В простой, но чистой приёмной Му Цзяньюнь стоял у окна и смотрел на хмурое небо. 

Тёмно-серые тучи затянули весь горизонт, а раскаты грома предвещали приближение ливня. Именно по этой причине на игровой площадке детского дома не было ни души: дети, которые обычно там резвились, похоже, уже зашли в здание, где под присмотром воспитателей готовились к дневному сну.

“Тук-тук…”

Со стуком дверь приёмной тихо отворилась, и в комнату вошла добродушная женщина в очках.

— Прошу прощения за задержку, командир Му, — женщина улыбнулась и кивнула Му Цзяньюню, затем зашла и поставила на журнальный столик старинную деревянную шкатулку. — Всё, что вы искали, здесь.

— Благодарю вас за помощь, директор Чжан, — вежливо поблагодарил Му Цзяньюнь. Он повернулся и сел напротив женщины, не спеша открывать шкатулку. — Прошу прощения за внезапный визит. На этот раз я обратился к вам за помощью, чтобы расследовать некоторые давние события.

— Ох, да ладно вам, — директор Чжан махнула рукой. — Если это поможет в расследовании дела господина Цзян Хуая, я не могу отказать, — при упоминании Цзян Хуая выражение лица женщины стало печальным, и она невольно продолжила: — Господин Цзян был не только выдающимся предпринимателем, но и благодетелем нашего детского дома. Если бы не его щедрая помощь тогда, это место давно бы обанкротилось, и жизни детей оказались бы под угрозой. Не думала, что… Эх…

— Я немного слышал о том, что произошло тогда. Он с юных лет посвятил себя благотворительности. После его смерти десять лет назад его вдова пожертвовала большую часть его состояния, включая некоторые книги, — продолжил тему Му Цзяньюнь.

— Да, эти книги действительно были нам пожертвованы. Однако, когда мы их разбирали, случайно обнаружили среди них шкатулку. Похоже, в ней находятся личные письма господина Цзяна, — сказала директор Чжан, взглянув на ларец на журнальном столике. — Поскольку это личные вещи господина Цзяна, мы не стали их трогать и решили написать госпоже Цзян, чтобы она их забрала, но наше письмо так и осталось без ответа — никакой реакции не последовало.

— Госпожа Цзян много лет живёт за границей, и её старый дом пустует. Почтовый ящик не открывался годами, — объяснил Му Цзяньюнь. — Я случайно обнаружил ваши письма во время расследования на месте происшествия, поэтому и приехал к вам.

— Вот как… — пробормотала женщина, словно наконец-то разгадав загадку. — Честно говоря, я никогда не верила, что господина Цзяна убил его пасынок. Я познакомилась с этим мальчиком, когда он был маленьким. Он был воспитанным и рассудительным, и у него были очень хорошие отношения с господином Цзяном. Если мы сможем найти правду о тех временах с помощью этих писем и восстановить справедливость в отношении этого ребёнка, я думаю, господин Цзян обретет покой, — директор Чжан подтолкнула шкатулку к Му Цзяньюню и встала. — Посидите ещё немного, я не буду вам мешать. Если возникнут вопросы, вы можете связаться со мной в любое время, — с этими словами женщина слегка поклонилась и вышла из приёмной.

“Кап-кап… Кап-кап…”

Капли дождя стучали по оконному стеклу, создавая мрачную симфонию. Му Цзяньюнь взглянул на ливень за окном, протянул руку и открыл деревянную шкатулку на журнальном столике. Внутри лежала стопка пожелтевших конвертов. Молодой человек взял верхний конверт и осмотрел его: судя по размытому почтовому штемпелю, это было письмо двадцатисемилетней давности.

Двадцать семь лет назад Цзян Хуай был молодым предпринимателем, а Цзян Яо ещё даже не родился.

Му Цзяньюнь задумался, переведя взгляд на адрес отправителя:

— “Детский дом округа Лин”? — пробормотал молодой человек, опустив взгляд на адрес и обнаружив, что этот округ принадлежит отдаленному префектурному городу Цзяюй.

Не зацикливаясь на этом, Му Цзяньюнь открыл конверт и достал письмо.

Бумага, исписанная чернилами синего цвета, была самой обычной, а почерк — изящным и уверенным, что свидетельствовало о неплохом образовании автора. Основное содержание письма заключалось в изложении трудностей, с которыми в настоящее время сталкивается детский дом, в надежде на помощь со стороны молодого благотворителя Цзян Хуая, а также в приглашении лично посетить детский дом. Текст был написан искренне, но без излишней униженности или высокомерия, что невольно вызывало сочувствие, а в конце письма стояла аккуратная подпись: 

“Воспитательница детского дома округа Лин Шэнь Цзюньжоу”

Зрачки Му Цзяньюня слегка сузились. Он уставился на подпись, внезапно вспомнив похожее имя, которое он видел в одном из документов.

Это было прежнее имя матери Цзян Яо.

Согласно документам, мать Цзян Яо сменила имя на нынешнее — “Шэнь Ли” — только после свадьбы с Цзян Хуаем, а до этого её звали “Шэнь Цзюньжоу”. Поскольку её личное дело когда-то было утеряно, а сама она никогда не говорила о своём прошлом, в имеющихся материалах о ней было мало сведений. Известно лишь, что в молодости она некоторое время работала учителем-волонтёром в отдалённом районе.

— Неужели место, где она тогда работала, — это и есть тот самый “Детский дом округа Лин”? И именно там она познакомилась с Цзян Хуаем?

Му Цзяньюнь отложил письмо и достал из шкатулки остальные. Он обнаружил, что все письма были от матери Цзян Яо, Шэнь Цзюньжоу.

Переписка длилась примерно три года, и, судя по содержанию последующих писем, Цзян Хуай не только лично отвечал на них, но даже находил время в своём насыщенном графике, чтобы прилетать в детский дом и помогать Шэнь Цзюньжоу в решении различных вопросов.

За эти три года переписки тон Шэнь Цзюньжоу изменился: сначала он был почтительным, но слегка отстранённым, но постепенно стал более дружелюбным и доверительным. Иногда она даже писала о личных мелочах, не связанных с работой, словно беседуя с хорошим другом. То, что эти письма хранились так тщательно и бережно, ясно свидетельствовало о том, как дороги они были для Цзян Хуая. Но двадцать четыре года назад переписка внезапно прервалась.

В своих последних письмах Шэнь Цзюньжоу казалась обеспокоенной. Хотя она не вдавалась в подробности, было несложно догадаться, что у неё возникли проблемы на работе. Кроме того, она упомянула в письмах, что из-за её халатности травмировался один из туристов, приезжавших на экскурсию в детский дом, и ей пришлось ухаживать за ним. После этого переписка прекратилась, и остальная часть истории затерялась в прошлом.

— Похоже, двадцать четыре года назад в детском доме округа Лин что-то произошло? — пробормотал Му Цзяньюнь. Хотя эти давние события, казалось бы, не имели прямого отношения к трагедии десятилетней давности, знание прошлого Цзян Хуая и Шэнь Цзюньжоу помогло бы понять мотивы, побудившие Цзян Хуая отвести Цзян Яо на гору Бучжоу, и тем самым продвинуться в поиске правды об этом инциденте. — Округ Лин…

Молодой человек прищурился. Ему показалось, что он где-то уже слышал это название. Он отложил письмо и снова посмотрел на деревянную шкатулку, заметив лежащую на дне фотографию.

На заднем плане снимка виднелось полуразрушенное глинобитное здание, над входом в которое висела выцветшая надпись “Детский дом округа Лин”. У входа стояла молодая женщина в форме учительницы, а рядом с ней — улыбающийся молодой человек в чистой белой рубашке. Судя по дате, это была фотография первой встречи Шэнь Цзюньжоу и Цзян Хуая.

Взгляд Му Цзяньюня скользнул по лицам людей на снимке, а затем остановился на простых, но характерных глинобитных зданиях вдалеке.

— Этот архитектурный стиль… Стоп, неужели это место?!. — в голове молодого человека внезапно промелькнул отрывок из старых архивов, который совпал с видом перед ним. Если бы он не просматривал базу данных Линъютая и не обладал отличной памятью, эта информация, возможно, уже давно была бы похоронена в анналах истории вместе с засекреченными архивами. — Так это и есть “округ Лин”, место, где произошло ужасное событие, которое было “полностью стёрто”… Неудивительно, что Шэнь Цзюньжоу не хотела упоминать прошлое, и неудивительно, что в прежних материалах о Цзян Хуае не было ни слова о том, что он когда-то бывал там.

Сердце Му Цзяньюня сжалось. Ему показалось, что он нашёл важную деталь, составляющую часть головоломки, ведь он вспомнил, что трагедия в округе Лин произошла именно двадцать четыре года назад. А уже на следующий год, то есть двадцать три года назад, Шэнь Цзюньжоу, будучи беременной, вышла замуж за Цзян Хуая и родила Цзян Яо.

Если происхождение Цзян Яо связано с событиями в округе Лин, то могли ли последующие действия Цзян Хуая быть связаны с этим инцидентом?

Чем больше Му Цзяньюнь думал об этом, тем подозрительнее это ему казалось. Он аккуратно положил письма обратно в деревянную шкатулку, намереваясь забрать их для дальнейшего изучения. Но, укладывая бумаги, он вдруг заметил странность.

Эта шкатулка выглядит довольно вместительной, но почему внутри она такая неглубокая?

Опытный Му Цзяньюнь сразу понял, в чём дело. Он снова достал письма, взял ларец и внимательно присмотрелся к нему, а затем нажал рукой на дно.

“Щёлк…”

В нижней части деревянной шкатулки бесшумно открылось потайное отделение, из которого выпало неотправленное письмо. Конверт был тщательно запечатан, а почерк на нём, казалось, принадлежал Цзян Хуаю.

— Этот адресат… Разве это не та женщина, которая позже усыновила Цзян Яо? Помню, она также была учителем Цзян Яо… — Му Цзяньюнь немного поколебался, а затем решил открыть конверт. Он осторожно сорвал печать и вынул листок бумаги, но, к своему удивлению, тот оказался совершенно пуст. — У Цзян Хуая нет причин класть чистый лист бумаги в запечатанный конверт, если только… — пробормотал молодой человек, вдруг словно что-то поняв. Он протянул ладонь, сконцентрировал в ней ману и легко провел по поверхности листа.

На белой бумаге постепенно проявились светлые символы, которые под воздействием маны слились в чёткие строки текста. Прочитав начало, Му Цзяньюнь замер.

— Это… предсмертная записка?! — почерк, без сомнения, принадлежал Цзян Хуаю, и по мере чтения молодой человек начал хмуриться. — Вот как… Оказывается, вот, в чём дело! Похоже, Цзян Хуай уже предвидел, что умрет, поэтому заранее оставил эту предсмертную записку, но у него не было времени её отправить…

Му Цзяньюнь склонил голову и пристально посмотрел на письмо, а затем перевёл взгляд на имя получателя на конверте. Тот, кто способен прочитать такое магически зашифрованное письмо, — не обычный человек, и Цзян Хуай, должно быть, ему очень доверял. Возможно, это тот самый “третий человек”, который помог мужчине открыть барьер горы Бучжоу.

— Учитель Цзян Яо… Надо найти её! Согласно предыдущему расследованию, место, где она недавно появлялась, похоже, находится… — Му Цзяньюнь не закончил фразу, молча убрал письмо и деревянную шкатулку, а затем с мрачным выражением лица поспешно удалился…

***

В плотных тёмных облаках раздался приглушенный раскат грома, предвещая приближающийся дождь. По извилистой горной дороге вверх поднимался открытый грузовик, доверху загруженный товаром, словно спеша добраться до места назначения до наступления ночи. Однако полной противоположностью спешащему водителю были двое молодых людей, которые с самым вальяжным видом развалились прямо в кузове.

— Эй, я же тебе говорил, если уж собираешься ловить попутку, то хотя бы выбери крытую. Скоро дождь, — Тао Ти, подложив руку под голову, взглянул на тучи и насмешливо обратился к Цзян Яо.

— Заткнись, и так повезло, что нас подвезли, — у молодого человека были тёмные круги под глазами, и он не желал разговаривать со спутником.

Промчавшись на мотоцикле Чэнь Сымяо несколько десятков километров, Цзян Яо и Тао Ти не только успешно оторвались от преследователей в чёрном, но и почти полностью исчерпали ману Цзян Яо. Молодой человек и не предполагал, что этот мотоцикл так сильно расходует магическую силу, из-за чего ему пришлось отказаться от использования транспорта на полпути. Путь дался им с трудом, и только через сутки они добрались до окрестностей города Цзяюй.

Однако без помощи навигатора Цзян Яо не мог точно определить координаты и был вынужден пока что просто ехать на попутной машине в город Цзяюй, а там уже решать, что делать дальше. При этом рыжеволосый мужчина, сидевший рядом с ним, на протяжении всего пути не проявлял ни малейшего желания помочь, что ещё больше выводило молодого человека из себя.

— Если бы ты согласился сесть за руль мотоцикла, мы бы уже давно добрались до места назначения и не задерживались бы здесь, — сердито проворчал Цзян Яо, взглянув на Тао Ти. — Ты явно восстановил свою ману, разве нельзя было сменить меня на какое-то время?

— Нет, — резко ответил мужчина. — Мне же нужно сохранить ману, чтобы справиться с тем, кто стоит за всем этим. Не то что ты: умудрился так быстро растратить весь свой запас.

— Я… 

Цзян Яо потерял дар речи. Под влиянием извращённой логики Тао Ти он на мгновение поверил, что в словах собеседника есть доля правды. Но, поразмыслив, молодой человек пришёл к выводу, что мана, необходимая для управления мотоциклом, ничто по сравнению с силой древнего свирепого зверя. Кроме того, если бы он не нёс этого зверя ростом 1,88 метра, его мана не расходовалась бы так сильно. Цзян Яо возмутился еще больше, когда подумал об этом, но в этот момент грузовик, который набирал скорость, внезапно резко повернул! 

“Вжик!.. ”

С пронзительным визгом тормозов грузовик съехал с дороги и врезался в каменную стену рядом. Цзян Яо, застигнутый врасплох, едва не вылетел из кузова.

— Что случилось?! — молодой человек быстро поднялся и увидел на каменной стене рядом с собой царапину длиной в несколько метров. Дымящаяся дверь кабины распахнулась, показав испуганное лицо водителя.

— Т-только что… — бледный водитель, дрожа, оглянулся. — Только что на дороге… Кажется, там стоял ребёнок!