Близилась зима. Осенние листья, обнажив ветви деревьев, теперь медленно исчезали под белым покрывалом снега. И вот наконец Закари, возглавляя отряд рыцарей, вернулся домой в замок Арно.

Винсенту удалось достать накидку из белого лисьего меха для Бьянки еще до начала зимы. Хотя поймать лисицу было непросто, ее изысканный белоснежный мех завораживал своей красотой настолько, что многие желали заполучить такую редкость. Поэтому купить драгоценную шубку без налаженных связей с охотниками или торговцами было бы невозможно. Но Винсент был исключительно способным управляющим, поэтому сумел так быстро добыть заветную накидку.

В действительности, Бьянка попросила белоснежный лисий мех не из стремления окружить себя роскошью, вспоминая о прекрасном прошлом, а чтобы собраться с духом и настроиться к предстоящим событиям.

С закрытыми глазами Бьянка нежно прикоснулась кончиками пальцев к меху, почувствовав его удивительную мягкость и теплоту. Теперь она знала, что если она хочет и дальше носить эти прекрасные вещи и жить в комфорте, то ей нужно предложить что-то взамен.

В детстве ей всегда дарили все, о чем она только мечтала, но жизнь научила ее, что за все приходится платить.

И теперь то, что она должна сделать, было бы своего рода "платой".

Бьянка задумчиво стояла, в белой лисьей шубке, накинутой на плечи, и вновь посмотрела в окно. Оказалось, Закари и его подчиненные уже вошли в замок, так как теперь за окном были только слуги, уводившие коней за поводья.

Бьянка глубоко вздохнула. Было трудно поверить, что ее встреча с мужем произойдет уже так скоро.

Его облик, который она увидела лишь несколько мгновений назад, навсегда врезался в ее память, оставив в ней яркий и незабываемый след. Хотя лицо было безусловно знакомым, но его моложавый вид, внезапно появившийся из тумана, вызывал скорее не столько радость, сколько некое необъяснимое чувство отчуждения.

“Когда же я в последний раз видела Закари?”

Это было около пятнадцати лет назад, так что вполне естественно, что ее воспоминания были слегка туманные. Неудивительно, что многое забылось. Так думала Бьянка, утешая себя.

После нескольких месяцев отсутствия Закари вернулся в замок, но он не искал ее, да и она тоже не стала бы это делать. Раньше, если не было веских причин, то случайные встречи между супругами происходили лишь тогда, когда их пути в замке случайно пересекались. Вот почему для Закари возвращение с войны не стало бы особым поводом, чтобы навестить ее.

Поэтому, чтобы встретиться с ним, она должна была сама сделать первый шаг навстречу. Бьянка вышла из комнаты, ее ноги дрожали, но она, делая вид, что спокойна, выпрямила спину и гордо вздернула подбородок.

Когда Бьянка грациозно шла по коридору, напуганные горничные быстро поклонились и отступили, стараясь не привлекать ее внимания. Она направлялась в вестибюль, ожидая, что там будет Закари, и чем ближе она подходила, тем громче становился мужской смех.

Похоже, в этот раз военная кампания не показалась рыцарям Арно особо сложной, поэтому их лица излучали исключительно радость без малейшей тени сожаления.

Рыцари с гордостью и неподдельной страстью рассказывали о своих героических подвигах на войне. В то время как слуги испытывали зависть, слушая рассказы, горничные, пылая от смущения, застенчиво поглядывали на храбрых воинов.

Несмотря на то, что торжественный банкет в честь победы еще не начался, окружающая атмосфера уже наполнилась праздничным волнением. По крайней мере, до тех пор, пока не появилась Бьянка.

— И вот я схватил этого мерзавца за шею, сжал ее так сильно, и тут …

— Савьер!

Савьер, один из заместителей главнокомандующего Арно, с волнением, плеская слюной, рассказывал о своих подвигах, когда внезапно его коллега, другой командир Роберт, ткнул его в бок, дав понять, что обстановка не самая подходящая для таких историй.

В пылу эмоций Савьер обернулся и, хмуро посмотрев на Роберта, только тогда заметил, что атмосфера в вестибюле была необычайно тихой.

— Эм? Э-э-э…

— …

В помещении повисла мертвая тишина. Роберт махнул головой в сторону, молча указывая на верхние ступени лестницы. Савьер обернулся в направлении, куда смотрел его соратник, и его глаза раскрылись от удивления, увидев, что там стояла хозяйка замка, Бьянка.

Даже в шестнадцать лет, несмотря на свою юность, она была воплощением грации и величия.

Но мрачное молчание, окутавшее вестибюль, было связано не только с этим.

Все в ужасе затаили дыхание, увидев Бьянку здесь, в такой шумной обстановке.

— Мадам, могу ли я спросить, что привело Вас в такое оживленное место…? — вежливо сказал Роберт, поклонившись Бьянке.

Его манеры были безупречны, но в его темно-зеленых глазах можно было увидеть неподдельную тревогу, словно он смотрел на вулкан, который мог пробудиться в любую минуту.

Однако Роберт был не единственным, кто испытывал такие чувства. В глазах всех присутствующих чувствовалась настороженность, недоверие, и даже враждебность. Для них Бьянка была слишком молода и капризна, и из-за этого в ней, казалось, не было ничего привлекательного.

И Бьянка прекрасно знала об этом. В прошлом ее часто расстраивало такое отношение. Она боялась, что если кто-то об этом узнает, то все будут смеяться над ней, поэтому притворялась равнодушной и только выше поднимала нос. Но теперь ее не волновало такое поведение, ведь сейчас у нее было много других забот.

Бьянка окинула взглядом вестибюль, но не найдя Закари, начала искать дворецкого Винсента, но и его не было здесь. Она тихо вздохнула, затаив разочарование, и обратилась к Роберту с вопросом.

— Где граф?

— … Он сразу же ушел в свою комнату, — ответил Роберт.

— Да? И почему же?

— Он сказал, что хочет принять ванну.

— Понятно.

Бьянка кивнула и как ни в чем не бывало отвернулась.

Она ожидала встретить Закари в вестибюле, и поэтому, когда она вышла оттуда, ее напряженное тело внезапно ослабло, но сердце все так же сильно билось в груди.

Все, кто остался в вестибюле, синхронно выдохнули, как только Бьянка ушла. Даже Савьер, который был самым болтливым до того, как его внезапно прервали, несколько раз глубоко вздохнул, словно не мог дышать все это время. Роберт, глядя в конец коридора, куда ушла Бьянка, высказал свои мысли.

— Какая муха ее укусила? Почему она вдруг себя так ведет?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Савьер.

— Что-что!? Просто удивлен, что госпожа решила сюда прийти.

— Да, ты прав. Раньше она всегда сидела в своей комнате и ни капли не интересовалась тем, что делает граф.

— … — тихий и немногословный Гаспар кивнул в знак согласия.

Савьер, Роберт и молчаливый Гаспар. Эти трое, командиры рыцарей Арно, были незаменимы для Закари как правая рука. Они были возмущены презрительным отношением Бьянки к их главнокомандующему. Ведь Закари делал так много для нее, а она, кажется, даже не замечала этого, и что уж говорить о благодарности. Такое отношение вызывало гнев у командиров.

Однако, что они могли сделать в такой ситуации? Именно Бьянка была их госпожой, поэтому оскорблять ее было все равно что плевать вверх, лежа на спине. Савьер вздохнул и презрительно отмахнулся, решив, что внезапная перемена в поведении Бьянки ничего не значит.

— Не знаю, почему она вдруг так себя ведет, наверное, это всего лишь ее обычные причуды. Нам о них знать не обязательно.

— А вдруг она снова пойдет к графу, чтобы высказать свои претензии, испытывая его терпение.

— Ну и что с того? Мы все равно не в силах ее остановить.

— Да, в общем, так оно и есть. В конце концов, она все-таки графиня. Но независимо от того, что госпожа говорит, он ведь просто ее слушает... Может быть, в этот раз он наконец-то рассердится.

— О, забудь об этом, ты действительно думаешь, что он когда-нибудь это сделает?

— Вот о чем я и говорю! Сколько еще нам придется угождать этой юной невестке? — не сдерживая своих эмоций, вдруг вскрикнул Роберт, но, услышав свои слова, он стал оглядываться вокруг.

К счастью, Савьер немногим ранее отпустил слуг, так что никто из них не стал свидетелем этого резкого осуждения. Пытаясь успокоиться, Роберт сбавил тон, но в голосе все еще слышалась нотка внутреннего раздражения.

— Когда пришло предложение о браке от Бланшфора, я все шутил, что с юной невестой, из-за разницы в тринадцать лет, придется играть в куклы. Вместо этого я должен был посоветовать ему найти другую женщину, которая будет более подходящей для брака.

— Это абсолютно бессмысленно. Нет другой такой знатной семьи, как Бланшфор. Благодаря их поддержке граф получил свой титул намного быстрее. Ведь именно ты говорил это, Роберт.

— …

Роберт промолчал, услышав, как Савьер напомнил ему его собственные слова, сказанные когда-то в прошлом. Он покраснел, ведь из всех присутствующих самый наглый и наименее сведущий в политике Савьер указал ему на этот факт.

Это действительно было то, что Роберт когда-то сказал, но Савьер не мог понять, почему его товарищ был так взвинчен.

Будучи третьим сыном барона, Роберт был единственным дворянином среди трех командиров. Поэтому он высоко ценил аристократические традиции и этикет, был учтив и любезен с дамами.

Для него было немыслимо даже представить, что он скажет такие слова о графине, особенно когда речь шла о жене их господина, Бьянке.

Однако Роберт был самым ярым приверженцем Закари. Савьер и Гаспар также были верны Закари настолько, что в любой момент могли поставить на кон свою жизнь, но преданность Роберта была близка к полному самопожертвованию.

Он не стесняясь, всегда открыто выражал свою заботу о Закари, и именно он больше всех радовался, когда пришла весть о помолвке графской дочери, в то время как Закари был еще бароном. Роберт тогда говорил: "Наконец наш барон получил признание!".

Из-за всего этого ему трудно было смириться с тем, что брак между Бьянкой и Закари не был счастливым.

Глядя на расстроенного Роберта, который все еще хранил молчание, Савьер, неловко почесав затылок, решил сменить тему разговора. Он вспомнил облик Бьянки, увиденный незадолго до этого.

— Кстати, госпожа была одета в белую накидку из лисьего меха, я никогда раньше не видел такую. Должно быть, она опять купила еще одну шубку. Хотя смотрится действительно потрясающе.

— … Неприлично нам роптать на то, что лорд может себе позволить. Кроме того, наши владения не настолько обнищали, чтобы нам пришлось тревожиться из-за покупки одной накидки.

Роберт, наконец, придя в себя и непринужденно продолжил разговор.

— Это не вопрос денег, а скорее вопрос сочувствия и уважения. Интересно, знает ли наша госпожа, что пока она веселится и покупает новые шубки, ее муж рискует жизнью на передовой?

— Да, безусловно, брак — это определенно дорогостоящее предприятие.

Роберт был согласен со словами Савьера о браке и вместо ответа лишь кивнул головой. Только молчаливый Гаспар нахмурился, как будто такие разговоры ему были не по душе, но, не обладая красноречием, он просто молчал, не пытаясь их прервать.