— …

Роберт открыл было рот, намереваясь возразить, но, так и не найдя подходящих слов, лишь поджал губы и снова замолчал. Неожиданное замечание не просто задело за живое — оно попало в самое слабое место, сорвав маску и обнажив то, что он так тщательно скрывал. В этот момент рыцарь, чей облик всегда оставался безупречно спокойным, вдруг залился румянцем, будто его уличили в чем-то постыдном.

— Я знаю, как сильно ты беспокоишься о графе. Да и он ни за что не усомнится в твоей преданности. Но сейчас ты ведешь себя совсем не так, как подобает вассалу его светлости. Ведь она — наша госпожа.

— Даже если мадам столь молода, то это не значит, что любое ее поведение можно оправдать. Граф уже владел мечом в том возрасте, когда та впервые прибыла в замок Арно.

— Это потому, что обстоятельства вынудили его стать таким. Конечно, ведь он с детства обладал исключительной силой воли и крепким здоровьем, поэтому смог выстоять. Но, что не говори она — дама, и у них все совершенно по-другому.

— …

— В любом случае, не стоит так сильно переживать. Нынешняя госпожа изменилась, и уже не та, что раньше. Она более чем достойна получить цветок славы, тем более если речь идет о таком скучном турнире, — твердо сказал Савьер, надеясь хоть немного приободрить друга.

Однако ему нечего было добавить для большей убедительности, и, если бы Роберт поинтересовался, откуда у него такая уверенность, то он, вероятно, просто усмехнулся бы и не стал ничего объяснять. Но этого не случилось — собеседник все также молча стоял, опустив голову.

Честно говоря, Савьер и сам не знал, с чего вдруг его мнение о Бьянке так сильно изменилось. До недавнего времени она казалась ему всего лишь несносной девчонкой — заносчивой, своенравной, и отстраненной, будто намеренно прятавшейся от всех за невидимой стеной. Да и откуда могло взяться другое мнение, если они толком никогда не разговаривали?

Но после их встречи в конюшне у него наконец появилась возможность пару раз по-настоящему пообщаться с ней. Несомненно, она была высокомерной, но при этом удивительно учтивой; да, по-прежнему упрямо стояла на своем, не считаясь с чужим мнением, однако если поинтересоваться, то все же давала объяснение, почему поступила именно так. Более того, накануне Савьер в шутку попросил поделиться закусками, и госпожа без лишних слов, отдала ему все, что у нее оставалось. И пусть со стороны это выглядело, словно она подала милостыню, но это не имеет значения — важно лишь то, что его просьба не осталась без внимания. Разве этого мало?

“Хмм… если так и дальше перечислять, то это, пожалуй, и достоинствами назвать трудно.” — усмехнулся Савьер.

Впрочем, в такой Бьянке не было ничего, что могло бы вызвать у Савьера неприязнь, напротив, она ему даже начала нравиться.

“Черт, кажется, я и правда могу влюбиться в эту маленькую, дерзкую и высокомерную леди?” — пронеслось в голове у рыцаря, а губы непроизвольно дрогнули в едва заметной ухмылке.

Ведь, по правде говоря, Савьер питал слабость к женщинам, которые могли с легкостью подчинить его своей воле. Ему нравилась эта игра, когда они казались холодными и неприступными, отталкивали и одновременно давали еще один шанс, лишь больше подогревая желание добиваться их расположения.

И Бьянка просто идеально подходила под этот образ.

***

Несмотря на то, что это всего лишь прогулка, исследовать обширную территорию замка было довольно непросто. Сегодня — восточная часть, завтра — южная, и, даже следуя такому плану, каждый раз обход завершался только когда солнце уже клонилось к закату.

Она просто осматривала свои владения, не занимаясь ничем по-настоящему утомительным, но усталость все равно постепенно одолевала ее. Впрочем, это было терпимо.

Ведь какой бы долгой и тягостной ни казалась прогулка — она шла по своей земле. Да и если уставала, то могла в любой момент остановиться, или просто попросить подать карету, чтобы быстрее добраться до нужного места. Разве это не благословение?

Еще недавно Бьянка скиталась по миру в поисках приюта, и о такой роскоши не было и речи. Она днями и ночами брела куда-то вперед по бесконечной дороге, усеянной острыми камнями, которые беспощадно ранили ее босые ноги. Ни отдыха, ни передышки — лишь изнурительный путь, сквозь слезы и отчаяние. По сравнению с этим нынешняя усталость от прогулки — сущий пустяк.

Что действительно тяготило Бьянку сейчас, так это неприязнь слуг. Стоило ей только показаться, как они тут же начинали перешептываться между собой, а едва графиня делала шаг в их сторону, то сразу разбегались. Пытаясь выяснить в чем дело, она не раз подзывала слуг к себе и те послушно подходили, но кла́нялись так низко, что их лиц и вовсе не было видно. Поэтому то, что скрывалось за их поведением и столь учтивым поклоном — узнать было невозможно.

Бьянка же сохраняла спокойствие, в конце концов, она действительно не принимала подобные вещи близко к сердцу. Однако не показывать слабость отнюдь не значило, что она могла столь же легко игнорировать явную враждебность, исходящую от множества слуг. Их острые взгляды, словно ядовитые иглы пронизывали ее насквозь и, впиваясь в сознание, оставляли после себя лишь горечь и тяжелое, давящее чувство.

Поместье кипело: недовольство слуг то вспыхивало в едином, стремительном порыве — подобно копью, занесенному для удара, то рассыпа́лось на сотни едких замечаний и язвительных упреков, превращаясь в щит, сплошь покрытый терниями.

Да, безусловно, Бьянка была довольно требовательной госпожой, но неужели этого достаточно, чтобы вызвать в людях столь явную неприязнь? Может причина в чем-то другом?

Ответ нашелся совершенно случайно, когда она невольно подслушала разговор служанок. Те, не подозревая присутствия своей хозяйки, без стеснения обсуждали и брани́ли ее, как вдруг, в потоке негоду́ющего ропота, прозвучало имя — Анте.

Бьянка уже давно забыла об этой служанке, которую когда-то в наказание отхлестала розгой по рукам, да так сильно, что и ее собственные ладони еще несколько дней ныли и пылали, будто обожженные. Но в конце концов, что с того? Она всего лишь служанка.

И если бы в тот момент Ивонна не оказалась рядом и не пояснила суть разговора, то Бьянка, вероятно, так никогда и не узнала, почему слуги смотрят на нее с такой неприязнью.
Несмотря на то, что владения Арно довольно обширны, внутри поместья царил свой маленький мир — здесь не было чужаков, и люди знали друг друга в лицо. А следовательно, нет ничего удивительного в том, что слуги все еще помнили Анте, хотя с ее ухода прошло уже несколько месяцев.

Что могло заставить слуг так долго обсуждать столь незначительный, казалось бы, инцидент? Ведь все понимали: госпожа имела полное право прогнать дерзкую горничную, осмелившуюся польститься на ее мужа. Разве эта пустячная история могла породить столько спле́тен? Да и к тому же, решение об изгнании принял именно тот самый граф, которого они так боготворили.

Впрочем, оказалось, что правда совсем никого не интересовала. Многие свято верили: несчастная Анте, происходившая из того же сословия, что и они, стала банальной жертвой зависти графини. Только теперь Бьянка осознала, насколько этот случай был преувеличен и как далеко от истины ушли сплетни.

Нет, дело далеко не в Анте. Ее изгнание лишь подлило масла в давний огонь недовольства, что тлел в душах людей годами, подпитываемый легкомысленными поступками Бьянки.

Забавно, что даже в такой повсеместной атмосфере враждебности появились и те, кто стал относиться к ней иначе. Причиной тому была роскошная бе́личья шубка, которую Ивонна получила в подарок от Бьянки. Дорогой наряд вызвал не только зависть, но и желание также добиться благосклонности хозяйки. Горничные то и дело искали предлоги, чтобы как-то сблизиться с госпожой, вились вокруг нее и старались быть любезными и обходительными. Однако их суета, натянутые улыбки на лицах и тревожные взгляды говорили гораздо больше любых слов.

Но все же страх перевешивал жажду наживы, и поэтому большинство все же стремилось держаться от нее подальше, осознавая, что попасть под горячую руку своенравной графини — значит неминуемо повторить печальную судьбу Анте.

Глядя в окно, Бьянка тяжело вздохнула. Ситуация в Арно казалась ей слишком напряженной, и теперь она всерьез задумалась — а стоит ли ей и дальше так часто появляться в поместье? Принесет ли это хоть какую-то пользу?

В настоящее время среди жителей Арно сложилось мнение, что Бьянка лишь изображает бурную деятельность, не принося при этом никакой реальной пользы. Впрочем, нельзя сказать, что люди были совсем уж неправы. Ведь изначально мотивом для осмотра владений послужило отнюдь не искреннее желание управлять поместьем, а стремление произвести впечатление заботливой графини, которой небезразличны эти земли. Разумеется, было бы неплохо разобраться в хозяйственных вопросах, но отнимать у Винсента его обязанности и полностью брать ответственность на себя — Бьянка не собиралась. В конечном счете, она делала это исключительно для того, чтобы родить Закари наследника и тем самым обезопасить свое будущее положение.

Человек с сильной волей не дрогнул бы под натиском чужого мнения и неуклонно шел бы к своей цели, но Бьянка не из тех, кто готов тратить слишком много времени и усилий на то, что вряд ли когда-то принесет заметную выгоду. Сейчас достаточно лишь создать видимость того, как она усердно трудится и заботится о процветании рода Арно. Но неужели существует только один способ доказать это? Быть может, есть и другой.

Неторопливо прогуливаясь по коридору, Бьянка размышляла над тем, как ей поступить в сложившейся ситуации. И вот, на середине пути, проходя мимо одного из внутренних двориков, она услышала тихий разговор горничных. Там, на за́литой солнцем лужайке сидели несколько девушек, и усердно трудились, склонившись над пяльцами. Судя по качеству ткани и элегантности расшитых узоров, нетрудно было догадаться, что эта вышивка предназначалась для нового платья графини.

Бьянка остановилась и некоторое время молча наблюдала за их работой. Особенно ее внимание привлекла служанка с собранными в пучок черными волосами, чья вышивка была поистине превосходна. С такими навыками она, наверняка, могла бы плести изящные кружева…

Эта мысль, словно молния, пронзила голову Бьянки, заставив ее встрепенуться. Да, кружева! Вот оно!

Охваченная внезапным озарением, девушка, сама того не замечая, перегнулась через перила балкона, совершенно позабыв о лестнице, что была рядом.

— Подождите! — нетерпеливо воскликнула она.