Как только Святого Исцеления бросили в подземелье Пантеона, Пантеон вызвал верховного священника Церкви Благодати, Йоделя.

«Давно не виделись, господин Йодель. Вы ведь в основном в южных провинциях обретаетесь, редко бываете в столице, вот и лицо ваше уже стали забывать».

Представители 23 церквей из 24, входящих в Пантеон, сидели за круглым столом и молча смотрели на Йоделя, стоявшего в центре.

«Таков закон, поэтому я должен спросить вас. Как можно распознать лжесвятого, если Святой Исцеления окажется таковым?»

«Он не лжесвятой. Он посланник Богини Благодати! Клянусь своей верой!»

«Я знаю. Но, Йодель, вы же знаете процедуру. Как только поступило обвинение в ереси, мы должны убедиться наверняка. Если он и вправду святой, то это даже к лучшему».

«Совершенно верно. Йодель. Святой, признанный инквизиционным бюро, будет официально внесён в реестр святых Пантеона. Он станет первым новым святым за последние 300 лет».

«Первый святой за 300 лет, а для Церкви Благодати – первый Святой Исцеления, появившийся впервые со дня основания церкви».

Йодель вздохнул и понуро опустил голову.

«…На всё воля богини. Хорошо. Основываясь на Писании Благодати, я расскажу вам, как распознать лжесвятого».

Йодель знал Священное писание наизусть.

Он служил церкви с самого детства и читал Писании Благодати каждый день, не пропуская ни одного.

«Лжесвятой будет вести себя так...»

Медленно.

Йодель рассказал представителям 23 церквей, как распознать лжесвятого.

---

Каблуки Тюдель весело зацокали по вестибюлю Магической Башни.

Эрпе конец.

Святой, который не может использовать божественную силу, вот те на.

Что за чушь?

Известный святой Видельберк, к примеру, всегда был окружён ослепительным золотым сиянием и нимбом.

Божественная сила, настолько мощная, что её невозможно было измерить.

Это было своего рода символом святого.

Но разве может быть святой без всего этого?

Результат инквизиции был предрешён.

Святого признают лжесвятым, и тогда Белая Церковь снова возьмётся за Эрпу, с её-то "чудесным" спасением от рук лжесвятого.

Эта мерзкая паучиха – будущая глава Магической Башни?

Скорее у меня на лбу волосы вырастут.

Тюдель, шагавшая с довольным видом, вдруг наткнулась на кого-то, преградившего ей путь.

Четыре руки, уже не скрываемые, а выставленные напоказ.

Лица не было видно из-за широкополой ведьминской шляпы, но в Магической Башне вряд ли нашлось бы ещё две ведьмы с четырьмя руками.

Тюдель расхохоталась.

«Ой, паучиха! Ты что, ждала меня… Кхек!!»

Тюдель схватилась за горло и забилась в конвульсиях.

В нижней правой руке из четырёх у Эрпы уже была зажата волшебная палочка.

Медленно.

Тело Тюдель оторвалось от земли.

«Ты… это… что… такое… Кхе-кхе-кхе!!»

«Тюдель».

Из уст Эрпы вырвался спокойный и тихий, отчего ещё более жуткий голос.

Волна магической силы, исходившая от её тела, излучала пугающую ярость.

И эта ярость была направлена на одного человека.

На Тюдель.

«По… помогите… Кхе-кхе-кхе!!»

Тюдель, извиваясь, попросила помощи у многочисленных ведьм и магов, находившимся в вестибюле, но никто из них не подошёл к ним.

Будущая глава Магической Башни.

И ведьма, которая открыто ненавидела и завидовала ей, и даже привлекла Белую Церковь, чтобы столкнуть её в пропасть.

Было очевидно, чью сторону нужно принять.

Тюдель попыталась сопротивляться.

Но её магических способностей явно не хватало, чтобы снять магию Эрпы.

«Можешь издеваться надо мной, я буду пропускать мимо ушей. Но трогать Святого – уже нет. Никогда не прощу. Поняла? Каким бы ни был результат инквизиции. Даже не приближайся к Святому. Поняла?»

Тюдель охватил ужас.

Магическая сила, которую источала ведьма с непостижимым талантом, с истинным гневом и жаждой убийства, была ей не по зубам.

Тюдель невольно почувствовала, как её юбка намокает.

Жёлтая жидкость, стекавшая по её ногам, заливала пол вестибюля.

«По… поняла!! Поняла, пожалуйста!!…»

Магия рассеялась.

Тюдель, судорожно кашляя, схватилась за горло.

«За собой уберёшь».

Эрпа холодно бросила эти слова и, развернувшись, исчезла.

У Тюдель не было сил даже на то, чтобы изрыгать проклятия и ненависть.

«Х-х-х».

Ужас.

И зависть, которая была страшнее ужаса, вулканом клокотала в её груди.

---

Я счастлив.

Пусть комната была тесной, меньше двух квадратных метров, с кроватью и туалетом, но я был по-настоящему счастлив.

Улыбка сама собой расползалась по лицу.

Кормили вовремя и исправно, и, вопреки опасениям, которые внушало название "подземелье", здесь поддерживались идеальная влажность и температура. (Поправил момент: была не тюрьма, а подземелье (всё равно тюрьма))

Никто не беспокоил, не донимал, не было толп бедняков, кричащих и молящих об исцелении.

Моя роль лжесвятого, который должен был разобраться с ведьмой-ядерной бомбой, затянулась сверх всякой меры.

Теперь, после суда, всего год проторчать здесь, а потом на волю, и всё кончено.

Ах.

Как же я счастлив.

Счастлив до безумия.

«Святой».

То ли из-за того, что меня называли святым и оказывали особые почести, то ли ещё почему, но у моей камеры круглосуточно дежурил надзиратель.

Одетый в одежды Церкви Безмолвия, надзиратель осторожно посмотрел в мою сторону и позвал меня по имени.

Я махнул ему рукой.

«Я не святой. Можете просто называть меня по имени».

Всё равно, как только начнётся инквизиция, я во всём признаюсь, что я не святой, так что я просто сказал это.

Надзиратель на мгновение запнулся, а затем продолжил:

«Я верю, что вы истинный святой Богини Благодати».

Ну что за бред!!

Да не святой я!!

Я просто ублюдок, родившийся с читерскими способностями из эроге!

«Я не такой. Я же сказал, я не святой. У меня нет стигматов, я не умею использовать божественную силу. Всё, что говорила Тюдель, – чистая правда. Я не святой».

«Но разве все те чудеса, которые вы сотворили, не являются правдой?»

«Да, чудеса были, но я всё равно не святой. Вы ошибаетесь. Просто зовите меня моим настоящим именем, Иерихон Амаэль».

Я сказал это с сияющей улыбкой, как вдруг надзиратель, робко взглянув на меня, опустился на колени.

«Не могли бы вы мне помочь?»

«…Простите?»

«Я понимаю, что это противоречит правилам. Но я в отчаянии. Ренери, бог тьмы и тайн, которому я служу, не тот бог, который дарует такую благодать. Он бог, который лишь карает нечисть, гниющую человечество изнутри, во тьме. Мне нужна ваша благодать».

Ну вот, опять начинается. Ну что им всем от меня надо? Надоели!

Да не святой я!! Сколько раз повторять? Всё равно же на суде во всём признаюсь.

Раздражённо нахмурившись, я уже хотел было рявкнуть, чтобы меня оставили в покое, но тут,

«Моя дочь… больна».

Надзиратель произнёс это таким печальным голосом.

«Ей всего три месяца от роду. Она родилась с пороком сердца, и врачи сказали, что она долго не протянет. Я хочу, чтобы мой ребёнок хоть немного ещё посмотрел на свет. Святой, жена не спит ночами, заливаясь слезами. Умоляю вас. Я слышал, вы исцелили Проклятую и Гнилостную чуму. Пожалуйста… пожалуйста, исцелите и мою дочь…»

Из-под маски доносились горестные всхлипывания.

Услышав эти слова, я не смог сдержать гнев.

Чёрт.

И что мне теперь делать?

Если я вылечу ребёнка, этот тип тоже начнёт трезвонить на каждом углу, что я святой?

Нет!

Постойте-ка!

А ведь это даже удачный шанс?

«Принесите ребёнка. Я исцелю её».

«Правда?!»

«Да. Я сделаю это. Но с одним условием».

«Любым! Всё, что в моих силах!»

«Вы внимательно понаблюдаете за процессом исцеления. А потом, когда меня будут судить за лжесвятость. Вы засвидетельствуете, что я не использовал божественную силу. Что я точно не святой».

Маска на мгновение замерла.

«…Но ведь это вам же навредит. Если вас признают еретиком, вам придётся провести в подземелье почти целый год».

Да это же то, чего я хочу!!

Именно этого я и добиваюсь!!

«Неважно. Просто скажите правду, как есть. Вы сможете это сделать?»

«Но, Святой…»

«Нет ничего отвратительнее лжи. Я хочу, чтобы правда восторжествовала. Вы согласны?»

Надзиратель долго молчал, словно раздумывая, а потом кивнул.

«Если на то ваша воля. Да будет так, Святой».

С этими словами надзиратель растаял в своей тени и исчез.

Нечасто увидишь чудеса Церкви Безмолвия.

Увидеть их – значит быть связанным с инквизиционным бюро.

В любом случае, пока я, поражённый, смотрел на место, где исчез надзиратель, в мгновение ока надзиратель возник снова, словно вынырнув из пола моей камеры.

В руках он держал тихонько плачущего младенца.

«Это моя дочь. Святой… прошу вас».

«Я не святой. Дайте ребёнка».

Я принял младенца на руки.

Маленький комочек жизни слабо попискивал.

Такая милашка.

А у неё порок сердца, и она долго не протянет?

Нет уж, этому не бывать.

Я медленно положил руку на головку ребёнка и активировал способность.

Всё было именно так, как и сказал надзиратель.

Сердце ребёнка было уродливо деформировано.

Сразу видно, что кровь циркулирует из рук вон плохо.

Я сосредоточился и принялся ощупывать сердце ребёнка.

Расправлял сдавленные места, уменьшал растянутые, заделывал дыры.

Сколько времени прошло, пока я возился?

[Функция сердца восстановлена на 100%.]

Увидев сообщение в статусном окне, я довольно улыбнулся и погладил ребёнка по головке.

Как только меня признают не святым, я больше не смогу этим заниматься.

Неужели из-за того, что я перестану быть святым, уменьшится число людей, которых я мог бы спасти?

Что-то меня это немного беспокоит.

Нет.

Нет, очнись!!

Хочешь, чтобы небесная кара пробила тебе темечко молнией?

Правильно, что я перестаю быть святым!

Сначала нужно самому выжить!

«Всё готово».

Я осторожно передал ребёнка надзирателю.

За маской не было видно лица, но по чуть слышным всхлипываниям и дрожащим рукам было понятно, какое у него выражение лица.

«Теперь… всё в порядке?»

«Отнесите её к врачу и ещё раз проверьте. Всё будет в порядке. Она вырастет здоровой и невредимой».

«Спасибо… спасибо вам. Святой».

Надзиратель произнёс это дрожащим голосом, а я махнул ему рукой.

«Я использовал божественную силу во время лечения?»

«Нет. Не использовали».

«Пожалуйста, засвидетельствуйте это на суде. Обязательно засвидетельствуйте, что я не святой. Поняли?»

«…Но разве вы не святой?»

Да не святой я! Не святой!!

Ну сколько можно-то!

«Мне не нравится, когда меня называют святым. Я не святой. Я недостоин этого звания. Я хочу отказаться от звания святого. Так что вы должны мне помочь. Понимаете? Вы должны засвидетельствовать, что я не умею использовать божественную силу. Что я не святой».

Надзиратель, казалось, надолго задумался, а потом кивнул.

«Как скажете».

«Прошу вас. Но когда суд?»

«Это дело об определении святости или лжесвятости, а не что-нибудь другое. Это дело, в котором должны собраться представители главных церквей со всей страны, а также представители Магической Башни, Совета старейшин и Верховного суда, поэтому через два месяца будет он».

«Тогда обязательно! Обязательно дайте показания».

Надзиратель вежливо поклонился и исчез из камеры.

Я вальяжно растянулся на кровати.

Вот и славно.

Теперь есть ещё один свидетель.

С таким раскладом меня точно лишат звания святого!

В подземелье, оказывается, даже неплохо!

Я довольно улыбнулся и блаженно растянулся на кровати.

Как только отпустило напряжение, меня тут же сморило сном.

Сон был счастливым.