Вернувшись в свою спальню, Уинтер принялся приводить в порядок тело, которым Виолетта целый день распоряжалась по своему усмотрению.

Уинтер никогда не пренебрегал своей внешностью. Хоть он и не гнался за модой, но всегда был гладко выбрит, носил идеально скроенную по фигуре одежду и тратил немало времени на укладку волос.

Он осознавал, что его внешность — ценный актив. В погоне за деньгами он не гнушался ничем, так почему бы не пустить в ход и своё обаяние?

Закончив сборы, Уинтер вышел из комнаты. Обычно он, не оглядываясь, сразу бы отправился по делам, но сегодня его всерьёз беспокоила Виолетта.

Менструальная боль, которую он испытал впервые, была просто ужасной. Вдобавок настроение испортилось до такой степени, что хотелось швырять всё подряд и кричать во всё горло.

Как его жена всё это терпела — уму непостижимо.

Уинтер уже собрался было уходить, но раздражённо развернулся.

— Чёрт, дел по горло.

Бросив это Лулу, он велел ей открыть дверь. Войдя, он увидел, что Виолетта, приняв лекарство, крепко спала.

Уинтер опустился на колени у кровати и молча посмотрел на неё.

— Виолетта.

Она спала так глубоко, что, казалось, не слышала его. Уинтер продолжил:

— Не болей.

Он кончиками пальцев отвёл прядь её волос за маленькое ушко и добавил:

— И не думай уходить из моего дома. Просто живи со мной.

Сказав это, он ещё некоторое время смотрел на лицо жены, а затем поднялся. От какого-то непривычного, щекочущего чувства он потёр шею и проворчал:

— Посмотрел на неё, и теперь на работу идти не хочется, странное дело.

Когда он вышел, у кареты его уже ждал Хайель.

— Почему вы так долго? — спросил тот.

— А тебе-то что?

Уинтер плюхнулся на сиденье, и Хайель протянул ему приглашение.

— В этом году в Кантусе снова пройдёт благотворительный вечер.

Кантус — это монастырь в южно-центральной части Лакраунда.

Монахи Кантуса ежегодно устраивали небольшой благотворительный вечер, а в благодарность за пожертвования дарили вино собственного производства. Уинтер, однажды попробовав это вино, загорелся желанием заполучить его. В идеале он хотел добиться эксклюзивных поставок для нового первоклассного отеля, который строился в столице.

Но сколько бы денег у него ни было, достать это вино оказалось невероятно трудно.

Проблема заключалась в том, что Уинтер был на ножах с этикетом. Монахи Кантуса, многие из которых принадлежали к королевским родам, были весьма высокомерны и требовали безукоризненного соблюдения приличий. Хайель заговорщически прошептал:

— А что если, господин, наша молодая госпожа… знает, как вам поменяться телами.

— …Предлагаешь попросить её поменяться со мной только на один вечер?

— Вы ведь уже думали об этом, не так ли?

— Думал, конечно.

Уинтер на мгновение задумался и ответил:

— Я за всю жизнь ни разу не сходил с ней ни на один вечер. С чего бы ей соглашаться на мою просьбу теперь? Особенно когда дело идёт к разводу.

— Да, это правда…

— Поехали, — велел Уинтер, мотнув подбородком.

После этого он погрузился в раздумья, снова и снова прокручивая в голове слова Хайеля.

Причина их обмена телами крылась в нём самом — в его крови, смешанной с кровью клана Карник. И всё же было очевидно, что способ знала именно Виолетта.

«Что же это за способ?»

Он пытался найти зацепку, мысленно восстанавливая в деталях самый первый случай, когда они поменялись телами.

*

— Ах, как не хочется домой, — проговорила Виолетта, потягиваясь после сна.

Глядя в окно, залитое приятным солнечным светом, Виолетта вспомнила Эша и госпожу Кэтрин, которые заперли её в чулане.

Похоже, Уинтер ушёл с вечера, даже не попрощавшись, чтобы найти её, а значит, на этот раз ей так просто не отделаться.

Но Виолетта помотала головой, стараясь не поддаваться страху раньше времени.

Приподнявшись, Виолетта увидела на столе башню из шоколада и удивлённо склонила голову. Она подошла поближе, поплотнее запахивая халат, и отломила одну круглую шоколадку из многоярусной конструкции.

— …Что это?

Недоумение Виолетты сменилось лёгким испугом, и в этот момент в спальню вошла Лулу.

— Проснулись? Вы вчера целый день проспали, видимо, лекарство было сильное.

Виолетта обернулась и увидела в руках Лулу ещё один торт.

— Что всё это значит?

— Секретарь Хайель оставил шеф-повару деньги на десерты. Не знаю, сколько он дал, но этот сумасшедший не знает меры и наготовил целую гору сладостей. И кому это всё есть? А ведь это ещё не всё.

— Это ещё не всё?

— Конечно! Он собирался выбросить всё, что хоть немного помялось, так что сотрудники отеля съели это вместо завтрака.

Лулу недовольно проворчала. Глядя на шоколадную башню и торт, Виолетта подумала, что ей определённо нужен кто-то, с кем можно было бы всё это разделить. Она села за стол и сказала:

— Я хочу тайно отправить телеграмму. Чтобы никто не узнал.

— Тайно? А в чём дело?

— Дело в том, что… моя подруга, можно сказать, сбежала из дома, и её никто не должен найти.

— Подруга госпожи сбежала из дома? Какая шалунья!

Лулу весело рассмеялась.

*

После завтрака Виолетта сразу же отправилась к матери.

Полчаса в карете — и она была у особняка, где жила Элла, на территории поместья Филиче.

Там же жил и Эш, а поле, на котором он для вида занимался земледелием, находилось прямо перед домом.

Когда карета остановилась и из неё вышла дочь, госпожа Элла Филиче вышла встретить её с сияющим лицом.

— Виолетта, какими судьбами?

— Простите, что долго не навещала вас, матушка.

Виолетта поклонилась, и Элла спросила:

— Пройдёшь в дом выпить чаю?

— Может, лучше прогуляемся? Покажите мне окрестности.

— А это хорошая мысль, — улыбнулась Элла.

Они пошли по прогулочной тропе, огибавшей особняк.

— Простите, что так редко приезжаю, — сказала Виолетта.

— Теперь ты принадлежишь семье Блуминг, как ты можешь часто бывать здесь?

Элла продолжила своим неизменно мягким, спокойным голосом:

— У тебя всё хорошо, о тебе беспокоиться не о чем. А вот что делать с нашим бедным Эшем…

— С братом, кажется, тоже всё в порядке.

Когда Виолетте было десять, её старший брат умер. Элла и до этого души не чаяла в сыновьях, но после трагедии её привязанность к оставшемуся сыну переросла в одержимость. Виолетта понимала мать. Ранняя смерть старшего брата словно расколола мир Эллы надвое.

Элла продолжила с горечью в голосе:

— В порядке? Этот мальчик отказался от трона, который должен был принадлежать ему по праву. Как только подумаю о том, что у него на душе…

— …Матушка, мне тоже бывает тяжело.

— Но ты ведь всегда прекрасно справлялась сама.

Дело было не в том, что она прекрасно справлялась сама, а в том, что ей просто приходилось со всем справляться в одиночку.

Виолетта прикусила губу и продолжила тихим голосом, так похожим на материнский:

— Мой муж, уходя из дома, никогда не говорит, когда вернётся, а вся знать Юга меня ненавидит. Я так устала…

— Виолетта, — Элла вздохнула, словно не желая слушать. — Но это ведь можно исправить, если ты будешь лучше относиться к окружающим. Кого тут винить?

— …

Судя по реакции матери, если Виолетта не будет безвылазно сидеть в поместье Блумингов, это так или иначе создаст проблемы для Эша. В такой ситуации просить мать о помощи было уже бессмысленно.

Нельзя сказать, что Элла не любила дочь, но она ей и не сочувствовала. Единственным, кто заслуживал её жалости, был Эш.

Иногда Виолетте хотелось, чтобы и её мать хоть немного пожалела.

*

Виолетта вернулась в отель с тяжёлым сердцем.

К счастью, её ждала новость, способная поднять настроение.

Это была телеграмма от подруги детства, Шарон.

Подруга звала её в цветочный сад Огель, к югу от столицы, где они часто играли в детстве. Виолетта взяла вещи, заранее собранные Лулу, и вместе с ожидавшим её Флипом покинула отель.

Как только Виолетта прибыла в сад Огель, Шарон издалека с радостным криком бросилась ей навстречу.

— Виолетта!

— Шарон!

Хотя Виолетта виделась с Шарон совсем недавно, для самой Шарон это была первая встреча за долгое время, поэтому она бурно выразила свою радость и крепко обняла подругу за талию.

— Сколько лет, сколько зим!

— Ого, Шарон… как ты выросла.

Шарон, которая в детстве была совсем малышкой, незаметно переросла Виолетту. Находясь в теле Уинтера, она этого не замечала, но, вернувшись в своё, сразу ощутила разницу.

Шарон потянула Виолетту за руку.

— Пойдём, бабушка ждёт.

— Я и вправду давно её не видела.

Владелицей этого сада была бабушка Шарон по материнской линии, Энна Тесия Огель.

У Энны всегда было суровое выражение лица, и говорила она так же отрывисто, но Виолетта прекрасно знала, какой доброй она была на самом деле.

С трудом отцепив повисшую на ней Шарон, Виолетта вошла в особняк, где Энна встретила их ворчливым замечанием:

— Вы, должно быть, удивлены, госпожа, что внучка моя ничуть не повзрослела за столько лет.

— Говорите со мной проще, пожалуйста!

— Теперь ты взрослая, обращаться на «ты» было бы невежливо.

Энна возразила, но, заметив расстроенное лицо Виолетты, сдержанно улыбнулась.

— Но раз уж ты настаиваешь, ничего не поделаешь. Только тогда и ты зови меня бабушкой, как раньше.

Услышав это, Виолетта с облегчением улыбнулась.

— Да, хорошо.

*

Для Виолетты, обожавшей цветы, прогулка по саду была лучшим времяпрепровождением.

Хотя лето уже началось и сад утопал в зелени, она и без цветов знала, где какое растение. Шарон с гордостью сказала Энне:

— Виолетта знает все цветы на свете, правда, бабушка? Говорю же, она даже сорняки все по именам знает!

— Это правда, но не понимаю, почему хвастаешься ты.

— Я горжусь своей подругой!

— Вот как? Ну, тогда можешь и погордиться.

От их похвалы Виолетта смутилась.

Флип расстелил под сенью глициний покрывало, красиво разложил принесённые десерты, и три женщины, усевшись в кружок, начали своё маленькое цветочное пиршество, ведя неспешную беседу. За разговорами они и не заметили, как солнце начало садиться.

В этот момент к ним подбежала взволнованная служанка.

— Г-госпожа! Случилась беда! Прибыла повозка с цветами для завтрашнего банкета, но, видимо, в дороге что-то случилось — все цветы завяли и никуда не годятся!

Услышав это, Энна растерялась.

— Какая досада, розы в саду уже отцвели… Банкет в цветочном саду, но без цветов. Гости будут разочарованы.

Всегда такая невозмутимая, Энна выглядела подавленной. Если уж на её лице появилось такое выражение, значит, на душе у неё было совсем тоскливо. Заметив, что Виолетта сочувствует ей едва ли не больше, чем она сама себе, Энна осторожно спросила:

— Может, ты знаешь, что можно сделать, Виолетта?

— Ах, тогда… почему бы не изменить тему банкета на «Летний сад»? Я видела, что у вас пышно цветут цветы-ракушки, они такие милые. Можно украсить ветви с листьями зелёными лентами, а в прозрачные напитки, вроде белого вина, добавить зелёный виноград или оливки, чтобы создать атмосферу летней ночи.

Энна молча слушала воодушевлённую Виолетту, а затем невзначай спросила:

— Скажи, лорд Уинтер умрёт, если тебя не будет дома хотя бы один день?

Виолетта с улыбкой покачала головой, и Энна поднялась.

— Оставайся на ночь. Если поможешь мне, я щедро тебя вознагражу. Хотя не уверена, что есть что-то, чего у тебя нет.

— Я бы хотела получить плату. Мне всегда хотелось самой заработать деньги.

— Бабушка, и я! Я сбежала из дома, у меня совсем нет денег! — встряла Шарон.

Энна кивнула.

— Что ж, давайте за дело.

С этими словами Энна, словно куда-то торопясь, быстро направилась к особняку. Глядя ей вслед, Виолетта повернулась к Флипу.

— Флип, прошу, отправь моему мужу телеграмму, что я остаюсь на ночь в саду Огель… — начала было Виолетта, но на полуслове умолкла.

Она вспомнила слова матери: «Кого тут винить, если муж не приходит домой?» Внезапно её охватило чувство обиды.

За три года не было ни единого раза, чтобы Уинтер вернулся домой, а её там не оказалось. Он никогда не предупреждал о своём приходе, а она всегда просто ждала.

Виолетта покачала головой.

— Скорее всего, он не вернётся, так что нет нужды оставлять сообщение. Если вдруг он приедет в отель и спросит обо мне, Лулу сама с нами свяжется.

— Да, я тоже так думаю.

Флип с готовностью кивнул. Кажется, он понял, что на душе у Виолетты.

«Пусть и он почувствует, каково это — ждать человека, не зная, когда он вернётся…»

С этой мыслью Виолетта пошла за Энной и Шарон. Для неё, всегда сообщавшей мужу о своих планах, вне зависимости от того, интересовало его это или нет, такой поступок был настоящим бунтом.