— Я люблю тебя.

Когда она повторила это ещё раз, Уинтер прерывисто вздохнул и ответил:

— Я с утра пораньше умру от сердечного приступа.

— Мне перестать?

— Я преувеличиваю. Человек не настолько слаб, чтобы умереть от такого, так что продолжай.

Уинтер, немного придя в себя, притянул Виолетту к себе. Его раны ещё не зажили, и, когда Виолетта попыталась отстраниться, он легко поднял её и усадил к себе на колени.

— Теперь я перестану, — сказала Виолетта.

— Продолжай, — пробормотал Уинтер, уткнувшись лицом ей в грудь. — Говори, говори мне это снова и снова.

В ответ на его мольбу, в которой он беспрестанно искал подтверждения её чувств, Виолетта осторожно погладила Уинтера по волосам и вновь и вновь прошептала слова любви.

Супруги уснули в одной постели, и стена, возникшая между ними после стрельбы, слегка дала трещину.

Однако перед Уинтером всё ещё стояли две проблемы. Сердце, которое нужно было проверить, позвав Халина. И…

«…Потому что она меня любит».

Он всё ещё не мог избавиться от мысли, что за любовь нужно платить деньгами, а потому ему предстояло отплатить за это совершенно неосязаемое чувство, которое дарила ему Виолетта. Он должен был найти что-то, что удержало бы её любовь рядом.

Конечно, Уинтер понимал, что любовь Виолетты отличается от всего, что он знал прежде.

Но убеждения, с которыми он прожил двадцать девять лет, не могли измениться в одночасье.

Ему оставалось лишь стараться поступать в соответствии с тем, что он уже осознал.

К счастью, он уже достаточно вырос, чтобы хотя бы понять: нужно купить ей то, чего она по-настоящему хочет.

***

Проведя месяц на Севере, супруги отстали от графика, и у них накопилось много дел.

Уинтер, закончивший сборы первым, присел на стул в гардеробной Виолетты, пока та одевалась, и спросил:

— Так куда ты сегодня собираешься?

— Перед семейным советом нужно встретиться со старшими. У них сегодня званый обед, так что нужно идти.

— Во сколько за тобой заехать?

— Приезжай часам к пяти.

Пока Виолетта говорила, Джен примеряла к её ушам серьги, подбирая их к платью. Глядя на Виолетту в нежно-бирюзовом платье, Уинтер подумал, что его жене, без сомнения, идёт даже осень.

— Надень рубиновые.

Джен с сожалением ответила на его вмешательство:

— Ах, мне тоже нравятся рубиновые, но эти золотые серьги-бабочки…

— Рубины выглядят роскошнее. Раз уж идёшь на битву, нужно надеть что-то поярче.

— И правда. Ах, почему же Молодая госпожа у нас только одна? Будь их две, можно было бы надеть обе пары сразу…

На печальный голос Джен Виолетта смущённо извинилась: «Прости», — а Уинтер с серьёзным лицом пробормотал:

— …Гениальная мысль.

— Что? Уинтер, что ты сказал?

— Ничего. Продолжайте.

Уинтер небрежно махнул рукой и откинулся назад.

Когда он ждал снаружи, пока Виолетта соберётся, его раздражало, что это занимает так много времени. Но наблюдая со стороны, он прекрасно понял чувства Джен. Примерять то одно, то другое, вволю возиться с его женой — конечно, это займёт много времени. Будь он на месте служанки, он бы весь день не выпускал Виолетту из дома, наряжая и украшая её только для себя.

Наконец выбрав серьги, Джен отстранилась со счастливым выражением лица.

— И чего я сомневалась? Рубины подходят идеально.

— Спасибо, Джен. Сегодня мне тоже всё очень нравится.

Глядя, как она ласково благодарит служанку, Уинтер цокнул языком. Возможность возиться с ней целый день, да ещё и получать за это благодарность… На мгновение ему показалось, что быть служанкой лучше, чем мужем.

Виолетта лёгкими шагами подошла к Уинтеру и спросила:

— Ты ждал, чтобы проводить меня?

— Да.

Уинтер взял её руку и обвил ею свою, а другой рукой поднял туфли, которые принесла Джен. Затем, кивнув на её домашние тапочки, он дразняще произнёс:

— Ты специально осталась в тапочках, потому что боишься, что я снова понесу тебя на руках, если ты наденешь туфли?

— Верно.

— Какая милая.

Они прошли по коридору к карете. Когда Виолетта поднялась в экипаж, который должен был отвезти её в город, Уинтер взял её ступню в свои руки и надел на неё одну туфельку, а затем и вторую.

Виолетта, уже начавшая воспринимать это как должное, вдруг спохватилась и огляделась по сторонам. Не только она, но и остальные слуги, казалось, привыкли к этому зрелищу и даже не пытались отвести взгляд.

Виолетта наклонилась и прошептала Уинтеру:

— …Ты постоянно надеваешь на меня туфли, и теперь все воспринимают это как само собой разумеющееся.

— И что с того?

— Из-за тебя я и сама к этому привыкла. Что, если ты сделаешь так за пределами дома?

— Люди решат, что раз я низкого происхождения, то слуга — моё истинное призвание.

— Уинтер.

— Шучу. Я же тебе не посторонний мужчина. Если кто-то косо посмотрит на мужа, надевающего жене туфли, то это с ним что-то не так. И неважно, аристократ он или кто-то ещё.

С этими словами Уинтер, опёршись о карету, поставил её ногу на своё бедро, твёрдое, как у скаковой лошади, аккуратно завязал ленточку и лишь затем опустил её ногу. Затем он помахал ей рукой и направился к своей карете.

Вскоре в карету села Джен, и они тронулись. Виолетта, с всё ещё алеющими щеками, спросила:

— Это, наверное, выглядит не очень хорошо?

— Что именно, Молодая госпожа?

— То, как он надевает на меня туфли.

— Ой, да он вам и одежду гладит.

— …Я так и думала. Сегодня тоже он гладил?

— Да. Сказал, что теперь по особым случаям всегда будет гладить сам Господин.

Виолетта глубоко вздохнула. Она была благодарна, но в то же время ей было стыдно. Однако ей это не было неприятно, поэтому она не могла решительно запретить ему…

***

Тем временем карета Виолетты прибыла к старинному ресторану на побережье, в восточной части столицы.

Раз в три месяца члены семьи Лоуренс, у кого совпадали графики, обедали здесь. На этих встречах обсуждались и решались важные государственные дела. Виолетта вернулась в столицу именно сегодня, чтобы присутствовать на этом обеде.

Прибыв на место, Виолетта вышла из кареты и, болтая с Джен о том о сём, поднялась на третий этаж, где обедали члены семьи Лоуренс.

Как только Виолетта вошла в зал, все, кто тихо трапезничал, обернулись к ней. Джен, испугавшись гнетущей атмосферы, поспешно поклонилась и ушла.

Эш, который всегда присутствовал на этих обедах, сидел во главе стола и, заметив её, скривился в недовольной гримасе.

Первой к Виолетте подошла её тётя, Гарриет.

— Виолетта, давно не виделись.

— Здравствуйте, тётушка.

— Да… Я в общих чертах слышала от госпожи Эллы Филиче, зачем ты пришла. Говорят, ты собираешься упразднить три места в совете, принадлежащих семье Лоуренс, включая и моё.

Голос Гарриет звучал отчётливо и величаво, словно она ничего не боялась в этом мире. Виолетта, в отличие от Уинтера, который в такой атмосфере задохнулся бы и сошёл с ума, почувствовала себя спокойно и ответила:

— Да. Я считаю, что это будет правильно с точки зрения морали.

— Вот как.

Мягкий голос Гарриет прервал резкий окрик. Это была двоюродная сестра Виолетты, Ариэлла.

— Тётушка! Не слушайте её! Что раньше, что сейчас, она была и остаётся упрямой и излишне принципиальной! С какой стати это правильно? И почему она решает? Кто она такая?!

В ответ на слова Ариэллы Виолетта посмотрела на неё и заговорила:

— А почему я не могу решать?

— Потому что это должен решать Эш.

Сказав это, Ариэлла посмотрела на Эша. Тот, словно это было само собой разумеющимся, даже не отреагировал и продолжил есть.

Виолетта молча смотрела на них двоих.

Даже после замужества Виолетты Ариэлла невозмутимо заявляла, что ей нравится Уинтер. Раньше у Виолетты не было сил злиться на это, но теперь всё изменилось. Она заговорила:

— Это по-настоящему невежливо, Ариэлла. Я тоже дочь покойного короля. И пусть королевской семьи больше нет, у меня всё ещё есть веское право голоса, и ты не смеешь мне дерзить.

От её твёрдых слов Ариэлла, всегда ведшая себя бесцеремонно, лишилась дара речи.

Виолетта окинула взглядом членов семьи Лоуренс, которые, словно ничего не произошло, спокойно продолжали обедать, и спросила:

— Есть ли здесь те, кто меня поддержит?

На её вопрос Эш наконец отложил столовые приборы.

— Виолетта, ты хоть понимаешь, куда пришла и какую чушь несёшь? Мне за тебя стыдно.

Тут же встрял другой двоюродный брат Виолетты, Джефф, обедавший рядом с Эшем.

— Он прав. Что за неприятности ты создаёшь? Прежде всего, ты, Виолетта, не Лоуренс, а Блуминг. Тебе здесь не место.

На это вместо неё ответила Гарриет:

— Джефф, в таком случае и я уже не Лоуренс.

От этих слов Джефф вздрогнул и ответил:

— Т-тётушка, это другое! Виолетта взяла фамилию Блуминг. И деньги тоже получила.

Однако слова Джеффа лишь навредили его же позиции. Все знали, что Виолетта пошла на жертву, получив эти деньги и выйдя замуж за безродного чужеземца-бастарда.

Гарриет с явным неудовольствием произнесла:

— Это лишь потому, что в момент её замужества королевская семья была распущена. Честно говоря, раз уж так всё сложилось, я поддержу Виолетту. Эти места в совете доставляют одни неудобства: приходится иметь дело с разными политическими интригами и лоббистами.

Услышав это, владелец ещё одного места, двоюродный дед Виолетты, Антони, поддержал её.

— Хорошо сказано, Гарриет. Я того же мнения. Сплошные неудобства.

Виолетта внимательно слушала их, изучая лица говоривших.

За исключением Ариэллы, которая была актрисой, никто не повышал голоса и не выказывал волнения. Вопреки опасениям Виолетты, голоса «за» и «против» разделились примерно поровну. Она впервые осознала, что члены семьи Лоуренс, на удивление, поддерживают её, законную наследницу.

Обед затянулся, и почти все высказали своё мнение.

Раздался стук в дверь. Виолетта открыла и увидела Джен, которая, кряхтя, втаскивала большую коробку.

— Молодая госпожа! Как раз вовремя вышел экстренный выпуск!

— Спасибо, Джен. Прости, что сегодня так много тебя гоняю. Я и сама не обедала, так что давай пообедаем в каком-нибудь хорошем месте.

— Ух ты! Ах, я знаю одно отличное место!

Джен с воодушевлением поставила коробку на стол.

Первым газету взял самый младший из двоюродных братьев, сторонник Эша — Аарон Лоуренс. Он пробежал глазами по статье и нахмурился. Затем повернулся к Виолетте и спросил:

— Это правда? Что брат Эш в сговоре с сэром Карлсоном присвоил часть имущества сестры Виолетты?

Услышав это, Эш наконец взглянул на газету.

— Да, это правда.

После ответа Виолетты Аарон с каменным лицом бросил газету на стол. Вскоре подошёл Эш, сохранявший внешнее спокойствие, но, как только он увидел газету, его лицо изменилось.

На первой полосе была напечатана расписка, подтверждающая, что Карлсон передал Эшу арендную плату, полученную с земель Лонг-Ривуд, которые уступил ему Уинтер.

Его лицо мгновенно исказилось, и он впился взглядом в Виолетту.

— Что это за шутки?

Виолетта встретила его взгляд и ответила:

— Это не шутки, а факты. И доказательства тоже есть.

— Когда я получил ту арендную плату, земля принадлежала королевской семье.

— Но ты, брат, делал вид, что занимаешься земледелием. Никто не знал, что ты каждый месяц получал такие большие деньги. Даже я.

Пока они разговаривали, Джен, дрожа от страха перед гнетущей аурой прирождённых аристократов, раздала каждому по экземпляру экстренного выпуска.

Виолетта одного за другим обвела взглядом сторонников Эша. Им даже солнечные лучи, отражавшиеся от её дорогих серёг и плясавшие на полу, казались актом агрессии.

С присущим ей самообладанием она шагнула к Эшу, сжавшему кулаки так, словно он готов был её убить, и прошептала:

— Я вышла замуж за дельца. Может, поэтому я больше не хочу заключать убыточные сделки, Эш.