— Г-госпожа?! — воскликнула Ивонна.

— Простите нас, госпожа, мы глубоко сожалеем, что потревожили вас! Умоляем, простите! — едва Бьянка позвала их, как служанки, побледнев, повскакивали со своих мест. Они тут же начали кланяться, извиняясь перед ней, а затем поспешно бросились прочь, словно боясь, что она найдет к чему придраться, стоит им хоть немного проме́длить.

Бьянка и без того знала, что её здесь не жалуют, но все же не ожидала увидеть столь бурной реакции на свое появление. Ситуация застала её врасплох, и она застыв на месте, лишь недоуменно провожала взглядом спешно удаляющиеся спины служанок.

Впрочем, прошло несколько мгновений — и от прежней растерянности не осталось ни малейшего следа. Девушка тихо вздохнула, выпрямилась и вновь надела на лицо привычную маску сдержанности и ледяного спокойствия. Тем временем стоявшая рядом Ивонна, нервно поглядывала на нее, не решаясь сказать ни слова. Она не знала, как утешить хозяйку, и уместно ли вообще это делать сейчас.

Желая скрыть неловкость и показать, что ничего особенного не произошло, Бьянка натянуто улыбнулась и, прервав затянувшееся молчание, обратилась к Ивонне:

— Я хотела кое-что узнать, но кажется, это будет сложнее, чем я предполагала.

— Ч-что именно, госпожа? Я постараюсь помочь, если смогу, — бойко откликнулась Ивонна, пытаясь изобразить улыбку на лице. Её нарочито бодрый тон будто разорвал невидимую завесу, и напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось в одно мгновение.

— Та служанка с черными волосами, которую мы видели сейчас, она…

— Бьянка.

Едва она начала говорить, как позади раздался голос, отчётливо окликнувший её по имени. От неожиданности девушка застыла на месте — ведь в этом замке был лишь один человек, кто мог обратиться к ней подобным образом.

В тот же миг все её старания казаться равнодушной рассыпались в прах.

«Он наверняка всё видел. Конечно, видел…»

Одна только мысль, что Закари лицезрел то, как служанки разбегаются от нее прочь, заставила Бьянку запылать от стыда. Хозяйка, неспособная совладать даже с прислугой! Какая жалкая и унизительная картина.

Отчаяние словно сдавило ей горло, и Бьянка беззвучно застонала, понимая, что эту позорную сцену увидел именно тот, кто никогда не должен был стать свидетелем её слабости. В этот момент ей больше всего хотелось выбежать в сад и буквально окунуть лицо в ближайший сугроб, лишь бы немного охладить пылающие щеки.

Однако Бьянка, вместо того чтобы смущённо опустить голову, напротив, гордо и вызывающе вскинула подбородок. Сделав глубокий вдох, и собрав остатки самообладания, она не спеша обернулась, демонстрируя безупречное спокойствие. Ее лицо, подобно изысканному фарфору, казалось холодным и абсолютно непроницаемым, и, глядя на него, невозможно было представить, что еще мгновение назад эта женщина сгорала от унижения.

В конце коридора, куда устремился взгляд Бьянки, подобно мрачному стражу преисподней, стоял Закари. Едва она повернулась, как мужчина тут же двинулся в ее сторону, и с каждым его шагом ледяное напряжение всё сильнее сковывало тело Бьянки. Девушка не могла избавиться от ощущения, что к ней крадется огромный хищник, готовый вот-вот наброситься.

Недавно приставленный к ней в качестве сопровождающего, капитан Гаспар был известен в замке Арно как самый крупный из воинов. Его могучие плечи и мускулистые руки превосходили любого, даже сам Закари уступал ему в росте. День за днём, находясь рядом с таким человеком, Бьянка полагала, что уже привыкла к виду крупных мужчин, но, оказавшись лицом к лицу с собственным мужем, сразу осознала, как глубоко она заблуждалась.

От Закари исходила такая тяжёлая, подавляющая аура, что та с лихвой компенсировала разницу в телосложении между ним и Гаспаром. В этой суровой внешности чувствовалось нечто большее, чем сила, он был воплощением власти, достоинства и безупречного благородства, подобающее истинному лорду и графу. Но глядя на него сейчас, никто бы и не подумал, насколько тернист был его путь, начавшийся когда-то с титула простого барона.

Бьянка попыталась вспомнить, как он выглядел в их первую встречу. Прошедшие годы наложили свой отпечаток, размыв детали того дня, но жгучее ощущение разочарования того, как бедно и нелепо он вырядился, жило до сих пор. Осталось и воспоминание о том, как она, захлёбываясь слезами в объятиях няни Джейн, жаловалась на отца продавшему её нищему оборванцу.

Пока Бьянка витала в своих воспоминаниях, Закари уже подошёл к ней вплотную. Он стоял так близко, что, из-за разницы в росте, девушке пришлось запрокинуть голову почти до предела, чтобы взглянуть ему в глаза. Этот вынужденный жест, подчеркивающий ее уязвимость, стал очередным безмолвным поражением, вызвав еще больше раздражения у Бьянки.

Закари был облачён в распахнутый дублет[1] чёрного цвета с багровыми вставками, из-под которого виднелась белая шелковая рубашка, а его широкие плечи скрывала накидка из густого меха угольно-чёрного оттенка. Ровный ряд отполированных темных пуговиц, выточенных из звериных клыков, украшал белые брюки, которые были заправлены в пепельно-коричневые сапоги из мягкой телячьей кожи, доходившие мужчине до икр.

Такая утончённость и изящество в одежде были просто немыслимы для прежнего Закари — того, что носил грубые льняные рубахи и безвкусные коричневые дублеты. Очевидно, вместе с титулом к нему пришло и чувство стиля, что не могло не радовать Бьянку. Ведь как ни крути, в будущем ей предстояло намного чаще находиться рядом с мужем, а если бы он так и продолжил одеваться, как какой-нибудь захолустный крестьянин, то это бы заметно ударило и по ее репутации в том числе.

Его прежде непослушные серебристо-серые волосы, теперь были аккуратно зачёсаны, и лишь лёгкое дуновение зимнего ветра, гулявшего в открытом коридоре, слегка трепало их, возвращая знакомую небрежность. Однако пристальный взгляд, направленный на Бьянку, оставался неизменно прямым и холодным. Да, он всегда смотрел на неё так, будто видел перед собой заклятого врага и был готов разорвать ее на куски.

Но сегодня, когда она оказалась совсем близко, в его глазах отчётливо читалось резкое раздражение. Хотя лицо Закари, как и прежде, казалось каменно-непроницаемым, но едва заметно дрогнувшие уголки губ и чуть прищуренные глаза ясно выдали истинные чувства, которые он так пытался скрыть.

Уловив в его выражении явное недовольство, сердце Бьянки тревожно сжалось. Она ведь так старалась предстать перед ним в лучшем свете — надо же было им столкнуться в столь неподходящий момент? Вдобавок он ещё и видел, как от неё в панике разбежались горничные. Хуже и придумать нельзя…

Как говорится, одной ладонью в ладоши не хлопнешь. Так и в отношениях — чтобы сблизиться, нужно слаженно двигаться навстречу друг другу, а у них вечно все идет наперекосяк.

“Может, нам вовсе не суждено быть вместе?” — горько усмехнувшись, подумала Бьянка.

— Что вы здесь делаете? — спросил Закари, прервав ее размышления.

— Ничего особенного.

Бьянка высокомерно вскинула подбородок, всем видом демонстрируя непоколебимую гордость. Её лицо, словно щит, отражало лишь холодное спокойствие, не оставив ни одного намёка на слабость, хотя в действительности, сердце девушки колотилось так громко и отчаянно, будто готовилось выпрыгнуть наружу.

Почувствовав нестерпимую сухость во рту, Бьянка судорожно сглотнула, надеясь, что это поможет сдержать голос от предательской дрожи, а также поспешила сменить тему, не желая объясняться о том, что произошло здесь ранее.

— Кстати, что насчёт моей просьбы, о которой мы говорили в прошлый раз?

В тот день, сразу после посещения конюшни, Бьянка направилась прямиком к Закари, но стоило ей заговорить о желании обучиться верховой езде, как она тут же почувствовала на себе пристальный взгляд его тёмных глаз. Он словно пытался уловить какой-то скрытый смысл в её словах.

“Не думаю, что вам будет легко научиться ездить верхом...”

“Да, трудно, но ведь это возможно, не так ли?”

Закари явно не одобрял эту затею, но Бьянка, в отличие от беседы с Савьером, не собиралась отступать, ведь понимала: не сумев переубедить мужа, её планам никогда не суждено осуществиться. Однако у девушки не было сомнений, что ей удастся сломить его упрямство, поскольку в прошлом он ни разу всерьез не противился её желаниям.

Между супругами завязался жаркий спор. Закари пытался отговорить её, ссылаясь на слабое здоровье и хрупкое телосложение, вот только Бьянка, не ожидая от него такой заботы, была уверена, что за этим отказом таится иная причина. Он же упрямо отказывался раскрывать ей свои истинные мотивы.

В конце концов предположение Бьянки оказалось верным, несмотря на своё необъяснимое упорство, Закари пусть и с неохотой, но был вынужден уступить. Пообещав всерьёз рассмотреть её просьбу, он заверил, что сам займётся всеми приготовлениями, и попросил больше не волноваться об этом, тем самым поставив точку в разговоре.

Они не виделись с того дня, и теперь, когда она вновь обратилась к нему с тем же вопросом, Закари, ни на йоту, не смягчив сурового взгляда, ответил сдержанно и хмуро, как и в ту последнюю встречу.

— Нет нужды напоминать, я прекрасно помню о своем обещании. Винсент по моему поручению уже занимается поисками подходящей для вас лошади. Сейчас зима, и на рынке почти нет ничего стоящего, но он мастер своего дела, поэтому быстро что-нибудь найдёт.

Закари нахмурился, и в который раз окинул Бьянку внимательным взглядом, скользнувшим с головы до пят. Казалось, он мысленно упрекал девушку за непомерное желание, не вяжущееся с её хрупкой фигурой. Недовольство, застывшее на лице рыцаря, стало лишь явственнее.

— Зимой дороги покрыты льдом и снегом, поэтому учиться ездить верхом — не самое лучшее время. Это не только холодно, но и небезопасно. Думаю, разумнее будет начать ранней весной, когда земля уже полностью оттает. Если постараетесь, то сможете продолжить занятия и в столице.

— Это замечательная новость.

Хоть она и ответила так, на её лице не отразилось ни капли радости. Едва повисла короткая пауза, как Закари подал знак Ивонне и Гаспару, стоявшим позади Бьянки, — это было ясное и недвусмысленное указание на то, что их присутствие больше не требуется.

Гаспар, сразу уловив волю хозяина, тут же склонился и отступил. Ивонна же немного помедлила, тревожно вглядываясь в побледневшее лицо своей госпожи, однако не смея ослушаться приказа она также тихо удалилась вслед за рыцарем.

Примечание:

1. Дублет — это старинный предмет мужской одежды, плотно прилегающий к телу, обычно с рукавами, носился в Европе с XIV по XVII век. Напоминал короткий жакет или куртку, часто надевался под доспехи или поверх рубахи. Застёгивался спереди на пуговицы или завязки, и часто украшался вышивкой, шнуровкой или отделкой по швам.