— Все собрал?

Услышав эти слова, Тан Улин словно услышал голос с небес. В груди у него всё вздрогнуло, а в голове закружилось. В следующий миг его сознание вновь погрузилось в то самое знакомое, тихое и тёмное пространство.

Бледно-золотистый силуэт вновь появился перед ним. На этот раз он оказался здесь не во сне, а в полном сознании, а это означало, что всё происходящее перед его глазами, с вероятностью более чем девяносто процентов — реально.

— Похоже, я всё собрал. — Тан Улин с некоторым волнением посмотрел на золотистую фигуру перед собой и, набравшись храбрости, спросил:
— Как мне к вам обращаться?

Золотистое свечение вокруг фигуры будто на миг замерло, а затем раздался спокойный голос:

— Зови меня просто Тан Лао.

— Тан Лао? — Тан Улин удивлённо повторил. Почему-то, когда он произнёс эти два слова, в его сердце возникло странное чувство.

«Он тоже Тан? — мелькнула мысль. — Фамилия такая же, как у меня?»

— Это всего лишь имя, — спокойно ответил Тан Лао. — Ладно, у нас не так много времени. Я уже чувствую ауру трёх духовных сокровищ. Удивительно, что тебе удалось найти их за такое короткое время. Ты готов к снятию первой печати?

Тан Улин моргнул:

— Что еще нужно подготовить?

Тан Лао произнёс серьёзным голосом:

— Подготовиться нужно ко многому: тебе понадобятся терпение, сила воли, мужество и упорство. Когда ты начнёшь снимать печать, тебе придётся пережить страшную боль. Эта боль может затянуть тебя в пучину отчаяния, заставить сдаться. Если у тебя не будет всех этих качеств, о которых я сказал, ты не выдержишь силу печати. Ты полностью падёшь... и, возможно, навсегда.

Тан Улин ошеломлённо посмотрел на него:

— Но ты же в прошлый раз не говорил об этом! Ты ведь сказал, что нужно просто найти эти три вещи, и…

Тан Лао спокойно перебил его:

— Неужели ты думал, что печать, способная лишить тебя жизни, будет так просто снять? В этом мире ничего не достаётся даром. Если хочешь что-то получить — должен быть готов заплатить. Это касается и жизни, и культивации. Как и у любого мастера духа: если он не приложит невероятных усилий, не вынесет одиночества и боли, которых не выдержит обычный человек, если не будет обладать исключительным упорством и силой воли — как он может стать сильным?

— То, с чем ты сейчас столкнёшься, — это то же самое, — продолжал Тан Лао. — Сущность Золотого Короля Дракона, заключённая в печати, будет сливаться с твоим телом. Этот процесс духовной трансформации изменит твое тело. Если слияние пройдёт успешно, твои способности возрастут по всем параметрам. Но за это тебе придётся заплатить цену — боль. Хотя ты ещё совсем юн, но выбора у тебя нет.

Тан Улин молчал. Хотя он ещё был молод, с самого детства отец рассказывал ему множество жизненных истин, и он понимал, что всё, что говорит Тан Лао из его внутреннего мира, делается ради его блага.

— Раз уж нет другого выбора, значит, я обязательно справлюсь. — его взгляд постепенно стал твёрдым и решительным.

Он ещё должен найти своих родителей, должен найти На’эр, должен помочь товарищам выиграть турнир восходящих классов. Разве не для того он искал эти три духовных сокровища, чтобы стать сильнее?

В этот момент у него не было ни малейшего желания отступать.

— Пожалуйста, скажите, что мне нужно делать. — спросил Тан Улин.

Тан Лао сказал:

— Сначала тебе нужно найти тихое место, где тебя хотя бы несколько дней никто не побеспокоит. Уладь все свои дела. Затем тебе понадобится герметичная ёмкость: положи в неё два духовных плода, быстро влей кровь столетнего зверя с драконьей родословной, плотно закрой и подожди, пока внутри всё успокоится. После этого выпей содержимое — и можно будет начинать снимать первое печать.

— Понял. — ответил Тан Улин.

Тан Лао сказал:

— Когда ты всё это сделаешь, я естественно буду вести тебя к прорыву. Запомни, перед тем как принять содержимое емкости, нужно привести себя в пиковое состояние — ум должен быть спокойным и собранным.

Снова открыв глаза, Тан Улин по-прежнему видел маленькую мастерскую, а за окнами всё так же бушевала буря.

Ветер и дождь усилились, гром грохотал так мощно, словно готов был разорвать само небо и землю.

Тан Улин взглянул на три драгоценных материала, затем достал свой духовный коммуникатор и набрал номер Се Се.

— Алло? Улин, почему ты еще не вернулся? Шторм уже начался, где ты сейчас? — поспешно спросил Се Се, голос его был несколько искажен помехами — шторм явно мешал связи.

— Я в порядке. — ответил Тан Улин. — Шторм начался сразу после того, как я закончил свои дела в Ассоциации Кузнецов, я сейчас в кузнечной мастерской. Снаружи слишком бурно, поэтому я не буду возвращаться и закончу свой кузнечный заказ. Просто решил позвонить, чтобы ты не волновался. Ты меня хорошо слышишь?

— Смутно, но в целом ясно. Главное — ты цел. Шторм? Отлично! Гляди, как я буду тренироваться — вдруг прорвусь на два кольца? Тогда зубы повышибаю тем из первого класса! — засмеялся Се Се.

— Только не вытягивай побеги слишком рано*. Безопасность — прежде всего. — ответил Тан Улин.

Се Се с улыбкой сказал:
— Не волнуйся, все будет хорошо. Учитель У будет давать личные уроки. Мы должны были быть втроем, но раз ты не сможешь вернуться, я немного прикрою тебя перед учителем. Когда шторм утихнет, скорее возвращайся.

— Хорошо. — ответил Тан Улин.

После разговора Тан Улин снова проверил двери и окна, убедился, что всё надежно заперто, и только тогда вернулся к столу.

«Вытягивать побеги, да? Скорее это я их вытягиваю. Неизвестно, что будет, когда печать исчезнет.»

В кузнице найти герметичный сосуд — проще простого, как и выковать без особых усилий; ковка сосудов — одна из начальных азов в кузнечном деле.

Он сразу взял свой металлический сосуд для воды и поставил его на стол.

«Начать сейчас? Нет, Тан Лао говорил, что мне нужно сохранять пиковое состояние, быть спокойным и стабильным.»

Медитируя, регулируя дыхание и восстанавливая свою немногочисленную духовную силу, Тан Улин постепенно погружался в состояние глубокой концентрации, и его ум успокаивался.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда он вышел из медитации, все его тело ощущало приятную расслабленность.

Снаружи по-прежнему слышался лишь шум дождя и завывание ветра. На этот раз Тан Улин не стал медлить. Он стремительно вскочил, быстро положил столетний ледяной кристальный плод и алый огненный плод в сосуд, затем быстро открыл фарфоровый флакон и вылил в сосуд темно-фиолетовую кровь со слабым рыбным запахом.

Мощная волна энергии мгновенно хлынула из сосуда, заставив всю емкость слегка задрожать. Тан Улин молниеносно запечатал ее крышкой и прижал к груди.

Внутри сосуда начали раздаваться тихие хлопки, и почти мгновенно Тан Улин отпустил его – сосуд внезапно стал раскаленным докрасна. Затем краснота исчезла, сменившись слоем инея.

Смутно ему послышался, будто из сосуда доносится приглушенный рык дракона.

Алый огненный плод и ледяной кристальный плод — оба были духовными сокровищами, духовными плодами. Достигнув столетнего возраста, они уже обрели зачатки одушевленности. Лед и пламя – две крайние противоположности. Будучи помещены вместе в столь малый сосуд, эти два духовных плода естественно начали яростно отталкиваться друг от друга. Ограниченные тесным пространством, это отторжение незамедлительно переросло во взаимную атаку.

Кровь столетнего духовного зверя с драконьей родословной внутри сыграла роль катализатора и гармонизатора. Три духовных сокровища, смешиваясь, начали тихо порождать удивительные химические реакции.

Тан Улин инстинктивно отступил на несколько шагов, ощущая, будто из его металлического сосуда вот-вот вырвется колоссальная энергия. Неужели она действительно взорвется? Тогда все усилия пойдут насмарку.

К счастью, слабые хлопки постепенно стихли, а мерцающие красный и синий цвета на сосуде тоже успокоились.

Но Тан Улин по-прежнему смутно ощущал содержащуюся внутри колоссальную энергию. Он не знал, откуда взялось это чувство, оно просто естественно появилось в его сознании.

Это ощущение появилось после того, как он открыл флакон с кровью духовного зверя с драконьей родословной. Казалось, сама кровь сообщала ему это.

Слова Тан Лао зазвучали в его сознании. Не смея медлить, он стремительно шагнул вперед, схватил металлический сосуд. Его температура странным образом вернулась к норме, став лишь слегка теплой.

Открыв сосуд, он тут же ощутил странный запах с характерным кровавым оттенком, ударивший прямо в нос, от которого Тан Улин едва не чихнул.

---

* Идиома о том, чтобы слишком торопиться и делать что-то преждевременно, нанося себе вред