Услышав это заявление, Закари не сказал ничего в ответ, он словно потерял дар речи. Тогда как Бьянка была в восторге от того, что ей удалось поразить его. Она даже готова была запеть от счастья, если бы оказалась одна в комнате. Радость буквально искрилась из ее глаз.

Еще несколько мгновений назад она дрожала от страха и напряжения, но сейчас Бьянка наслаждалась разговором с Закари. Держа инициативу в своих руках, она чувствовала себя уверенно и спокойно, общаясь с тем человеком, которого прежде так долго и сильно боялась. Ей доставляло удовольствие, видеть озадаченное выражение Закари, который беспомощно пытается подобрать слова в этой неловкой ситуации.

Наконец, Закари тяжело вздохнул, прервав затянувшееся молчание. Это был долгий и глубокий вздох, будто он осознал свое поражение, что вызвало еще больший восторг у Бьянки. Несмотря на то, что их отношения еще нельзя было назвать крепкими, ей казалось, что она держит все под контролем.

— Честно говоря, я искренне не понимаю, что с Вами случилось.

Как и ожидалось, Закари был в замешательстве, ведь если бы Бьянка не вернулась в прошлое, ничего подобного никогда бы не произошло. Безусловно, для него стало неожиданностью, когда его жена, ранее практически не покидавшая свою комнату, внезапно явилась к нему и заговорила о наследнике. Впрочем, вопрос, касающийся его любовницы, также не был решен, хотя он, вероятно, даже не успел об этом подумать.

Бьянка гордо подняла голову, слегка улыбнулась и словно играя на его чувствах, сказала:

— Я не возражаю, если у Вас есть любовница, меня это абсолютно не волнует. Все нормально. Мне нет смысла просить вас расстаться. Я могла бы даже взять ее под свое крыло.

— ...Любовница?

— Не нужно притворяться. Я не настолько наивна и имею отличное представление о том, как устроен этот мир.

Молодой двадцатилетний мужчина, женившись на семилетней невесте, по сути, последние десять лет жил в одиночестве. Невозможно представить, чтобы за все эти годы он тайно не завел любовницу. Так говорили не только слуги замка Арно, но и все, кто знал их пару. В том числе и отец Бьянки, граф Бланшфор, он косвенно намекал ей перед замужеством, что она должна будет смириться с этим.

Сама Бьянка считала, что для Закари вполне естественно иметь любовницу. Ведь у него не было проблем в постели, он был здоровым, горячим и энергичным мужчиной. И вспоминая, как Закари страстно приставал к ней ночью, она не могла даже представить, что у него нет любовницы.

Тот факт, что она готова принять его пассию, показывает, насколько у него заботливая и великодушная жена! Закари все еще думает о ней как о маленькой девочке, но он просто не догадывается, что Бьянка сейчас - совсем другой человек. Преисполнившись гордостью, она посмотрела на мужа, в ожидании благодарности.

— А?

Но Закари был зол. Он ничего не сказал, не кричал и не размахивал руками, однако ярость в его глазах невозможно было не заметить. Закари раздраженно вздохнул, словно не желая больше ничего слышать, а его взгляд говорил о том, что он едва сдерживается, чтобы не выругаться. Прежде почти невозмутимое лицо Закари теперь было напряжено до предела, что даже сквозь сжатые губы доносился скрежет зубов.

Казалось, что Бьянка уколола его в самое уязвимое место.

“Неужели я как-то задела его гордость, сказав, что я знаю о его любовнице? И как долго он собирался скрывать ее от меня?”

Похоже, что Закари намеревался тщательно прятать свою любовницу до самого конца, так как даже после его смерти о ней ничего не было известно. Очевидно, что он не хотел бы, чтобы кто-то знал о его тайном романе, а тем более он не хотел быть униженным, если его жена станет обсуждать это публично.

Однако, если рассудить трезво, возможно, со временем Закари поймет, что это предложение принесет ему намного больше пользы. В конце концов, он получит наследника и сможет открыто общаться со своей любовницей, которую так долго скрывал.

Бьянка думала, что ей нужно еще немного времени, чтобы окончательно переубедить Закари. И независимо от того, была ли у него любовница или нет, для нее был важен только наследник. Но как только Бьянка открыла рот, собираясь что-то сказать, Закари сразу прервал ее, и отрицательно покачивая головой, решительно заявил:

— Не знаю, кто наговорил Вам такие глупости. О наследнике мы побеседуем позже. Сейчас это совершенно бессмысленный разговор.

— Нет, не бессмысленный…!

— Винсент! Будь вежлив, сопроводи сейчас же госпожу в ее комнату! — громко проорал Закари, не обращая никакого внимания на последние слова Бьянки.

По приказу хозяина дверь тут же открылась, и Винсент вошел в комнату, как будто все это время ждал прямо у порога.

Хоть в комнате стало всего лишь на одного человека больше, но с его появлением ситуация начала складываться в пользу Закари. Бьянка нахмурилась, однако она была не единственной.

Лицо Винсента также выражало явное неудовольствие, когда он уловил настроение в комнате.

Дворецкий задавался вопросом, что могла сделать госпожа, чтобы их хладнокровный и рассудительный граф кричал и приказывал вывести ее из комнаты? Вероятно, она сказала что-то, что сильно ранило его чувства.

Винсент подошел к Бьянке и, стараясь не сказать ничего лишнего, лишь тихо цокнул языком. Так как граф всегда просил относиться к госпоже с уважением, Винсент не мог насильно выставить ее из комнаты. Поэтому вопреки своим чувствам, дворецкий поклонился и вежливо попросил:

— Мадам, пожалуйста, следуйте за мной.

Но Бьянка все также пристально смотрела только на Закари, не обращая никакого внимания на Винсента, склонившего перед ней голову.

“Значит, ты собираешься вести себя вот так, только потому что не желаешь об этом разговаривать?” — подумала Бьянка, сдерживая свои мысли при себе.

С трудом подавив раздражение, она старалась выглядеть более уверенно и невозмутимо, а после снова заговорила спокойным тоном.

— Это не бессмысленный разговор. Разве это не самое важное для семьи Арно?

«Для семьи Арно?»

Услышав ее слова, глаза дворецкого широко раскрылись от удивления. Винсент даже во сне не мог представить, что Бьянка когда-нибудь так скажет. Ах, возможно, он и мечтал об этом, когда юная невеста впервые появилась в замке Арно еще десять лет назад. Но видя поведение Бьянки и ее поступки, особенно в последние годы, он полностью разочаровался в ней, потеряв всякую надежду услышать нечто подобное.

“Хм. Ну и что же она имеет в виду, говоря, что это так важно для семьи Арно? Сокращение расходов?”

Винсент усмехнулся. Ведь по его мнению, ничего хорошего от нее не следовало ожидать.

Ничего не ответив Бьянке, Закари еще раз позвал озадаченного дворецкого, и его медленный, спокойный, но решительный голос эхом разнесся по тихой комнате.

— Винсент.

— Госпожа, пойдемте.

Винсент, как преданный слуга Закари, едва услышав свое имя, стал настойчиво поторапливать Бьянку. Он не собирался насильно тащить ее за собой, но это был лишь вопрос времени. Если Бьянка и дальше будет упираться, не исключено, что ему придется вывести ее силой на глазах у всех, даже не обращая внимания на то, как некрасиво это будет выглядеть. Хотя одна только мысль об этом была ужасной.

Бьянка нервно сжимала в руках свое платье, отчего оно немного помялось. Закари же сделал вид, будто и не слышал ее слов о наследнике. Она пришла к нему, собрав все свое мужество, однако ее усилия оказались напрасными, и теперь в душе осталась лишь обида, разочарование и уязвленная гордость.

Но больше всего ее раздражало то, что это еще не конец. Ведь ей было жизненно необходимо как можно скорее забеременеть от Закари. Даже если она отступит сейчас — ничего не закончится. Она будет вновь и вновь искать его, повторяя одно и тоже, чтобы снова быть отвергнутой.

"А должна ли я проходить через все это?" — подумала Бьянка, прикусив губу.

Она считала, что ее гордость была растоптана в пыль, когда Фернан отверг ее, а после изгнания, уже в стенах монастыря, она потеряла последние крупицы уважения к себе. Но, похоже, гордость вернулась вместе с ней, иначе бы ее сердце не билось бы так сильно. Она чувствовала, как будто в ее груди разгорается жгучее пламя.

Бьянка была так сильно погружена в свои мысли, что даже не заметила, как белая лисья накидка соскользнула с ее плеч. Она почувствовала это, только когда ее шубка уже сползла и повисла, зацепившись за локоть. Бьянка осознала, что наверняка выглядит весьма небрежно. Огорченно вздохнув, она потянулась, чтобы поднять упавшую вещь, но Закари ее опередил.

Протянув руки, он осторожно поднял свисающую с ее рук белоснежную накидку. Шубка казалась такой же нежной и хрупкой, словно крылья бабочки.

И вскоре мягкий, пушистый мех снова окутал ее худые плечи. Закари быстро убрал руки, но Бьянка, даже не почувствовав тепла от его прикосновения, все еще ощущала на себе тяжесть его рук, как если бы он до сих пор держал ее.

Бьянка не могла понять, почему он так поступил. Такое внезапное проявление заботы, что это может значить? Она была в замешательстве.

Закари, словно насмехаясь над Бьянкой, которая теперь пыталась разгадать, какой смысл он вложил в свой поступок, сказал спокойным, тихим голосом, будто ничего не произошло:

— Кажется, Вы купили новую шубку.

— …

— Вам очень идет.

Его лицо было таким же спокойным и невозмутимым, как в тот момент, когда он впервые встретил Бьянку в своей комнате. Будто недавний разговор для него не имел никакого значения.

— Благодарю, что Вы зашли поприветствовать меня, — сказал Закари на прощание.

Все чувства и эмоции, которые еще пару минут назад бурлили в его взгляде, исчезли, словно их смыло волной, и теперь он безразлично смотрел на Бьянку своими темными глазами.

Только тогда Бьянка осознала, что попала в ловушку. Она наивно верила, что сможет контролировать их отношения и диктовать условия, как только заговорит о любовнице. И в тот момент, увидев реакцию Закари, она действительно думала, что ей это удалось.

Однако теперь она поняла, что на самом деле он никогда не был в ее власти. Стало ясно, что все произошедшее здесь — это уловка Закари, он намеренно ввел ее в заблуждение, чтобы понять ее истинные намерения. Разве его смущение тоже было игрой? Думая об этом, лицо Бьянки поникло.

Даже не попрощавшись, она вышла из комнаты. Винсент последовал за ней, и дверь в комнату Закари захлопнулась.

*Скрип, Тудумх*

Тяжелая дверь, закрывшись с глухим звуком, была такой же прочной и непреодолимой, как и стена в их отношениях.