Перевод: Astarmina

Перед закатом Вэнь Цянго наконец приготовил свои фирменные закуски с ароматными специями.

Весь двор наполнился аппетитным ароматом.

Вэнь Кэань уже давно не ела отцовских закусок — после его смерти в прошлой жизни она каждый праздник тосковала по этому вкусу. Тогда Гу Тин, зная её грусть, перепробовал все подобные блюда в округе, но ни одно не могло сравниться с отцовским.

Заметив, как дочь нетерпеливо поглядывает на котёл, Вэнь Цянго выловил оттуда утиное крылышко, подул на него и протянул ей:

— Это вкуснее, когда немного остынет!

Вэнь Кэань тут же откусила. Крылышко пропиталось специями, мясо было нежным и упругим. Лёгкая острота, пикантный аромат и секретный соус отца придавали неповторимый вкус.

— Пап, это восхитительно! — быстро доев, она облизала пальцы и восторженно подняла большой палец. — Кажется, я могу съесть три миски риса!

— Ха-ха, тогда договорились — я прослежу, чтобы ты их доела!

Прохладный вечерний ветерок разносил по двору смех и радость.

Вэнь Цянго отнёс часть закусок соседям сверху, а те в ответ угостили их свиными рёбрышками. Вскоре вернулась с работы Лю Цин, и они устроили ужин прямо во дворе.

Луна медленно поднималась, на небе загорались звёзды.

Вэнь Цянго отдыхал в шезлонге, Лю Цин поливала цветы, а ленивый рыжий кот ловил бабочек.

Вэнь Кэань вышла из комнаты после выполнения домашнего задания и увидела отца, курящего во дворе.

Заметив её, он тут же потушил сигарету.

Он знал, что дочь не любит запах табака, и потому почти никогда не курил при ней. Чтобы дым быстрее рассеялся, он даже помахал рукой.

Этот жест заставил Вэнь Кэань замереть. Она вспомнила, что в детстве действительно не переносила табачный дым.

Но после смерти родителей в прошлой жизни ей пришлось столкнуться с куда более неприятными запахами.

Тогда никто не заботился о её чувствах, никто не отгонял дым ради неё.

Глаза Вэнь Кэань увлажнились. Подавив грусть и растроганность, она подошла к отцу, взглянула на окурок у его ног и тихо спросила:

— Пап, у тебя что-то случилось?

Вэнь Цянго опустил голову, затем, подняв взгляд, и с натянутой улыбкой ответил:

— Ноги плохо слушаются. Чувствую себя бесполезным.

Дочь понимала его тревогу. Под маской весёлости он страдал от невозможности обеспечивать семью.

В прошлой жизни все силы семьи уходили на неё, на её депрессию. Отец, боясь, что она навредит себе, постоянно был рядом. Из-за этого его ноги вовремя не вылечили, и теперь в дождь его мучили боли.

Он хотел многое сделать, но тело не позволяло. Позже, когда она пришла в себя, он уже потерял волю к жизни, угасая с каждым днём.

Взгляд Вэнь Кэань упал на котёл с остатками закусок.

— Пап, а ты не думал торговать с лотка?

Он растерялся:

— С лотка?

— Твои закуски такие вкусные! Если будешь продавать, людям понравится!

Вэнь Цянго задумался, но засомневался:

— Правда?

— Конечно! Твои закуски — самые лучшие!

После этого разговора он всерьёз обдумывал идею всю ночь. Это было неплохо: свободный график, посильная нагрузка, возможность помочь семье. Лучше, чем быть обузой.

Решив действовать, они с дочерью сразу взялись за дело. Утром Вэнь Кэань разведывала места для торговли, а отец готовил инвентарь.

Она выбрала оживлённый ночной рынок неподалёку.

В первый день Вэнь Цянго приготовил немного — только небольшую миску утиных крылышек.

Вэнь Кэань надела чистую одежду. За последние дни она похудела до 60 с лишним килограммов, и черты лица стали выразительнее.

Заняв неудобное место в углу, они начали.

Рядом продавала цветочные браслеты пожилая женщина. Вэнь Цянго угостил её крылышками, а та в ответ подарила Вэнь Кэань браслет из белых цветов.

— Какая красивая девочка, — улыбнулась старушка.

— Спасибо, бабушка.

Та посоветовала им в следующий раз занять место западнее — здесь было мало покупателей.

К восьми вечера они продали лишь несколько крылышек.

— Ничего, отнесём соседям, — пытался подбодрить дочь Вэнь Цянго.

Но Вэнь Кэань не сдавалась.

— Пап, нарежь немного на пробу.

Она пошла предлагать бесплатные кусочки. Её мягкий голос и изящная осанка (наследие танцевальных лет) привлекали людей.

Вскоре вокруг собралась толпа.

Когда Вэнь Кэань вернулась за добавкой, миска была уже пуста.

— Извините, всё кончилось, — Вэнь Цянго улыбался потоку разочарованных покупателей. — Завтра придём снова!

Он не мог поверить — за полчаса всё раскупили!

— Я же говорила, что понравится!

Вэнь Цянго рассмеялся, морщинки у глаз разгладились от счастья.

— Пойдём домой!

В первый день они выручили около 800 юаней, с учётом затрат — 200-300 чистой прибыли. По дороге Вэнь Цянго купил жене цветок в горшке.

— Мама так устаёт. Пусть порадуется.

Дома их встретили следы недавних гостей — на столе стоял неубранный чай.

Лицо Вэнь Цянго помрачнело.

— Они снова приходили? — спросил он у Лю Цин, выходившей из кухни.

Та кивнула:

— Денег пока мало, попросила отсрочку. Но сегодня был мой двоюродный брат, он пошёл навстречу.

Потом, улыбнувшись, спросила:

— Как сегодня?

— Неплохо, пару сотен заработали. — Он протянул ей цветок. — Это тебе.

— Как красиво! — её глаза засветились. Она обожала цветы, особенно подаренные мужем.

— Теперь не надрывайся. Я могу тебя содержать.

Вэнь Кэань, не выдержав сцену, удалилась в комнату. Она понимала — приходили кредиторы. Семья влезла в долги из-за их с отцом лечения. В прошлой жизни родители продали дом, чтобы расплатиться.

Она не хотела терять дом, где выросла.

Открыв ноутбук, Вэнь Кэань написала рассказ. Платформа, с которой она сотрудничала, публиковала и длинные, и короткие произведения. Лучшие работы попадали в журнал с доплатой. Короткие рассказы оплачивались быстрее.

К утру она закончила и отправила текст редактору.

Вернувшись с пробежки, Вэнь Кэань увидела, что отец уже купил на рынке свежие утиные крылышки и головы. На этот раз — целую большую миску.

Он рвался зарабатывать, чтобы поддержать семью.

За завтраком Лю Цин то и дело поглядывала во двор на мужа.

— Мам, чего это ты за папой подглядываешь? — шепнула Вэнь Кэань.

— Давно не видела его таким, — призналась мать.

— Красивый? — поддразнила дочь.

Лю Цин улыбнулась, ещё раз взглянула во двор и серьёзно ответила:

— Твой отец очень красив, когда в нём снова загорается огонь.