“Нет, это точно невозможно!”

Бьянка отрицательно покачала головой, отгоняя прочь странные мысли. Она считала, что Закари не из тех, кто способен на такое.

Однако вопреки всем опасениям: он не только не стал препятствовать, но и вступился за нее, защитив ее честь и достоинство перед прислугой.

С осознанием того, что все сложилось как нельзя лучше, Бьянка облегченно вздохнула, и направилась в свои покои, не обращая внимания на дворецкого.

Было ясно, что она не собиралась слушать Винсента, но, несмотря на ее категорический отказ, тот все равно последовал за ней. Как верный слуга Закари, он не мог проигнорировать слова господина, поэтому был непреклонен и повторил полученный приказ.

— Но, граф велел вызвать Вам лекаря.

— Да, а еще приказал избавиться от лишнего шума. Я могу и сама о себе позаботиться, так что займись своими делами, — резко ответила Бьянка.

Она не обернулась и даже не остановилась, а ее шаги были полны решимости.

В одном Закари и Бьянка точно похожи: они никогда не считали нужным прислушиваться к мнению окружающих, предпочитая вместо этого высказать лишь собственные мысли, а после, без лишних объяснений, просто удалиться прочь.

Винсент тяжело вздохнул, глядя, как его госпожа, с присущей ей гордостью и упрямством, молча уходит вдаль.

"Так, наверное, вызвать лекаря нужно немного попозже. Боюсь, что отправлять его сейчас нет никакого смысла, ведь графиня его даже на порог не пустит," — подумал дворецкий и решил заняться своими делами, вместо того чтобы следовать за Бьянкой.

Служанка Анте все еще сидела на полу и иногда тихо всхлипывала, растерянно озираясь по сторонам.

Винсент, словно не видя ее страданий, равнодушно сказал:

— Прекрати рыдать тут.

Преисполнившись надеждой, Анте ошибочно решила, что Винсент собирается ее утешить, и, еще раз тихонько всхлипнув, принялась вытирать слезы тыльной стороной ладони.

Дворецкий целиком и полностью заправлял всеми внутренними делами замка Арно вместо Бьянки, которая фактически отказалась от своих обязанностей хозяйки поместья, поэтому именно он был ответственен за найм и управление прислугой.

Как говорится, каков хозяин, таковы и слуги. Винсент, на первый взгляд казался холодным, но на самом деле был добрым и справедливым начальником, который всегда хорошо относился к своим подчиненным. Анте, естественно, ожидала, что он ее просто слегка пожурит, а затем утешит и отпустит с миром.

Однако Винсент без колебаний разрушил все ее ожидания.

— Собирай вещи и готовься к отъезду домой.

— Ч-что? Домой?

Анте широко раскрыла глаза от удивления, не веря ни одному услышанному слову.

Несмотря на следы крови и слез, ее лицо, искаженное рыданиями, все еще оставалось трогательно красивым. Но в то же время внешний вид служанки был столь же жалок, как и ее душевное состояние.

Винсент без нотки сочувствия усмехнулся несчастной девушке прямо в глаза. Его поражала глупость и недальновидность служанки, поэтому он все-таки решил ей объяснить:

— Разве ты не слышала господина? Он приказал избавиться от шума. А ты здесь главный источник этого шума.

— Но, сэр...!

— Умение держать язык за зубами — вот главная добродетель слуги. А твой язык слишком болтлив для этого замка. Готовься к отъезду, если не хочешь быть изгнанной с пустыми руками.

Винсент говорил твердо, он прекрасно понимал намерения Закари.

Ведь кошка, однажды забравшаяся на стол, обязательно сделает это снова.

Поскольку Анте уже осмелилась оскорбить госпожу, и может снова выкинуть какую-нибудь глупость, то одна только мысль, чтобы оставить такую проблемную служанку в замке, причиняла ему сильнейшую головную боль.

Прогнав эту бестолковую, ему не нужно будет больше беспокоиться о ее болтовне или неподобающем поведении, а заодно это послужит хорошим уроком для остальных слуг — одним выстрелом двух зайцев. Да и в самом деле, Анте за свой дерзкий поступок заслужила куда более суровое наказание, поэтому ее простое выдворение было довольно милосердным поступком.

Анте впала в отчаяние, услышав леденящий душу приказ дворецкого, у нее внутри, будто оборвалась последняя нить надежды.

“Я ведь просто немного пошутила. Мои слова даже не были ложью..."

Винсент махнул рукой служанкам, которые робко стояли неподалеку, и испуганно переминались с ноги на ногу. Поняв его указания без слов, они спешно подхватили под руки, все еще сидевшую на полу Анте. Но девушка, едва поднявшись на ноги, стала сопротивляться, однако противостоять силе нескольких горничных у нее так и не вышло.

Когда служанки все же утащили Анте, только Роберт и Винсент остались в некогда шумном коридоре.

Не в силах понять происходящее, рыцарь неоднократно открывал и закрывал рот, как будто пытался что-то сказать, но никак не мог подобрать для этого слов. Вместо присущего ему спокойствия и безмятежности, на его лице застыло выражение глубокого недоумения. Он даже помотал головой из стороны в сторону в тщетной попытке прояснить свои мысли, но его темно-зеленые глаза по-прежнему ясно отражали растерянность и удивление.

— А что это сейчас было? — спросил Роберт.

— О чем Вы?

— Вы же тоже заметили, что отношения между графом и графиней изменились? Что-то случилось? А может, это как-то связано с тем, что мадам вчера вечером искала графа?

Что-то определенно было не так, как обычно. Сложно сказать, что именно изменилось, но атмосфера между этими двумя явно стала другой.

— Я и сам не совсем понимаю, — медленно покачал головой Винсент в ответ на навязчивые расспросы Роберта.

Толстые стены и массивная дверь на входе в покои Закари надежно хранили тайны разговоров, так что, если внутри никто не кричал, то услышать хотя бы слабый отголосок беседы или малейший звук было почти невозможно. Поэтому Винсент мог лишь смутно предположить, что вчерашние события как-то с этим связаны.

Но гораздо важнее всего произошедшего был только один вопрос — почему Бьянка вдруг сама пошла к Закари? Как правило, по собственной воле она никогда не искала встречи с ним, и приходила лишь тогда, когда ее звали.

Тогда почему сейчас та самая Бьянка неожиданно решила первой навестить Закари, и более того, вдруг заговорила о чем-то важном для Арно, хотя всю жизнь вела себя так, будто она принадлежит исключительно семье Бланшфор. Винсент был озадачен, его крайне интересовало, что же скрывается за столь неожиданной переменой в поведении графини.

Жаль, но одного любопытства будет явно недостаточно, чтобы узнать всю правду, а значит, остается лишь одно…

Винсент слегка улыбнулся, отчего на его немолодом лице появилась пара характерных ямочек, а глубокие морщины стали еще более выраженными. Будучи примерно на пятнадцать лет старше Роберта, он, словно наставляя молодого и вспыльчивого рыцаря, произнес:

— Но что-то определенно изменилось. А нам нужно только следовать приказам нашего господина, ведь все, что делается ему на благо, то в конечном счете хорошо и для нас. Не так ли, сэр Роберт?

***

Вернувшись в свою комнату, Бьянка села на сундук у окна и задумчиво уставилась вдаль, перебирая в памяти произошедшее сегодня.

Гнев, вызванный оскорблениями служанки, быстро улетучился, уступив место непонятной дрожи в груди. Она старалась вспомнить в мельчайших подробностях поведение Закари за последнее время, и чем больше размышляла об этом, тем сильнее убеждалась, что его чувства к ней не ограничиваются одной лишь неприязнью.

“Так почему же он отверг меня тогда?”

Если он не испытывал к ней отвращения, то почему отказался от близости? Вспоминая о том, как другие мужчины из кожи вон лезут, чтобы затащить женщину в постель, сдержанное поведение Закари казалось еще более странным.

“Может, ему просто не нравится моя фигура?”

Действительно, если у него есть любовница, то ему незачем себя принуждать или стремиться заполучить кого-то, кто даже не в его вкусе. Должно быть, поэтому он и дальше продолжит откладывать их первую брачную ночь, ровно до тех пор, пока слуги не начнут молить о наследнике.

Бьянка взглянула на себя. Ее шестнадцатилетнее тело, как и говорила Анте, было довольно худым, а грудь, хоть и начинала округляться, но все еще была маловата для мужской руки. Она знала, что ее фигура точно не вызывала большого интереса у мужчин. Хотя ей было всего шестнадцать, Бьянка понимала, что даже через пару лет ее тело едва ли сильно изменится.

“Увы, но остается лишь ждать и надеяться, что к восемнадцати годам у меня появятся хоть какие-то женственные формы…”

Утомленная бесполезными размышлениями, Бьянка по привычке положила руку на лоб, но тут же нахмурилась, ощутив острую боль, пронзающую всю ладонь. Она не слышала ничего вокруг, и казалось, что эти неприятные ощущения будут преследовать ее еще очень долго.

Именно в этот момент в комнату вошла служанка. Ее тихие шаги, походка и склоненная голова были уже хорошо знакомы — это была та самая девушка со светло-каштановыми волосами, которую Бьянка недавно отправляла за розгами.

Горничная, заметив взгляд хозяйки замка, осторожно приподняла голову.

— Госпожа, лекарь…

— В этом нет нужды. Разве я неясно выразилась? Что за глупости — из-за такой ерунды звать лекаря. Не хватало еще, чтобы после этого все поместье знало, что я отхлестала свою служанку, — язвительно возразила Бьянка.

Она резко оборвала горничную, едва прозвучало слово "лекарь", и снова отвернулась к окну.

Робкая служанка, заметив сосредоточенное лицо и взгляд, устремленный куда-то вдаль, мгновенно поняла, что госпожа в любом случае откажется от лекаря, и ничто не сможет изменить ее решения. Холодный тон хозяйки заставил девушку замолчать, она не решалась продолжить разговор, и лишь робко мялась на одном и том же месте, бросая на Бьянку боязливые взгляды. Наконец, так и не осмелившись нарушить воцарившуюся тишину, она поклонилась и спешно вышла из комнаты.

Только тогда Бьянка выдохнула с облегчением. И хотя боль все еще терзала ее ладонь, но звать лекаря ей совсем не хотелось, ведь она прекрасно представляла, какие сплетни поползут по округе.

"Как же сильно графиня избила служанку, раз ей самой потребовалось лечение?"

Несмотря на то, что Бьянку никогда особо не волновала болтовня слуг, однако она точно не хотела давать лишний повод для сплетен и насмешек.