Бьянку абсолютно не заботило, насколько потрясен будет рыцарь, услышав ее слова, поэтому она с невозмутимым видом и дальше продолжила осматривать конюшню. Однако каждая из лошадей, что попадалась девушке на глаза, казалась настолько внушительной по сравнению с ней, что подступиться к ним было довольно страшновато.

Тем не менее, вздернув подбородок, она уверенно распорядилась:

— Выбери одну из них и оседлай для меня.

— Чт-что? Простите, госпожа, вы... вы же не собираетесь сесть на лошадь?

Савьер растерянно переспросил, словно не веря своим ушам. Его вопрос был совсем неуместным, потому как приказы господ не принято подвергать сомнению, но сейчас никто из присутствующих не посмел бы упрекнуть его за это. Ведь он здесь был далеко не единственным, кого эта ситуация застала врасплох.

— Вы умеете ездить верхом, госпожа? — воскликнула Ивонна, изумленно распахнув свои и без того большие круглые глаза, словно услышала что-то совсем невероятное. Тем временем Гаспар, как всегда, не проронив ни слова, только нахмурился так, что на лбу, меж густыми бровями собрались глубокие складки, отчетливо заметные даже издалека. Теперь, когда вся троица, сопровождавшая Бьянку, смотрела на нее со странным выражением, в котором сочетались и смущение, и нерешительность, и тихое удивление, девушка ощутила, как ее щеки вспыхнули жарким румянцем.

Она прекрасно осознавала, что не производит впечатления человека, привыкшего к физическим нагрузкам и вообще какой-либо активности, но неужели все так плохо? И разве это повод столь явно демонстрировать свое недоверие?

Коротко откашлявшись, чтобы сменить неловкую тему, и вернув себе самообладание, она ответила с подчеркнутой серьезностью:

— С сегодняшнего дня я намерена начать учиться.

— Н-но... Зачем это вдруг? — Савьер, пораженный ее невозмутимостью, окончательно утратил чувство приличия и забыл о любых нормах поведения, — мадам, у вас ведь есть карета. Да и вообще… вы ведь почти не выходите из дома!

Несомненно, в его словах не было ни капли лжи, однако проявить такую прямолинейность перед собственной госпожой считалось верхом нахальства.

Столь вопиющий поступок Савьера так возмутил Ивонну, что она, слегка прищурившись, бросила в его сторону осуждающий взгляд. Для нее не имело значения, кто он — простой рыцарь или даже командир; стоило Бьянке едва намекнуть на свое раздражение, как служанка, казалось, была готова устроить ему публичный разнос.

Однако юная леди лишь пожала плечами, дав понять, что происходящее ее абсолютно не волнует. Да, со стороны поведение Савьера могло показаться грубым, но по мнению Бьянки, оно не стоило того, чтобы устраивать скандал. Ведь слова рыцаря, как бы неуместно они не звучали, не несли в себе ни злого умысла, ни желания обидеть ее — в отличии от высказываний Винсента, который находил удовольствие в том, чтобы тонко поддеть самолюбие своей госпожи. Поэтому было очевидно, что мужчина просто выпалил это не обдумав, а значит нет никакого смысла поднимать шум из-за такой мелочи.

— Ну, кто знает, что ждет нас в будущем? А раз есть такая возможность, то почему бы не научиться чему-то новому уже сейчас, верно? — сдержанным и ровным тоном, словно перечисляя блюда на ужин, сказала Бьянка.

— Но это опасно, госпожа, — обеспокоенно отговаривала Ивонна.

Да и Гаспар, все так же стоявший неподалеку, явно был охвачен схожими чувствами, о чем красноречиво говорили напряженные черты его лица и губы, сомкнутые в одну тонкую линию.

В высшем обществе не часто, но все же встречались знатные дамы, которые умели ездить верхом, пусть это и было всего лишь изысканным развлечением, однако, Бьянка не видела ни одной причины, почему бы не могла последовать их примеру. Слегка надув губы, словно капризный ребенок, она наглядно показала, что не собирается менять свое решение, а тем более учитывать мнение тех, у кого нет никакого права ей приказывать или что-либо запрещать.

Савьер, заметив мрачные и встревоженные лица Ивонны и Гаспара, побледнел. Он только сейчас осознал, что желание Бьянки сесть верхом на лошадь — это вовсе не мимолетная прихоть. Проглотив ком, застрявший в горле, он хотел что-то сказать, дабы переубедить ее, но никак не мог подобрать нужных слов. И когда тишина стала невыносимой, он все же собрал в кулак последние крохи своего мужества, и едва подавив дрожь в голосе, решился повторить свой вопрос.

— Пр-простите, вы действительно собираетесь сесть на лошадь.

— Разумеется, я говорю вполне серьезно. Попробую, а если пойму, что мне это совсем не подходит, то просто перестану заниматься.

В то время как Савьера раздирала внутренняя тревога, Бьянка, словно насмехаясь над ним, ответила с нарочитой непринужденностью и легким оттенком скуки в голосе.

Конечно, она не видела смысла до конца цепляться за то, что с самого начала обречено на провал. Однако лучше попробовать и отказаться, чем потом корить себя всю жизнь за то, что так не решилась сделать первый шаг.

Увы, но ситуация была далеко не такой уж простой, как представляла себе наивная девушка, отчего у Савьера голова шла кругом. Она выглядела слишком хрупкой для верховой езды, к тому же ее физическая подготовка оставляла желать лучшего. Все в замке Арно знали, что последние десять лет своей жизни Бьянка провела в четырех стенах, где самым тяжелым и утомительным ее занятием были прогулки по двору. И вот теперь она вдруг решила сесть в седло… Страшно предположить, чем это может обернуться. И даже если Савьер выберет для нее самую спокойную и кроткую лошадь, это вряд ли спасет положение.

А если она упадет? Кто знает, какой вердикт вынесет Закари, но семья Бланшфор уж точно так просто это дело не оставит. Не желая рисковать своей головой из-за упрямства Бьянки, Савьер решил прикрыться именем своего господина. И, пожалуй, это был самый верный выход из данной ситуации.

— Миледи, для того чтобы вы могли ездить верхом, сперва нужно получить разрешение графа.

— Ну что ж, хорошо, тогда сделаем так, как вы сказали, — спокойно согласилась Бьянка.

Рыцарь с изумлением взглянул на нее. Уступчивость, проявленная девушкой, оказалась столь же неожиданной, как и ее желание научиться верховой езде. Та Бьянка, которую он знал, уже давно возмутилась бы, крича что-то вроде: «Почему я должна спрашивать его разрешения?» или «Неужели из-за какой-то формальности мне придется ждать?».

Теряясь в догадках, Савьер бросил вопросительный взгляд на Гаспара, предполагая, что тот может знать истинную причину странного поведения Бьянки, но тот в ответ лишь пожал плечами.

“Наверное, ей что-то не то подали к столу? Или, быть может, она вообще ничего не ела?” — размышлял Савьер.

“Видать, поэтому сегодня сил спорить у нее просто нет… Хотя человек, у которого нет сил, вряд ли станет заявлять о своем желании заниматься верховой ездой.”

Однако странности на этом не закончились, ведь следом Бьянка сказала нечто, что заставило его испытать еще больший шок.

— Полагаю, что доставила вам немало хлопот сегодня, поэтому благодарю за помощь. Ну и как бы там ни было, когда начнутся мои занятия верховой ездой, нам придется часто пересекаться, и я искренне надеюсь, на вашу поддержку.

Бьянка, решив, что задерживаться здесь более бессмысленно, развернулась, и, оставив своих сопровождающих позади, уверенно направилась к выходу. Ее походка, легкая и в то же время довольно стремительная, была безупречно ровной, а каждый следующий шаг звучал четко и отрывисто. Ивонна тут же поспешила за госпожой, а следом отправился и Гаспар, не забыв напоследок дружески похлопать Савьера по плечу.

Оставшись в окружении лошадей, мужчина застыл на месте, пытаясь найти разумное объяснение случившемуся. Слова Бьянки не давали покоя, и словно вихрь раз за разом кружили в его голове. И он вдруг осознал, что даже если бы он напился до беспамятства, то все равно не испытывал бы такого ужасного головокружения, как сейчас.

Итак, та самая госпожа, без тени отвращения на лице, переступила порог грязной конюшни, заваленной навозом, и, спокойно оглядев все вокруг, уверенно заявила, что намерена учиться верховой езде? А узнав о необходимости получить разрешение графа, не стала спорить и не закатила скандал, а лишь смиренно ответила, что поступит так, как положено? И напоследок даже поблагодарила его за оказанную помощь?

Бьянка пробыла в конюшне всего несколько минут, но за это короткое время, она сумела перевернуть все представления Савьера о ней, словно гром среди ясного неба. Не веря своим глазам, он раз за разом жмурился и встряхивал голову, до тех пор, пока не понял, что это бесполезно. Ему казалось, будто он стал жертвой ужасной шутки, устроенной неведомой озорной феей.

***

— Быть может, она не так уж плоха, как я думал, — пробормотал Савьер, подперев рукой подбородок.

Он явился в кабинет Роберта без приглашения и даже без стука, и, устроившись на стуле, принялся вполголоса тараторить что-то бессмысленное, чем начал изрядно раздражать хозяина кабинета, чьего терпения хватило лишь на несколько минут, после чего тот нахмурившись, сурово спросил:

— Да, о ком ты вообще говоришь?

— О госпоже.

— Что?!

Пачка документов, которую Роберт до этого внимательно изучал, с глухим шелестом разлетелась по столу. С тех пор, как Гаспара приставили к госпоже в качестве сопровождающего, им с Савьером пришлось разделить обязанности своего товарища пополам, поэтому объем работы в последнее время заметно вырос.

“Переусердствовал, вот и мерещится всякая чепуха. Да уж, смешно.”

Но, как бы то ни было, приказ есть приказ, не стоит разочаровывать графа. Роберт решительно напомнил себе, что просто обязан взять себя в руки и сосредоточиться, ведь все должно быть выполнено безупречно.

— Не такая уж плохая, говорю. С ней, оказывается, можно даже спокойно поговорить, — пояснил Савьер.

В его уверенном ответе прозвучало то, что заставило Роберта осознать: все сказанное – вовсе не бред. Лишь теперь он понял, та странная сцена, которую он видел пару дней назад и считал игрой воображения, на деле оказалась вполне реальной.

В тот день Роберт спешил передать важный отчет для графа, и проходя по одному из коридоров, его отвлек странный шум, доносящийся из сада внизу. Он мельком выглянул в окно и заметил Бьянку. И это не было чем-то удивительным — она довольно часто прогуливалась там, однако он нахмурился.

“Что за шум она снова подняла?”

Но увиденное, превзошло все его ожидания.

Как он и предполагал, в саду находилась Бьянка, а также ее сопровождающие Ивонна и Гаспар. Те беззаботно отдыхали, расположившись на длинной скамье, укрытой густой тенью деревьев. Ну гляньте-ка! В то время как остальные работают в поте лица, их госпожа, нисколько не смущаясь, попивает чай с угощениями, прямо у всех на виду. Будто у нее и в помине нет никаких обязанностей.

И все же больше его поразило то, что в их компании находился Савьер. Они о чем-то оживленно беседовали, и пусть издалека было практически ничего не слышно, однако, судя по поведению и манере общения становилось очевидно, что разговор складывается на удивление дружелюбно.

“Нет, в это невозможно поверить! Разве они когда-то ладили?”

Роберт прищурился, размышляя, не сыграло ли с ним злую шутку воображение, и, внимательно оглядев Савьера, убедился, что тот выглядел слегка встревоженным.

“Ну вот, то-то и оно. Непринужденная беседа и дружелюбное отношение? Как бы не так.”

Не успел он вздохнуть с облегчением, как другая тревога охватила его сердце.

“А не случится ли чего? Но ведь Гаспар рядом…”

И несмотря на свою неприязнь к Бьянке, Роберт не забывал, что перед ним жена графа, поэтому считал недопустимым в столь тревожной ситуации позволить себе отвлечься или утратить бдительность. Он стоял и ждал, затаив дыхание.

И тут вдруг Савьер решительно подошел к скамье, где сидела Бьянка. Роберт замер, а немой крик комом застрял в горле, грозя задушить его изнутри.