Виолетта прибыла в столицу около четырех часов утра.

Большинство людей, приезжавших в это время, ждали рассвета на вокзале, перекусывая чем-нибудь простым с чашкой кофе. Виолетта тоже решила скоротать время там, посчитав невежливым будить мать в такую рань.

Шарон же вышла на привокзальную площадь, чтобы сесть в карету, присланную из отеля. Виолетта составила ей компанию, пока та ждала.

— Кстати говоря, господин, вы действительно знаете о Виолетте всё до мелочей, — с облегчением в голосе произнесла Шарон.

В ответ Виолетта лишь улыбнулась. Не в силах больше сдерживаться, Шарон выпалила то, что давно вертелось у неё на языке:

— По правде говоря! В детстве Виолетта так сильно мечтала о браке. А потом поползли эти дурацкие слухи, что вы не ладите... я немного волновалась.

— ...Правда?

Неужели это было так?

Пока Виолетта пыталась покопаться в воспоминаниях, Шарон кивнула.

— Вы же знаете. Покойный его высочество Лоренс был по уши в делах из-за провальной политики, а бывшая королева никого, кроме сына, не видела... Конечно, все дети такие, но Виолетта особенно сильно мечтала о создании собственной семьи. Наверное, не было на свете ребёнка, который любил бы играть в дочки-матери больше, чем она.

Слова Шарон пробудили в ней смутное воспоминание о том, как она и вправду любила играть в дочки-матери. Шарон шутливым тоном продолжила:

— Только вот мне не нравилось, что я всегда была в роли младенца. Я хотела быть папой! Или доктором!

Если подумать, Перон Дос, старший брат Шарон и наследник герцогства Дос, часто подыгрывал сёстрам в их забавах. А Шарон, родившаяся позже в том же году, росла медленнее Виолетты и потому вечно исполняла роль малышки.

Приятные воспоминания вызвали на лице Виолетты улыбку. Шарон улыбнулась в ответ и добавила:

— Я так рада, что Виолетта встретила такого хорошего человека.

В этот момент прибыла карета. Помогая подруге сесть, Виолетта торопливо сказала:

— Я передам жене, чтобы она с вами связалась.

— Обязательно? Мой брат тоже беспокоится, как поживает Виолетта!

Получив несколько заверений, Шарон наконец уехала.

Виолетта подумала, как же хорошо, что она ещё жива. Она и не подозревала, что есть люди, которые время от времени вспоминают о ней.

Ощутив прилив сил, она уже собиралась вернуться в здание вокзала, когда к ней подошёл страж порядка и, сняв фуражку, поприветствовал её:

— Прошу прощения, господин. Могу я на минутку ваше удостоверение личности?

— Да, конечно. Что-то случилось?

— В предрассветные часы мы проводим выборочные проверки.

— А, понятно.

Виолетта кивнула и, достав бумажник, протянула удостоверение. Глаза стража округлились.

— Ох! Господин Винтер Блуминг. Простите, что не узнал! Мне очень жаль!

— Не вижу причин для таких извинений…

Не дослушав Виолетту, побледневший страж бросился наутёк. Пока она ошеломлённо смотрела ему вслед, проходивший мимо юноша заметил:

— Не повезло вам с утра пораньше.

Увидев недоумение на её лице, юноша пожал плечами.

— А, у меня отец тоже чужеземец. К счастью, я прошёл «проходной балл» — унаследовал и чёрные волосы, и чёрные глаза. А отца до сих пор иногда вот так останавливают для проверки документов.

Услышав слово «проходной балл», Виолетта догадалась о его значении, и её лицо посуровело.

Символом клана Карник, чужеземцев, осевших в Лакраунде, были серебряные волосы и серые глаза. Винтер унаследовал чёрные волосы отца и серые глаза матери.

Её муж обрёл достаточно власти, чтобы стражники бледнели при виде его имени, но так и не смог преодолеть «проходной балл» по внешности, чтобы избежать дискриминации.

*

Когда Винтеру было пять лет, его мать оставила его в закусочной и больше не вернулась.

С тех пор Винтер стал прислуживать её владельцу.

До двенадцати лет не проходило и дня, чтобы его не били. В том возрасте он сбежал из дома, где был слугой, и отправился в горы Вайделин, о которых слышал краем уха. Там он потратил все свои кровные сбережения на тележку кофейных зёрен. А затем, рискуя жизнью, пересёк горный хребет и направился к семье Блуминг.

Как-никак, от матери он слышал, что там живёт его отец. Увидев Винтера, пара растерялась, но выражение их лиц изменилось, когда они заметили за спиной мальчика тележку, гружённую кофейными зёрнами.

Пока он в одиночку пересекал горы, цена этих зёрен выросла в десять раз. Мальчик рано понял, как зарабатывать деньги.

Лакраунд стремительно менялся, и эпоха, когда всё решалось одним лишь статусом, подходила к концу. Чтобы и дальше верховодить знатью юга Лакраунда, Уохосонами, чете герцогов Блуминг нужны были деньги.

Однако единственным их талантом в обращении с деньгами было умение их тратить. Им в семье нужен был тот, кто точно понимал, как устроены финансовые потоки.

Придя к такому выводу, они решили тепло принять Винтера, и мальчик, в двенадцать лет впервые познавший стабильность, был полностью очарован.

С тех пор он всегда покупал любовь за деньги. Ведь те, кто стал ему родителями, продавали свою любовь за них.

И до сего года, когда Винтеру исполнилось двадцать семь, в этой торговле чувствами не возникало никаких проблем.

Сегодня же герцог и герцогиня Блуминг, поддерживавшие такие отношения, испытывали сильное беспокойство.

Их тревожила мысль, что Винтер, создав новую семью, покинет их. Эш был против, но, честно говоря, в их положении развод старшего сына не казался таким уж плохим вариантом.

Худшим сценарием было то, что супруги слишком сблизятся и покинут владения Блумингов. А что, если Виолетта нашепчет мужу, будто не стоит оплачивать все счета за родительские приёмы…

Кэтрин первой стёрла с лица тревогу и обратилась к мужу:

— Виолетта задерживается, не так ли?

— И не говори, — недовольно цокнул языком Джеймс.

— Я знал, что девчонка любит притворяться больной, но не думал, что она опоздает даже на мой день рождения.

— Скоро придёт. И... разве неправда, что у неё слабое здоровье?

— Врач сказал, что это симуляция.

— Но уже три года…

Кэтрин оборвала фразу на полуслове, и одна из дам рядом тихо прошептала:

— У них ведь нет детей.

— Это меня очень беспокоит, — вздохнула Кэтрин.

После её слов остальные гости тоже начали перешёптываться, уверенные, что причина бездетности кроется в Виолетте.

В этот момент у входа в банкетный зал воцарилась необычная тишина.

К ним шла Виолетта в ослепительно белом платье и с огромным бриллиантовым ожерельем, от которого, казалось, всё вокруг становилось светлее.

Подойдя к чете, она поклонилась.

— Простите за опоздание. Я сегодня особенно старалась подготовиться.

После короткого молчания Кэтрин растерянно произнесла:

— Виолетта, сегодня главный герой — мой муж, не слишком ли ты... броско оделась?

— Вы правы. Но это муж скупил для меня всё это и велел надеть.

С этими словами Виолетта демонстративно подняла левую руку, на которой красовались три браслета.

— Сказал, что обидится, если я хоть что-то сниму, так что у меня не было выбора.

Эш уже сообщил чете Блуминг, что Виолетта, должно быть, пожаловалась мужу, будто её заперли в чулане. Непривычно дерзкий тон и взгляд, которые были немыслимы для прежней Виолетты, заставили Кэтрин почувствовать угрозу.

Решив пока отступить, она улыбнулась.

— Что ж. Если Винтер так просил, ничего не поделаешь.

— Поздравляю с днём рождения, отец… господин.

Виолетта произнесла это скороговоркой, очаровательно улыбнулась и резко развернулась.

Поприветствовав кого-то, по этикету следовало дождаться ответа. Должна быть причина, по которой Виолетта просто так отвернулась. К тому же она появилась в совершенно неузнаваемом виде.

Супруги поняли, что у неё появилась какая-то опора, и погрузились в глубокую тревогу.

*

Винтер и не надеялся, что сможет поприветствовать всех с безупречной вежливостью, как это сделала бы Виолетта. Он считал, что лучший выход — это быстро отделаться от приветствий и сбежать.

Вскоре он пожалел, что надел это громоздкое ожерелье. Потирая шею, он обратился к сопровождавшему его Хайелю:

— Нельзя его снять где-нибудь?

— Конечно, нет. Думаю, если сложить все бриллианты в этом зале, они и вполовину не будут стоить столько же. Все сразу заметят.

— Да у меня скоро шея сломается.

Туфли жали, платье было неудобным, но ожерелье мучило больше всего. Хрупкой шее и плечам его жены, должно быть, нелегко было выдерживать такой вес.

— Теперь я точно понимаю, почему женщины не обвешиваются побрякушками.

Винтер потёр плечо и легкомысленно повертел головой.

Все взгляды были прикованы к нему. Особенно много было мужчин, которые смотрели на него как заворожённые, а потом, встретившись с его свирепым взглядом, испуганно отворачивались.

Его жена и так была красавицей, а в сиянии драгоценностей она, естественно, привлекала всеобщее внимание.

Раздражённый мужскими взглядами, Винтер сказал Хайелю:

— Найди-ка людей, с которыми Виолетта должна поздороваться. По-быстрому поприветствуем их и уйдём.

— Откуда же мне знать?

— Ровесницы моей жены, которые обычно приходят на чаепития к моей матери. Ты же должен знать их в лицо.

— Господин директор, вы ни разу не были на этих чаепитиях, откуда мне знать, кто их посещает?

— ...Я ни разу не был?

— Да. Ни разу.

Что ж, за одну ночь он узнал целых две причины для развода. Неплохой результат.

Винтер цокнул языком, вздохнул и закрыл лицо руками. Тогда Хайель предложил:

— Попробуйте просто встретиться с кем-нибудь взглядом. Если вы знакомы, собеседник сам заговорит.

— Другого выхода нет.

Винтер, который терпеть не мог подобные светские мероприятия, скрепя сердце начал искать взглядом женщин своего возраста и улыбаться им.

Однако большинство лишь слегка кивали и улыбались в ответ, а некоторые и вовсе делали вид, что не замечают его.

Найти кого-то, кто был бы близок с Виолеттой, никак не удавалось.

Не может быть, чтобы у неё совсем не было близких подруг. Сколько денег он вложил в чаепития, которые устраивала его мать!

Винтер немного пожалел, что каждый раз, когда жена просила его побыть с ней на приёме, он отмахивался от неё, как от ребёнка, и ставил свои дела превыше всего. Он никогда не видел жену на приёмах, а потому понятия не имел о круге её общения.

Постепенно теряя терпение, Винтер сказал Хайелю:

— Видимо, никого из её знакомых здесь нет. Может, просто уйдём?

— Да что вы, сегодня здесь собрались все Уохосоны. Не может же госпожа быть призраком…

На юге Лакраунда тех, кого на вечеринках игнорировали, называли «призраками». Раньше так говорили о людях, которые с трудом добивались приглашения и тщетно пытались завести связи, но со временем это слово стало обозначать непопулярных и всеми избегаемых людей.

Слово «призрак», похоже, задело его за живое. Подумав немного, Винтер сказал Хайелю:

— Выйди-ка отсюда.

— Что? Зачем?

— Просто выйди на минутку. Вернёшься через полчаса.

Хайель с недоумением покинул банкетный зал.

Вернувшись через тридцать минут, он спросил Винтера:

— Зачем вы просили меня выйти?

— ...Никто не заговаривает со мной.

— Что?

— Никто не подходит поговорить с моей женой.

Только после этих слов Хайель огляделся по сторонам.

Прошёл уже час с тех пор, как они вошли, но из множества гостей семьи Блуминг ни один человек не подошёл к Виолетте первым.

Винтер тут же развернулся и вышел из зала. Хайель поспешил за ним, на бегу спрашивая:

— Куда вы?

— Куда я ещё могу идти? Искать жену. Поторопись, пока не ушёл последний поезд.

Винтер ускорил шаг.