— Тао Ти?.. — в тот миг, когда каменные врата распахнулись, Цзян Яо не смог сдержать удивления. Не обращая внимания на предупреждение Саньцзуу, он развернулся, чтобы броситься вперёд, но едва сделал шаг, как Лу Синьюэ схватил его за руку.

— Стой, не ходи туда! — юноша был мрачен, его чудесные разноцветные глаза были прикованы к фигуре за дверью, наблюдая, как та, пошатываясь, выходит из тени.

— Э-это?!. — зрачки Цзян Яо резко сузились, и он тут же почувствовал, как холод пронзил его до самой макушки, а голова мгновенно опустела.

Он увидел человекоподобное чудовище, покрытое кровью. Его голова бессильно свисала и, казалось, вот-вот оторвётся. Издавая низкое рычание, существо толкало каменную дверь, пока с него кусками сыпалась гнилая плоть и капала чёрная кровь.

Существо сгорбилось, на его изувеченном теле зияли глубокие гниющие раны, обнажающие кости, из-за чего его истинный облик был неузнаваем. От него исходила плотная, почти осязаемая аура смерти, будто это был восставший мертвец, веками скитавшийся по земле, или выходец из самых глубин ада, один вид которого наводил ужас.

— Тао Ти? Нет… Нет! Невозможно! — Цзян Яо резко пришел в себя. Он не отступил перед ужасающим видом существа, а, напротив, поспешил вперёд, желая во всем удостовериться. Но в этот момент с неба упала чёрная тень: Саньцзуу с грохотом преградил путь молодому человеку, а на его лице отразилась крайняя степень тревоги, словно пред ним предстал опасный враг.

— Назад! Не подходи к нему! — проревел ворон, махнув рукой в сторону чудовища. Тут же возник магический ветряной барьер, заблокировавший противника у входа.

“Хуоо!”

Из окровавленной пасти монстра вырвался утробный рык. Едва существо коснулось воздуха за пределами каменных врат, как от его синеватой кожи повалил зловещий тёмный дым, а само тело начало стремительно мутировать. Жестокая схватка казалась неминуемой, но тут из дверного проёма позади чудовища вылетел сгусток тёмно-фиолетового пламени, мгновенно превратив его в пылающий факел.

“Бум!”

Вспыхнувшее пламя с неистовой силой охватило плоть монстра. И прежде чем чудовище успело среагировать, в бушующем огне оно стало пеплом и развеялось ветром. 

Цзян Яо ошеломленно смотрел на всё это, пока последние язычки пламени не погасли. Затем он с трудом перевёл взгляд на высокого красного призрака позади врат.

— Ты что, подумал, что этот монстр — я? — из дверного проёма тихо донёсся знакомый голос — всё тот же, неизменный на протяжении веков, насмешливый тон, но в этот момент он показался Цзян Яо необычайно приятным.

— Тао… Ти? — молодой человек недоверчиво смотрел на рыжеволосого мужчину, вышедшего из каменных врат. Хотя тот выглядел совершенно нормально, по какой-то причине Цзян Яо почувствовал чудовищную усталость в глубине его алых глаз, словно Тао Ти пережил тысячелетнее испытание. Молодой человек забеспокоился. — Ты… в порядке? Только что…

— Бедняга, заблудившийся за воротами. Теперь он, можно сказать, освободился, — Тао Ти покачал головой, но не стал вдаваться в подробности. Он поднял голову и переглянулся с Саньцзуу.

— Ты нашёл ответ, который искал? — спросил ворон.

— Хех… — Тао Ти горько улыбнулся, но не ответил. Саньцзуу не стал настаивать и после недолгого молчания сменил тему:

— За последние дни заражение временно удалось взять под контроль, но пока не устранён источник, это всего лишь временная мера, а не решение проблемы.

— Вот как… — Тао Ти как бы невзначай посмотрел на Цзян Яо, но быстро отвёл взгляд. — Сколько времени я там пробыл?

— Пять дней, — ответил трёхлапый ворон.

— Всего пять дней… — тихо пробормотал мужчина, и в его алых глазах промелькнули сложные эмоции, которые тут же скрылись в глубине. 

— Тао Ти, ты действительно… в порядке? — поколебавшись, Цзян Яо снова заговорил. Он заметил, что Тао Ти, вышедший из Врат испытаний, как будто претерпел некоторые изменения. Эти изменения касались не тела, а душевного состояния: словно он избавился от какой-то давней навязчивой идеи и стал спокойным и уравновешенным.

— Ха, как я могу быть не в порядке? Ты же не искал меня последние несколько дней, правда? — отшутился Тао Ти, но быстро понял, что ему не удалось обмануть стоящего напротив молодого человека: чёрные глаза, пристально смотрящие на него, по-прежнему были полны беспокойства.

Насмешливое выражение лица мужчины постепенно исчезло. После недолгой паузы он повернулся к трёхлапому ворону и сказал:

— Мне нужно кое-что обсудить с ним наедине.

Саньцзуу проследил за взглядом Тао Ти и посмотрел на слегка растерянного Цзян Яо.

— Понял. Синьюэ, пошли, — с этими словами ворон подхватил ещё не опомнившегося Лу Синьюэ и, расправив крылья, улетел.

“Хуу…”

Холодный ветерок пронёсся сквозь лёгкий туман на вершине горы. После ухода Саньцзуу остались только Цзян Яо и Тао Ти.

— Что за взгляд? Думаешь, я вошёл во Врата испытаний, чтобы покончить с собой? — мужчина усмехнулся, медленно подошёл к Цзян Яо и похлопал его по плечу. — Не волнуйся. Хотя я и могу возрождаться бесконечно, сейчас я не стану искать смерти.

Сказав это, Тао Ти сел на ближайший валун и устремил взгляд на бурлящее море облаков у подножия горы.

— Когда-то, чтобы не попасть в плен к людям, я несколько раз добровольно выбирал самоубийство, стремясь обрести хоть каплю “свободы” через возрождение. Тогда для меня смерть была лишь средством спасения, и именно потому, что я не боялся смерти, я не уважал жизнь, и убийства стали моей повседневной реальностью. Пока я не встретил того человека, — Тао Ти сделал паузу, его алые глаза на мгновение затуманились, словно он погрузился в далекие воспоминания. — Раньше я думал, что все люди эгоистичны, невежественны и безжалостны по отношению к тем, кто отличается от них. Но он был другим. Он мог отдать последний кусок еды незнакомцу, рисковал жизнью, чтобы спасти немую девушку, которую видел лишь раз, и даже отбросил предрассудки в отношении других рас и инакомыслящих, чтобы спасти каждую жизнь… Именно он научил меня уважать жизнь, именно он помог мне избавиться от ненависти и по-новому взглянуть на свои отношения с этим миром. Можно сказать, что именно он дал мне возможность по-настоящему “возродиться”.

Цзян Яо слегка шевельнул губами, но в конце концов ничего не сказал. Он прекрасно понимал, кого Тао Ти имел в виду, и знал, какая мучительная скорбь скрывалась за рассказом внешне спокойного собеседника. Тогда, во время приключения на Сумеречной горе, он лично “пережил” прошлое мужчины столетней давности и благодаря этому понял, что это был самый болезненный узел в душе Тао Ти.

— Но ирония судьбы в том, что такой добрый человек с чистым сердцем в конце концов пострадал от того, кого он спас… — Тао Ти опустил голову, его лицо слегка омрачилось. — Чтобы спасти, я заморозил его тело с помощью ледяной стеклянной бусины и отправился на гору Юаньцю, чтобы найти Сюань Мина и получить плоть и кровь бессмертных. Но когда я вернулся, он таинственным образом исчез, живой или мёртвый, — не осталось даже тела… Его исчезновение в конце концов стало камнем на моей душе: я хотел увидеть его самого, если он жив, или хотя бы его тело, если он мёртв. Я собирался найти его, даже если он попал в круговорот перерождений! Именно это стало главной причиной, по которой я решил сотрудничать с Линъютаем, — после кратковременного всплеска эмоций тон мужчины вновь стал спокойным. — Позже я отправился в Преисподнюю, намереваясь с помощью Си Ю пересечь реку Забвения и проникнуть в запретную зону, ведь только через Книгу жизни и смерти можно было обнаружить его след. К сожалению, не вступив в круговорот перерождений, я просто не мог преодолеть чары реки. Я мог бы пройти только вселившись в чужое тело и управляя им. Но обычные люди или демоны просто не выдержали бы мою силу, за исключением… человека с особым телосложением.

— Бесцветное телосложение… — Цзян Яо вдруг что-то понял. — Значит, тогда на вилле в Вест-Энде ты не “случайно” наткнулся на меня?

— Да, я получил предсказание от одного друга, что на той вилле появится человек, способный развязать узел в моём сердце. И этим человеком был ты. Или ты думаешь, я просто так раздаю свою ману? — на губах Тао Ти промелькнула ироничная улыбка, и он спокойно продолжил: — Однако я очень скоро обнаружил, что в твоём теле не только обитает душа Чи Ю, но и что на тебя положила глаз Преисподняя. Я не мог вселиться в кого-то подобного.

— Значит, ты спас меня тогда только для того, чтобы завладеть моим телом… — пробормотал Цзян Яо, и в его душе внезапно смешались самые разные чувства.

— Не отрицаю, что поначалу у меня действительно была такая цель, но после всего того, что мы вместе пережили, я уже так не думаю, — мужчина взглянул на мрачное выражение лица собеседника и тихо вздохнул. — Он научил меня уважать жизнь и отпускать прошлую ненависть, возможно, именно для того, чтобы я смог сделать правильный выбор в будущем. Если бы я пожертвовал тобой ради своих эгоистичных желаний, то даже если бы я его нашёл, он бы меня не простил. Да и к тому же… я не смог бы поднять на тебя руку, — сказав это, Тао Ти вновь устремил взгляд на туманное море облаков впереди. — Я рассказываю всё это, потому что не хочу больше ничего скрывать от тебя. Ты можешь ещё раз подумать, хочешь ли и дальше быть моим спутником и продолжать беспокоиться обо мне. Конечно, ты также можешь решить возненавидеть меня — в конце концов, то, что я хотел тебя использовать, — это факт.

— Независимо от твоих первоначальных мотивов, даже если ты хотел меня использовать, для меня фактом остаётся то, что ты множество раз спасал меня, — Цзян Яо покачал головой. Кратковременное волнение в его душе быстро сменилось твёрдой решимостью. — Ты когда-то сказал, что не хочешь, чтобы я умер, и я хочу сказать тебе то же самое. Если ты считаешь меня своим другом, я надеюсь, что ты не будешь, как в этот раз, в одиночку сталкиваться со всеми опасностями… Для меня ты всегда будешь моим спасителем и моим незаменимым напарником.

Тао Ти, казалось, на мгновение опешил. Он повернулся и посмотрел в искренние глаза Цзян Яо. Через некоторое время мужчина внезапно улыбнулся.

— Хех… Значит, ты всё ещё боишься, что я попытаюсь покончить с собой? — Тао Ти встал, повернулся лицом к молодому человеку и серьёзно сказал: — Знаешь, хотя возрождённые свирепые звери наследуют прошлые воспоминания, некоторые из них всё же случайным образом теряются в процессе. Это как пересыпать песок из одной бутылки в другую; однажды потеряв, их уже никогда не найти. Поэтому я не буду искать смерти. Да я и не хочу умирать.

— Ты… ты боишься, что после перерождения забудешь того человека из прошлого?

— Раньше — да, — мужчина посмотрел на Цзян Яо и улыбнулся. — Но теперь есть ещё один человек, которого я не хочу забыть.

Молодой человек остолбенел. Он снова посмотрел в глаза Тао Ти, не зная, как реагировать, но мимолетная мягкость на лице собеседника вскоре сменилась привычным насмешливым выражением.

— Вот так… Даже я, со своей способностью перерождаться, умирать не хочу. Так что и ты, парень, даже не вздумай легко сдаваться, если окажешься в безвыходной ситуации. Как говорится, “оказавшись в смертельной ловушке, найдёшь путь к спасению” [1]. Кто знает, вдруг в самый последний момент всё изменится к лучшему…

[1] Оказавшись в смертельной ловушке, найдёшь путь к спасению (置之死地而后生) — знаменитая стратагема из трактата Сунь Цзы “Искусство войны”: “Помести армию в гибельное место, и она выживет”. Означает, что только оказавшись на волосок от гибели, человек мобилизует все силы и находит спасение.

— Я… я и не собирался умирать, понятно? — Цзян Яо неловко отвёл взгляд. — Кстати, что именно ты увидел в этих Вратах испытания?..

“Бум!..”

От подножия горы Куньлунь донёсся сильный грохот, и молодой человек мгновенно изменился в лице.

— Что происходит? Землетрясение?

— Это не землетрясение, — Тао Ти посмотрел вниз, очевидно, что-то поняв. — К нам пожаловал один ублюдок.