Обед Виолетты затягивался. Её телохранители, которым случалось выпивать с Уинтером, рассказывали о нём то, чего она и не подозревала.

Сантор продолжил:

— После состязания господин обычно угощал всех выпивкой. Если дело было выгодное, он и сам изредка появлялся. Спортсмены пили немало, но господин пил куда больше.

— Это я знаю.

— Поэтому, когда мы советовали ему съездить на Юг, он всегда вспыхивал и отвечал, что должен сперва отбить впустую потраченные деньги. Но однажды…

— Однажды?

— Напившись, он сказал, что молодая госпожа его и за букашку не сочтёт.

Виолетта прикусила язык, но Сантор продолжил:

— Он сказал, что молодая госпожа словно не от мира сего.

— А... ах…

— А потом его понесло: и лицо у неё ангельское, и характер ангельский, и голос ангельский, и всё в том же духе. Говорил, что такому ничтожеству, как он, и приближаться к ней нельзя! Я тогда совсем не понял, почему он домой-то не возвращается! А на следующий день он так напился, что ничего и не помнил!

Сантор говорил с таким пылом, словно до сих пор не мог этого понять, и от его слов смущённая Виолетта залилась краской.

«Какой же он глупый», — подумала Виолетта. Её взгляд упал на Уинтера Блуминга, который стоял у входа в ресторан, оперевшись на спинку скамьи. Похоже, он приехал прямо из офиса. Матовый каштановый костюм сидел на нём великолепно.

Скамейка была для него слишком низкой, поэтому он не сидел, а, откинув голову, опирался на её спинку, демонстрируя свои длинные руки и ноги. Он смотрел на падающие листья, и при виде этого ослепительного мужчины Виолетта покраснела ещё сильнее. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Сказав своим спутникам не торопиться с обедом, Виолетта поднялась из-за стола.

— Любуетесь осенними листьями?

Услышав её голос, Уинтер обернулся.

— Ага.

— Удивительно. Я думала, тебе не нравится любоваться осенней листвой.

— Не нравится. Я смотрю, потому что это нравится тебе.

Уинтер выпрямился, и от его слов на лице Виолетты невольно проступила лёгкая улыбка.

— Вот как.

— Что это за обед до пяти вечера?

— Я слушала рассказы о тебе.

В голосе Виолетты послышались весёлые нотки, и Уинтер усмехнулся.

— Понравилось меня ругать?

— Я не ругала.

— Тогда ладно. Пойдём купим тебе одежду. Это платье выглядит неудобным.

Уинтер кивнул на её строгое платье, и она согласилась.

*

Они отправились в ателье в центре города.

Это было довольно известное в столичных кругах заведение, где, не считая владелицы-дизайнера, работало больше десяти человек. Оно обслуживало скорее буржуазию, чем аристократов, поэтому атмосфера здесь разительно отличалась от той, что царила в привычных для Виолетты светских салонах.

Виолетта с любопытством разглядывала платья, сшитые в совершенно новом, непривычном для неё стиле. Тут же с шумными приветствиями появилась хозяйка ателье.

— Боже мой! Неужели это принцесса Виолетта?

— Прошу, зовите меня госпожой.

— Ах, простите. Я так обрадовалась! Я слышала, будто бы светская жизнь вам наскучила, и вы перестали появляться в обществе.

— ...Обо мне ходят такие слухи?

Виолетта удивлённо округлила глаза.

Уинтер упрекнул её:

— Конечно, ходят. У тебя такой прекрасный сад, а ты вместо приёмов только и делаешь, что читаешь книги.

— Мне было не до этого.

— Какое «не до этого»? Ты просто не любишь приёмы. Будь ты их поклонницей, то с момента приезда в столицу устроила бы уже десяток.

Пока Уинтер говорил, хозяйка принесла облегающее платье на тонких бретельках.

Виолетта никогда в жизни не носила столь изысканных платьев, поэтому она сперва замялась, но любопытство взяло верх, и она решила примерить наряд.

Вскоре она вышла в белом платье с вырезом халтер. На плечи была накинута шаль из перьев. Посмотрев на себя в зеркало, Виолетта улыбнулась.

— Мне совсем не идёт, правда?

Хозяйка ателье решительно возразила:

— Вовсе нет. Если принцесса появится в таком наряде в свете, все аристократки тут же захотят себе такой же.

И впрямь, все — от работниц ателье до других посетительниц — смотрели на Виолетту как заворожённые.

В этот момент вернулся Уинтер, который куда-то выходил. Он бросил взгляд на платье Виолетты, тут же расплатился и открыл шкатулку, которую принёс с собой. Внутри оказалось ожерелье, густо усыпанное изумрудами.

— Купил на скорую руку, не знаю, подойдёт ли.

Услышав это, хозяйка ателье воскликнула в изумлении:

— Н-на скорую руку? Да оно же такое дорогое, что несколько лет лежало на витрине ювелирного, и никто не мог его купить!

Уинтер, словно ему было лень отвечать, проигнорировал её и спросил Виолетту:

— Ну как? Я просто подбирал его к платью, особо не глядя.

За его спиной послышались ошеломлённые вздохи сотрудниц: «Не глядя...»

Виолетта решила, что лучше поскорее уйти, чем читать ему нотации, и просто кивнула.

Уинтер надел ожерелье ей на шею. У него был отменный вкус — украшение идеально подошло к платью. Глядя в зеркало, Виолетта промолвила:

— Это гораздо лучше, чем выбрала бы я.

— Ещё бы. Я в своей жизни купил драгоценностей в сотни раз больше, чем ты.

Сказав это, Уинтер принялся осматривать Виолетту со всех сторон. Его пристальный, обжигающий взгляд заставил Виолетту смутиться. Быстро попрощавшись с персоналом ателье, она подтолкнула Уинтера к выходу.

Они вышли на оживлённую улицу, и взгляды прохожих тут же устремились к ним. Уинтер знал все закоулки столицы как свои пять пальцев.

Они прогулялись по улочкам, купили лёгких закусок и вошли в скромный театр под открытым небом. Здесь не было отдельных мест, так что, купив два одинаковых билета, они просто устроились на ступеньках.

Уинтер нашёл удобное место, расстелил большое покрывало и, заметив выражение лица Виолетты, усмехнулся, пожав плечами. Глаза Виолетты блестели от любопытства.

— Я впервые в театре под открытым небом. Только слышала о таких.

— Так нравится?

— Да. Спасибо, что привёл меня сюда.

Уинтер был доволен её счастливой реакцией. Они разложили фрукты, шоколад и напитки, словно на пикнике, и вскоре начался спектакль.

Уинтер посмотрел на стакан с водой, который дала ему жена, и проворчал:

— Притащиться в такую даль, чтобы пить простую воду.

— Никакого алкоголя, пока рана не заживёт. Что, если ты снова упадёшь в обморок?

Похоже, его жена заблуждалась, считая своим долгом оберегать мужа. Да, Уинтер был на волосок от смерти, но после месяца отдыха, не считая раны, он чувствовал себя даже лучше обычного. Но сколько бы он ни говорил об этом, Виолетта ему не верила.

Вдобавок ко всему, начавшийся спектакль оказался для него не самым приятным.

Пьеса рассказывала о жене неверного мужа. Каждый день женщина до блеска убирала дом в ожидании мужа, который всё не возвращался.

Когда на сцене героиня со счастливым лицом принимала подарок от мужа, который вернулся как ни в чём не бывало после трёх месяцев жизни с другой женщиной, Уинтер посмотрел на Виолетту и спросил:

— Я хоть раз отсутствовал три месяца?

— …

Виолетта не ответила. Уинтер, сгорая от беспокойства, залпом пил воду. А тут, как назло, героиня пьесы ещё и заболела.

Женщина отправилась к мужу на работу, чтобы сказать ему о больших счетах за лечение, и там узнала о его измене. Это стало для неё страшным ударом. Вскоре муж снова уехал, солгав, что отправляется в долгую командировку. Чтобы самой оплатить лечение, она начала продавать фамильное серебро, которое каждый день начищала до блеска.

Ослабевшая от болезни, она торговала на улице, пока однажды не упала без чувств. С этого и начался второй акт: её спас благородный господин, который решил ей помочь.

Во втором акте между ними вспыхнула любовь, а затем в сюжете вновь появился бывший муж, который, раскаявшись, решил вернуться.

Виолетта, не отрываясь, со сверкающими глазами следила за представлением. Уинтер же, наоборот, места себе не находил — он то и дело вставал и садился.

Болезнь героини прогрессировала, и в зале становилось всё больше всхлипывающих зрителей. Пока на сцене меняли декорации, Виолетта повернулась к Уинтеру:

— Я впервые так увлеклась спектаклем.

От её слов у Уинтера ёкнуло сердце, и он не смог ничего ответить.

Спектакль закончился тем, что женщина чудесным образом исцелилась и счастливо прожила всю жизнь с благородным господином. Лишь тогда зрители, утирая слёзы, принялись неистово аплодировать.

Виолетта тоже от души аплодировала, и на её лице было написано облегчение.

— Как интересно! Я бы ещё раз посмотрела.

Уинтер молча, с мрачным видом, доедал фрукты.

Актёры спустились со сцены, чтобы поклониться зрителям. Вскоре они заметили супругов. Актёры были поражены тем, что такие знатные особы посетили их скромное представление.

Они не решались подойти ближе и лишь топтались на месте. Виолетта спросила Уинтера:

— Почему они не подходят?

— Как они посмеют приблизиться к принцессе? Помаши им рукой. Они от радости с ума сойдут.

Немного помедлив, Виолетта легонько помахала рукой. Актёры тут же взвизгнули от восторга, низко поклонились и убежали.

Виолетте эта сцена показалась забавной, и она рассмеялась. Уинтер сказал:

— Если тебе так понравилось, я устрою постановку в настоящем театре.

— Я знаю, что ты многого можешь добиться, но почти все столичные театры принадлежат семье Роу, так что это будет непросто.

— Ну и что? Куплю театр, в чём проблема? К тому же у меня кроме зданий ничего и нет. Можно поставить где угодно. Даже холл отеля будет лучше этой сцены.

Уинтер продолжал ворчать:

— Но мне пьеса не понравилась. Словно про нас.

— Какая именно часть?

— Та, где я оставил тебя одну, а сам шлялся где-то, пока меня не бросили.

Услышав печальные нотки в его голосе, Виолетта посмотрела на него и шутливо спросила:

— Ты мне изменял?

— Это уже оскорбление.

— Если нет, то совсем не похоже. Ты трудился усерднее всех. Кто станет это отрицать?

Она говорила с нежностью, а затем, улыбнувшись, добавила с игривой ноткой:

— Похоже, мне придётся любить тебя ещё сильнее, чтобы ты не думал о подобном.

Услышав её слова, Уинтер на мгновение задумался, а потом приблизился к её лицу и произнёс:

— С виду ты привыкла лишь получать любовь, но, оказывается, у тебя её так много, что ты готова ею делиться.

— Не нравится?

— Не могу поверить.

Ответил Уинтер и крепко сжал её руку.

«Надо было купить букет», — подумал он. Но он отпустил Хайеля в отпуск, а заходить в цветочный магазин в одиночку было слишком неловко. Он решил, что войдёт туда вместе с женой.

Он уже собирался предложить пойти за цветами, как с неба упали первые капли осеннего дождя. Уинтер нахмурился.

— Его не обещали.

— Ого, кажется, осень и вправду наступила. Капли такие холодные.

— Не время для таких беззаботных разговоров. Ты же мигом простудишься.

Уинтер тут же снял пиджак, протянул его Виолетте и огляделся по сторонам.

Заметив ближайшее из своих зданий, Уинтер повёл Виолетту в ту сторону.

Но Виолетта остановилась и вернула ему пиджак.

— Надень сам. Твоя рана ещё не зажила.

Уинтер резко обернулся и, накрыв её голову пиджаком, словно зонтом, произнёс:

— Мне и так тоскливо из-за раны, так не мешай мне хотя бы вести себя как джентльмен, принцесса.

— ...А ты говорил, что ненавидишь быть джентльменом.

— Раньше ненавидел. Но лучше уж я буду джентльменом, чем позволю тебе меня сопровождать.

Сказал он с насмешкой, звонко чмокнул смущённую жену в лоб и потянул её за руку.