Учёные были убиты горем.

После экстренного сбора, который объявил Джон Маллен, они примчались в лабораторию, увидели пустое место Мартина — и началось. Кто-то схватился за голову, кто-то рухнул на колени, а кто-то уже взывал к Господу.

Я смотрел на них и не понимал, что происходит.

Неужели всё настолько плохо?

Впрочем, одним плачем дело не ограничилось. Обстановка менялась на глазах. Я и представить не мог, что Джон умеет действовать так быстро.

Под его руководством учёные мигом расчистили место, отодвинули столы и приготовились к совещанию. Работали чётко, без суеты, будто репетировали это годами.

Даже мне поставили стул.

А я тут при чём?

— Хильд, садитесь скорее. Мы начинаем.

— Мне тоже надо?

— Конечно!

Они ответили хором, подхватили меня под руки и усадили.

— Совещание уже начинается!

Да понял я. Только какого хрена я на нём забыл?

Отпускать меня никто не собирался. Учёные, с которыми я успел познакомиться, пока ходил по лаборатории за наставником, вцепились в мою одежду намертво.

Я вообще-то здесь не работал. Да, заглядывал часто, но учёным от этого не стал.

Пока меня окончательно втискивали в кресло, Юн заговорил:

— Записи с камер.

— Уже смотрим, — сразу отозвался Джон.

Меня поразил не только быстрый ответ. Джон сидел перед огромным экраном и следил за записями с таким сосредоточенным видом, словно занимался этим всю жизнь. С тех пор, как он нажал красную кнопку и созвал лабораторию, не прошло и часа.

Он всегда мог работать в таком темпе?

Судя по реакции остальных — да. Учёные дружно закивали: мол, на Джона можно положиться. Юн тоже принял ответ без лишних вопросов.

Наставник обвёл взглядом скорбное собрание.

— С этой минуты считаем виновными всех.

Это ещё что за принцип, псих ты ненормальный?

— Каждый подробно распишет, где был и что делал со вчерашнего дня. Потом вывесите всё на доске.

— Вор мог прийти со стороны. Может, запросить алиби у всего штаба?

— И посетителей надо проверить! Не только сотрудников!

— Верно. Такой разработкой могла заинтересоваться любая сторонняя компания.

— Я подниму журналы входа и выясню, кто посторонний заходил в штаб!

Лаборатория мгновенно загудела. Учёные перебрасывались версиями, а я сидел среди них и улавливал лишь обрывки.

Они не шутили. Никого не смущало, что придётся отчитываться о каждом шаге. Наоборот, им казалось недостаточным проверить только своих.

Предложений становилось всё больше. Установить, когда Мартина обесточили. Определить, чем перерезали кабель. Найти, где купили инструмент. Проверить, остался ли заряд в центральном модуле Мартина. Попытаться отследить его последний сигнал.

Половину я не понимал, но одно видел ясно: Юн разозлился так, что ещё немного — и волосы дыбом встанут.

— Если вор сидит среди вас, пусть признаётся сейчас, пока я добрый.

Наставник произнёс это таким тоном, что угрозу услышали все.

— Добровольное признание зачтём. Поймаем сами — допрошу на месте.

Барсукам вообще разрешено так разговаривать с гражданскими?

В наступившей тишине кто-то шумно сглотнул. Возражать, однако, никто не стал. Учёные лишь мрачно закивали.

Я невесело усмехнулся, глядя на их решительные лица.

И всё-таки кто утащил Мартина?

Маленького славного Мартина. Любимца всей лаборатории.

Я бы ещё понаблюдал за расследованием, но не вышло. Наставнику позвонили. Он прочитал сообщение, поднял голову и уставился прямо на меня.

— Новичок.

— Я всё ещё новичок?

— Идём.

Он велел учёным не тянуть с расследованием и сразу направился к выходу. Значит, дело серьёзное.

Я кое-как высвободился из рук тех, кто продолжал держать меня за одежду, и поспешил следом.

* * *

Юну написал Йехён.

Его палата была куда просторнее и чище той, где лежал я. Внутри стояла такая тишина, что начинало звенеть в ушах. Я вошёл за наставником, увидел Верховного командующего и невольно ахнул.

Йехён распластался на кровати, будто из него выпустили весь воздух.

Оба мужчины не обратили внимания на мою реакцию. Юн подошёл ближе. Его начальник, и без того обычно бледный, теперь был белее стены и лишь медленно перевёл на нас взгляд.

Убедившись, что я тоже пришёл, Йехён посмотрел на Юна.

— Зачем объявили экстренный сбор?

Мы с наставником сели рядом, у кровати.

— Пропал Мартин.

— А.

Только и всего.

Похоже, Йехёну и правда было очень плохо. Он смотрел на Юна без всякого выражения, словно у него не осталось сил ни удивляться, ни злиться — даже если бы перед ним сейчас рыдала вся лаборатория.

Потом он снова уставился в потолок.

— Ничего страшного.

Разве?

— В смысле ничего страшного? — возмутился Юн.

— Это всего лишь машина.

— Серьёзных последствий не будет? В нём ведь нет секретных данных?

— Данных нет, но...

Юн угрюмо посмотрел на него сверху вниз.

Я с интересом наблюдал за наставником. Значит, при Йехёне даже он мог ворчать, как обычный человек.

— Из штаба вынесли имущество. Тебя это хотя бы немного раздражает?

— Найдёшь. Куда денешься.

Йехён оставался совершенно спокоен. Он лежал на спине, правая рука с иглой капельницы покоилась на животе, взгляд был прикован к потолку.

Наконец он пробормотал:

— Мартин... слишком много электричества жрёт...

Так вот в чём дело.

Я с трудом удержался от смеха.

И молча продолжил слушать разговор старших.

Некоторое время они обсуждали пропажу. Есть ли подозреваемые? Пока нет, но за сутки всё выяснится. Поймают — сразу допросят. Ладно, допросят, но гражданским угрожать нельзя. А ещё Юн вечно цепляется к Мартину.

Перепалка шла как по нотам, пока внезапно не оборвалась.

Йехён повернул голову ко мне.

— Хильд.

— Да.

Неужели я слишком явно развлекался?

Я тут же спрятал улыбку и выпрямился.

Начальник заметил, как я напрягся, и едва заметно улыбнулся.

— Не бойся так.

— Хорошо. Спасибо.

— Есть вопросы?

Без всякого вступления. Сразу в лоб.

Я встретил взгляд бледного командира.

Этого разговора я ждал с тех самых пор, как Джин Сильвер огорошил меня в метро.

Но теперь, когда можно было спрашивать, я растерялся. Я собирался начать с Джина, однако тормошить человека, который лежал под капельницей и обливался холодным потом, не хотелось.

Говорить Йехён мог, но выглядел так, будто из него выжали последние силы.

Подумав, я зашёл с другой стороны.

— Говорят, я не человек.

Юн резко поднял голову.

Он один раз моргнул.

А взгляд Йехёна опустился. То ли ему стало меня жаль, то ли он сожалел, что скрывал правду.

Этого уже хватило, чтобы всё понять.

Но мне нужны были слова. Я посмотрел на человека, почти не отличавшегося цветом от белого одеяла.

— Вы знали?

Ответа не было долго.

Палату словно сковало холодом. Я ждал в полной тишине. Юн тоже смотрел на Йехёна. Значит, наставник ничего не знал.

Даже он — человек, который жил с Йехёном и был в курсе истории Джэёна.

Почему же эту тайну берегли так упорно?

— Знал, — наконец тихо произнёс Йехён. — Прости, что не сказал.

— Не за что извиняться. Я ведь не спрашивал.

Я легко улыбнулся.

В глазах Йехёна мелькнули вина и печаль. Он опустил веки. От власти, которой он давил всех на совещаниях, не осталось и следа. Вспомнились слова Рикардо: наедине Йехён такой мягкий, что почти исчезает.

Наверняка молчать было необходимо. Не стоило ему так себя грызть.

Однако мои слова, кажется, сделали только хуже.

— Правда, не переживайте. Будь это можно рассказать, вы давно бы рассказали.

— Тебе сказал Джин?

Угадал сразу, будто рядом стоял.

Я кивнул.

— Да. Ещё сказал, что рано или поздно мне придётся всё вспомнить.

— ...Придётся. Ради всех нас.

— Я постараюсь. Кое-что важное уже вернулось.

Я сказал это спокойно, но оба старших заметно напряглись.

Я криво улыбнулся. О том, что произошло в метро, я до сих пор никому не рассказывал. С кого-то надо было начать, и Йехён подходил лучше всех.

Рука сама потянулась к пустому боку. Не хватало двуручного меча.

Ощущая непривычную пустоту, я произнёс:

— Кайл проснулся.

Юн нахмурился, не понимая, о ком речь. Зато глаза Йехёна распахнулись.

— Похоже, он ищет меня. Я слышал, что когда-то предал их. Поэтому он так хочет меня убить?

Пальцы на руке с капельницей сжались в кулак.

Йехён ничего не ответил и снова посмотрел в потолок.

Ответ был и не нужен. Джин сказал правду. Я не человек. Я предал своих. А Кайл, который теперь ими руководит, очнулся.

Вот же дерьмо.

Теперь понятно, почему в Центральном ядре не нашлось ни одного следа Хильдеберта Талева. Разумеется, Ами не могла отыскать моё имя после того, как я провалился через портал.

— Если не человек, тогда кто? — ровно спросил Юн, возвращая меня к действительности. — Тварь? Такая же, как та, десятого уровня, которую ты заколол?

Йехён задумался.

Он долго смотрел в потолок, потом закрыл глаза. Пока я приводил мысли в порядок, передо мной стояло его тонкое лицо, покрытое холодным потом.

Твари, которые охотились за мной. Непонятный Джэён, пытавшийся меня убить. Йехён отправил меня за пределы ядра, чтобы защитить меня — цель Джэёна. Но после моего возвращения, несмотря на восторг Джэёна, он больше не пытался выдворить меня обратно.

Значит, за время моего отсутствия он что-то предпринял.

Благодаря его непонятным решениям я сейчас спокойно сидел в этой палате. Я вспомнил тех, кто стоял над законом. Людей, о которых говорили шёпотом. Властителей, мечтавших о вечной молодости. Джэёна, с которым я когда-то был знаком.

И его хозяина.

Йехён нарушил тишину, не открывая глаз.

— Титан.

Хриплый голос прозвучал почти шёпотом.

— Старейшины называли их титанами.

* * *

На следующий день я отправился в лабораторию.

На слове «титан» разговор и закончился. Я слишком внезапно вывалил тяжёлую правду на больного человека. Йехён поблагодарил меня за откровенность, но почти сразу ему пришлось вызывать медсестру. Значит, беседа всё-таки его доконала.

Мы с Юном ушли. Перед выходом наставник протянул мне ключи от своей машины и велел переночевать у него.

— Водить умеешь?

— Я даже не знаю, есть ли у меня права...

— В базе они есть.

Совсем охренеть.

— К тому же машина почти всё делает сама. Ты и без памяти водишь лучше половины тех, кто недавно получил права. Бери.

Я подчинился.

Ночь провёл в гостевой комнате у наставника, а утром собрал оставленные там вещи: меч Юна, бестиарий, переносную аптечку и всё остальное. После этого добросовестно поехал в штаб. Новых распоряжений не было, поэтому я сразу направился в лабораторию.

Там по-прежнему царил бардак.

За столом наставника сидел Джон.

С красными, воспалёнными глазами он неотрывно смотрел в экран. Я замер, не веря в то, что вижу.

И несколько секунд молча разглядывал величайшего учёного столетия.

— Вы ведь с тех пор не спали?

— Я проверил перемещения ста двадцати шести человек.

Джон повернул ко мне налитые кровью глаза.

— Осталось ещё триста шестьдесят два.

— ...