— Какие превосходные места.

Услышав слова Виолетты, обращённые к Марен, Уинтер, взглянув на неё, согласился:

— Мне очень нравится.

Их восторженная реакция вызвала у Марен довольную улыбку.

— Если была совершена ошибка, её нужно загладить. Я не забыла ни о проступке семьи Хестон по отношению к вам, госпожа, ни о вашей любезности, сэр, — произнесла Марен мягким, но твёрдым тоном и вернулась на своё место.

Когда она ушла и время приблизилось к полуночи, позади супругов раздался голос:

— Уинтер.

Это был голос Кэтрин Блуминг.

Виолетта взяла за руку недовольного Уинтера и тихо прошептала:

— Они могут не первыми предложить рукопожатие, ведь у вас плохие отношения. Если так, ты должен силой удержать его руку.

— …Разве это не будет грубо?

— Как можно не быть грубым, пытаясь отнять титул, который тебе не хотят отдавать?

От тихого голоса Виолетты Уинтер почувствовал, как забилось его сердце. Он подумал, что если она этим тихим, но непреклонным голосом прикажет ему что-либо, у него не останется иного выбора, кроме как подчиниться.

Пока Уинтер витал в облаках, подошедший вплотную Джеймс Блуминг протянул ему руку для рукопожатия.

— А, вот ты где, Уинтер. Пойдём поприветствуем господина Карзана.

…

Уинтер посмотрел на Виолетту с таким видом, будто спрашивал: «И что теперь делать?»

Виолетта не отличалась изворотливостью и не сразу нашлась, что ответить на столь быструю перемену в поведении герцога и герцогини Блуминг.

Главы семейств обычно находили своих наследников и подводили их к главному лицу Церемонии наследования, чтобы представить. При виде такого оппортунизма со стороны четы Блуминг губы Виолетты сжались в тонкую линию. В то же время её охватил озноб от осознания того, насколько велико влияние Уинтера, раз они сдались так быстро.

Когда Уинтер с раздражённым видом всё же пожал протянутую руку, Джеймс обхватил её обеими ладонями и подошёл к Карзану Хестону.

— Господин Карзан.

— А, добро пожаловать.

Карзан вежливо поприветствовал их, и Джеймс представил Уинтера:

— Это мой сын, Уинтер Блуминг.

Услышав это, Карзан невольно нахмурился. Уинтер тоже выглядел ошарашенным, но Карзан всё же первым протянул руку.

— Снова увиделись.

— Как неловко. Видеть того, кто пытался жениться на моей жене.

От язвительного замечания Уинтера вздрогнули и Карзан, и Джеймс. Стоявшая чуть поодаль Виолетта вздохнула. Она столько раз учила его не поступать так, но он не слушал.

Пока она с тревогой наблюдала за Уинтером, словно за малым дитя у воды, к ней обратилась Кэтрин.

— Виолетта, как поживаешь?

— Да, хорошо.

— Мой муж убедил родственников из семьи Блуминг принять Уинтера в качестве наследника. Я тоже приложила к этому руку, как и моя семья.

…

— Теперь ты довольна?

Кэтрин посмотрела на Виолетту глазами, полными гнева. Виолетта молча взглянула на Уинтера, а затем покачала головой.

— Нет.

— Что?

— Мой муж, может, и удовлетворится этим и прекратит сворачивать дела на юге. Но я — нет. Я… — Виолетта пристально посмотрела на неё и продолжила: — Я и впредь не смогу вас простить. Да и причин для прощения нет. Вы ведь никогда не просили у меня прощения.

— Что же мы тебе такого сделали?

От её бесстыдных слов Виолетта опешила.

— Последние три года вы держали меня в изоляции и обманом заставляли верить, что у меня есть ребёнок.

На это Кэтрин элегантно улыбнулась.

— А ты, оказывается, мастерица выставлять других в дурном свете. Вот и наш сын поддался твоим речам и порвал с нами все связи.

…

— Виолетта, да кто здесь может быть хуже тебя, вбившей клин между родителями и сыном?

Виолетта вспомнила слова Уинтера. О том, что легко резко увеличить расходы, но очень трудно их хоть немного сократить.

Всё было именно так. Вместо того чтобы умерить свои траты, они предпочли потерять всякий стыд.

Кэтрин продолжила:

— Мы не считаем, что поступили с тобой так уж плохо.

— Вы оба довели меня до смерти.

Голос Виолетты оставался спокойным, но её взгляд был холоден, как у божества, вершащего суд. Улыбка медленно сползла с губ Кэтрин.

— Прекрати. Ты всё так же любишь преувеличивать.

— Я никогда не преувеличивала.

— В любом случае, мы уже решили сделать Уинтера наследником. Мне жаль Диева, но что поделать. У этого ребёнка есть то, что нам дорого.

…

— Отношения между родителями и детьми не так-то просто разорвать. Наши постепенно восстановятся. Так что тебе лучше смириться или уйти, если не нравится. И не пытайся снова нас поссорить.

Голос Кэтрин был твёрдым и довольно громким, так что их перепалку слышали даже окружающие.

Слушая её, Виолетта подумала, что сейчас она хотела бы быть такой же, как Уинтер, и с лёгкостью изрыгать проклятия.

Впрочем, даже если бы и так, она, вероятно, не смогла бы так грубо обойтись с теми, кого Уинтер считал родителями и кому доверял по меньшей мере с двенадцати лет.

— Теперь мой муж — в первую очередь мой муж, а уже потом ваш сын. И я не позволю вашим отношениям восстановиться, — сказала Виолетта и, твёрдо глядя на Кэтрин ясными глазами, добавила: — Мой муж накопил огромное состояние и продолжит его приумножать. А вы больше не сможете этим пользоваться. Хотя у вас был такой шанс.

— Виолетта!

— Мой муж верит мне, — решительно произнесла Виолетта и посмотрела на Уинтера. Он прервал разговор и обернулся к ней.

Виолетта пробормотала:

— Мы больше не супруги, чей брак основан на деньгах и власти. Я люблю своего мужа, а он любит меня. Теперь мы… обычная пара.

Затем она отвела взгляд от Уинтера и снова посмотрела на Кэтрин.

— Так что попробуйте ещё раз. Принесите снова то ужасное лекарство. Мы больше не расстанемся так же легко, как прежде. Я больше не одна в изоляции на юге. И пусть я больше не принцесса, это не значит, что у меня нет никакой силы.

Почувствовав в её словах неведомую угрозу, Кэтрин невольно замолчала.

В этот момент к жене подошёл Уинтер, шаги которого звучали совсем не так, как у других аристократов.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто посмотрела, как ты справляешься.

— Отлично справлялся.

Ответив, Уинтер притянул жену за руку, пряча за своей спиной, и свысока посмотрел на Кэтрин.

— Что вы опять наговорили моей жене? У неё неважный вид.

— Это Виолетта говорила. Сказала, что не позволит тебе с нами примириться.

Кэтрин тут же донесла на неё Уинтеру, и непреклонная до этого Виолетта смутилась. Подумав, что её слова были слишком категоричными, она хотела было объясниться перед Уинтером, но тот, нахмурившись, заговорил сам.

— Меня не интересуют ваши дела, я лишь хочу получить свой титул. И на юг я тоже не поеду.

— Уинтер…

— Вы, должно быть, заняты, вам пора?

Уинтер кивком указал на других людей, всем своим видом показывая, чтобы они убирались, и Кэтрин, не в силах вымолвить и слова, удалилась. Виолетта вздохнула и потянула Уинтера за руку.

— Не расстраивайся так сильно.

— С чего бы мне расстраиваться? Они ведь отдают мне титул.

— И всё же… Ах да, если ты станешь наследником, что будет с делами на юге?

— Что так, что эдак, результат был бы один и тот же. Ненужные предприятия я закрою, а нужные оставлю. Конечно, теперь, когда я наследник, будет проще сделать это естественно.

— То есть твои слова о том, что ты свернёшь все дела…

— Были блефом. Разве в бизнесе не главное — это напор?

Услышав такой бесстыдный ответ, всегда прямолинейная Виолетта выглядела потрясённой.

— Значит, ты с самого начала собирался закрыть часть предприятий, даже если бы получил титул.

— Зато теперь у меня появился шанс стряхнуть с себя всех этих убыточных пиявок из семьи Блуминг, что присосались ко мне, — невозмутимо ответил он и подло усмехнулся.

Виолетта вспомнила, что всякий раз, заключая пари с Уинтером, она чувствовала себя проигравшей.

И только теперь она поняла, что это было не просто ощущение — Уинтер предлагал ей такие пари, в которых он выигрывал, даже проигрывая.

*

Вскоре пробил колокол, возвестивший о наступлении полуночи, и Церемония наследования началась.

Уинтер впервые присутствовал на столь важном для высшей знати мероприятии, поэтому изо всех сил старался слушать Виолетту. Но как бы он ни старался, по сравнению с другими аристократами, которых обучали этикету чуть ли не с рождения, он всё равно выглядел несколько… вызывающе.

Свет в большом зале погас, и Карзан Хестон широкими шагами направился к ожидавшему его священнику. У него была рыцарская походка Лакраунда: он шёл, не двигая плечами. Подойдя, Карзан принял из рук священника фамильную реликвию дома Хестон — меч, инкрустированный бриллиантами.

Виолетта невольно обернулась на Эша Лоуренса, который изначально планировал стоять на месте этого священника, получив её в качестве награды. Как и ожидалось, лицо его выражало крайнее недовольство.

И он тоже посмотрел на Виолетту взглядом, полным гнева.

Виолетта невольно улыбнулась. Было по-детски, но она чувствовала себя победительницей. Всю жизнь старший брат подавлял её во всём, поэтому это чувство победы было особенно приятным.

А за ним стояла её мать, Элла Филиче.

Она вытирала слёзы платком — вероятно, её печалило, что Церемонию наследования проводит священник, а не её сын.

При виде этого чувство победы сменилось горечью поражения, но в этот миг талию Виолетты обвила рука Уинтера.

— Сосредоточься, принцесса. А то Карзан Хестон обидится.

— Уи-Уинтер! В таком священном месте…

— Что? Сама ведь отвлекалась, — сказал Уинтер с ноткой озорства, бросил взгляд туда же, куда смотрела его жена, а затем развернул её обратно лицом к алтарю.

Хотя свет был потушен везде, кроме места, где стояли священник и Карзан Хестон, так прижиматься к ней было явным нарушением этикета. К тому же, если включат свет, сколько же пойдёт пересудов.

Виолетта, покраснев, попыталась убрать его руку, но он не отпускал. Более того, его губы коснулись её затылка и тут же отстранились.

Виолетта едва не вскрикнула и зажала рот обеими руками. Мысли о матери, брате и даже о недавней встрече с герцогом и герцогиней Блуминг мгновенно вылетели у неё из головы.

— Как ты мог сделать такое в подобном месте… — произнесла Виолетта дрожащим голосом, чувствуя его улыбку.

Вскоре его рука соскользнула с её талии.

В этот самый момент, очень вовремя, послушники с факелами начали снова зажигать светильники. Вздохнув с облегчением, Виолетта обернулась к Уинтеру, и её глаза расширились. Она достала платок и вытерла с его губ блёстки.

— Ах, право слово. Я никогда не встречала таких, как ты.

В ответ на её ворчание Уинтер улыбнулся. Затем, почувствовав на себе чей-то взгляд, он повернул голову и увидел Карлсона. Сейчас он не смотрел на них, но было очевидно, что мгновение назад его взгляд был прикован к ним.

Виолетта проследила за взглядом Уинтера и заговорила:

— У Карлсона… с собой пистолет.

— Среди сотрудников Каниксы тоже есть те, кто пришёл с оружием.

— Но ведь среди них нет никого настолько же неуравновешенного?

— Наркоманов точно нет, — бросил Уинтер и, задумавшись, нахмурился, словно его что-то обеспокоило.