Ранним утром Тан Улин вышел из медитации и обнаружил, что всё ещё лежит на лужайке.

В этом мире сине-серебряных лоз погружение в практику ощущалось иначе — здесь медитировать явно приятнее, чем дома. Неясно, то ли из-за того, что его духовная сила достигла уровня мастера духа, то ли из-за мутации боевого духа, но скорость роста духовной силы во время тренировок теперь была в разы выше, чем прежде.

Тан Улин вскочил с травы, стряхнув с себя утреннюю росу.

— Линьлинь! Линьлинь! — тревожно звала Лан Юэ.

— Я здесь, мама! — Тан Улин поспешно выбежал из небольшого сада.

— Беда! На’эр, На’эр она… — Лан Юэ, запыхавшись от бега, едва могла говорить.

— Что с На’эр?! — сердце Тан Улина сжалось от тревоги.

Лан Юэ слегка перевела дух и торопливо выдохнула:

— Она исчезла… На’эр пропала!

— Что?! — сердце Тан Улина ёкнуло. Он бросился за матерью домой.

Да, На’эр не было. Всё, что осталось на её кровати — одинокая записка.

«Папа, мама, брат, я ухожу. Огромное спасибо за вашу заботу все эти годы. Но я вспомнила, кто я такая. Моя семья пришла за мной. Мне пришлось уйти. Дни, проведённые с вами, были такими счастливыми... такими светлыми. Мне тоже больно расставаться. Но постепенно возвращающиеся воспоминания говорят, что я обязана уйти — у меня есть дела, множество важных дел. Брат, я навсегда запомню, как ты защищал меня от злодеев. Никогда не забуду вкус тех угощений, что ты мне покупал. — На’эр»

Тан Улин смотрел на записку, разум его оцепенел от шока.

С тех пор, как На’эр появилась в их доме, она, хоть и принесла много хлопот, но также принесла бесконечные моменты смеха и радости.

С появлением младшей сестры Тан Улин обрёл невероятную радость. Каждый раз, наблюдая, как На’эр лакомится угощениями, купленными на деньги от его кузнечных работ, его переполняло глубочайшее удовлетворение. Особенно когда она одаривала его своей сладкой, словно мёд, улыбкой — в эти мгновения мир казался совершенным.

— Как ты могла, На’эр? Как ты могла просто уйти?! — голос Тан Улина дрожал от отчаяния. — Даже если ты нашла свою семью, нельзя исчезать вот так! Ты не можешь уйти!

Тан Улин резко развернулся и бросился бежать. Лан Юэ потянулась, чтобы схватить его, но он уже выскочил из дома.

— На’эр … На’эр! — Его крики, срывающиеся от слёз, эхом разносились по тихим улочкам городка. Тан Улин нёсся вперёд, спотыкаясь о камни, в отчаянной попытке найти ту самую девочку — с серебряными волосами и сияющими аметистовыми глазами, что навсегда оставила след в его душе.

Прислонившись к стене, На’эр крепко прижимала к груди потрёпанную, грубоватую тряпичную куклу, пока крупные слёзы катились по её лицу.

Эту куклу Тан Улин купил ей на свою первую зарплату. Глаза у куклы были такого же фиолетового цвета, как у На’эр, а волосы он сам покрасил серебряной краской, купленной специально для этого.

В её сознании непрерывно звучало всё, что было связано с ним.

Только рядом с ней он всегда улыбался, придумывая тысячи способов поднять ей настроение — будто её радость стала смыслом его существования.

Когда кто-то пытался её обидеть, он всегда мгновенно вставал на её защиту. Даже если обидчик был гораздо сильнее, в его глазах читалась лишь непоколебимая решимость.

— Брат… Брат … — шептала На’эр, её слёзы, словно жемчужины, сорвавшиеся с нити, тихо падали на землю.

— Госпожа, нам пора. — тихо напомнил слуга, стоявший в тени.

━━━━━━━━

Он обежал весь город, обыскал каждый уголок, каждое место, куда могла пойти На’эр, даже долго бежал вдоль береговой линии — но Тан Улин так и не смог найти её.

Его голос охрип от криков, но На’эр ушла, не оставив никаких следов — словно растаявший туман над морем.

Помимо записки, На’эр оставила ещё одну вещь — маленький серебряный кулон. Он был сделан из округлого серебристого камня с едва заметными гранями, сквозь который была продета тонкая серебряная нить.

Внутри камня мерцал призрачный радужный свет, что сразу выдавало его баснословную ценность.

Однако в сердце Тан Улина даже самый драгоценный камень не мог сравниться с его сестрой.

Он механически посещал учёбу и бездумно шагал в кузнечную мастерскую — словно робот, запрограммированный на рутину, лишённый искры, что когда-то зажигала его душу.

Несколько дней подряд Тан Улин, словно потерявший душу, бродил по улицам и переулкам города Славы в поисках следов На’эр, задерживаясь до глубокой ночи.

Пару раз из-за подавленного состояния, он допускал ошибки в работе, за что Ман Тянь жёстко его отчитывал. Тан Улин без конца спрашивал себя: «Почему На’эр ушла? Почему даже не сказала, куда направляется?»

Лишь через полную неделю его душевное состояние немного улучшилось.

Академия Красной Горы.

— Тан Улин. — позвала Линь Симэн из-за трибуны.

— Здесь! — Тан Улин поднялся с места. Спустя неделю боль от ухода На’эр наконец начала утихать, освобождая в его сердце место для тусклого, но всё же света надежды.

Подойдя к трибуне, он принял рекомендательное письмо, которое передала ему Линь Симэн. Этот документ был специально оформлен Академией Красной Горы — с ним Тан Улин мог подать заявление в среднюю Академию Мастеров Духа. Согласно правилам, все ученики начальной академии, достигшие уровня мастера духа во время обучения, автоматически зачислялись в среднюю для углублённого обучения. Обязательным условием было наличие хотя бы одного духовного кольца, а вот тип боевого духа строго не регламентировался.

Получение этого письма означало конец его обучения в начальной академии.

Ван Юньчао, сидевший рядом, лукаво подмигнул:

— Скоро выпускной, давай потом померяемся силами! Ты же последние дни как одержимый искал сестру — я так и не увидел твой духовный навык. А у меня, между прочим, навык просто потрясающий!

Тан Улин раздражённо посмотрел на него:

— Нет времени, мне нужно идти на работу.

Из-за ошибок, допущенных в последнее время, Ман Тянь увеличил время его работы до трех часов в день.

Ван Юньчао презрительно скривил губы:
— Трус! Ты просто боишься проиграть мне.

В глазах Тан Улина мелькнула искра гнева:
— Я не трус! Хорошо, я с тобой сражусь. После уроков — в роще.

За Академией Красной Горы раскинулась обширная роща — именно здесь ученикам обычно проводили уроки природоведения.

После уроков это место погружалось в тишину и уединение, и мало кто сюда приходил.

Ван Юньчао, всё ещё остававшийся толстяком, едва прозвенел звонок с урока, как он с энтузиазмом поволок Тан Улина в рощу.

— Тан Улин, говорю тебе — сейчас ты точно не сможешь победить меня!

Тан Улин молчал.

— Ладно, здесь сойдёт! — Ван Юньчао остановился, уперев руки в бока, и тут же выпустил своего боевого духа.

Сверкнув, короткий меч мгновенно материализовался в его руке. По сравнению со временем, когда у него не было духовного кольца, сейчас клинок стал массивнее, его поверхность покрыли загадочные узоры, а по лезвию пробегали призрачные всполохи света, словно дыхание древнего духа.

Белое десятилетнее духовное кольцо взметнулось у его ног. Ван Юньчао сосредоточенно активировал его, и в тот же миг из клинка изверглись полуметровые клинки света, окутав лезвие холодным сиянием, словно лунные лучи, закованные в сталь.