остальные побрели прочь. Назад, прочь из города, прочь от трактира. К руинам, по длинным тёмным коридорам, в тёмные глубины. Назад к месту, где они погибли и восстали. Назад в своё логово.

Назад домой.

Всё было кончено.

---

Клбкч из Свободных антиниумов, Прогнугатор Улья и старший стражник Лискора, вложил клинки в ножны, когда последний зомби замер навеки. Вот кем он был сегодня.

Когда-то его звали Губителем антиниумов. Центениум. Истинный антиниум Рира... но сегодня он был Клбкчем из Лискора. Ибо именно Лискор он вернулся защищать. Лискор... и один трактир.

Он молча оглядел поле боя, удостоверяясь, что все мертвецы неподвижны.

Эрин стояла рядом с ним и тоже молчала. Просто смотрела.

Смерть. Она видела её повсюду. Трупы, ошмётки и кровь, запятнавшие землю —

И друзей.

Рыцарь лежал у дверей её трактира, его руки всё ещё были раскинуты в стороны. Вокруг него лежали другие Рабочие, словно застывшие в бою. Ещё больше усеивали холм. Взгляд Эрин выхватывал каждого из них, пока Солдаты собирали тела.

Столько смертей. Столько горя и боли. Но хотя бы одна крошечная частица мира встала на своё место.

Эрин смотрела на Клбкча. Её руки дрожали, но он взял их в свои ладони и мягко сжал. Его хитин был прохладным и гладким. Руки чужака. Руки друга.

Он указал на её трактир, всё ещё стоявший на месте. Свет играл на его обветренном фасаде, но это был дом. Дом. Место для отдыха. Место, где безопасно.

Место, которое нужно защищать. И спустя столько времени её первый гость вернулся вновь.

Слёзы застилали глаза Эрин, но Клбкч лишь щёлкнул жвалами и приподнял их. Самое близкое подобие улыбки, на которое он был способен.

Они молча подошли к двери. Эрин посмотрела на Рыцаря и бережно сложила руки антиниума на его груди. Клбкч смотрел, как она это делает, и видел, как она утирает слёзы.

Эрин стояла в дверях, повернувшись к Клбкчу. Он смотрел на неё и видел девочку. Быть может, по чьим-то меркам уже женщину, но всё ещё юную. Её одежда была покрыта кровью и ошмётками плоти, кое-где виднелись порезы, кое-где — синяки. Насилие, смерть и утрата состарили её. Но в её глазах всё ещё теплился огонёк. Что-то светлое.

Клбкч мог сказать многое. Но ничто не казалось верным, ничто не подходило. Поэтому он произнёс единственное, что мог:

— Приветствую, Эрин Солстис. Могу я войти?

И она улыбнулась, и заплакала, и на миг —

Всё снова стало правильно.