Вскоре они вошли в здание. Виолетта была здесь впервые. Внутри витал густой аромат кофе.

— Господин?

— Узнала его стоявшая внутри женщина средних лет.

— Велдер, моя жена промокла под дождем, принеси что-нибудь согревающее, — сказал Уинтер. — И еще, карета ждет у входа в театр, подай ее сюда. Мы переоденемся и поедем домой.

— Слушаюсь. Девочка, сходи-ка за каретой.

Велдер позвала одну из сотрудниц, и та, раскрыв зонт, тут же выбежала на улицу. Виолетта села на стул, который ей указал Уинтер, и спросила:

— Что это за место?

— Здесь мы занимаемся импортными кофейными зернами.

— Понятно…

Виолетта оглядела здание с его уютной атмосферой. Из-за дождя аромат кофе казался еще насыщеннее, а горы кофейных зерен, сложенные повсюду, создавали необычную картину.

Вскоре Велдер поставила перед ними на столик молоко и кофе.

— Спасибо, — поблагодарила Виолетта.

Велдер, слегка поклонившись, удалилась.

Виолетта подняла чашку, сделала глоток, и на ее лице отразилось блаженство. Уинтер спросил:

— Вкусно?

— Не в обиду тем, кто готовит нам кофе в особняке, но… такой восхитительный кофе я пью впервые.

— Еще бы. Велдер — лучший в мире специалист по кофе. Она постоянно проводит здесь исследования. Ей так нравится уединенная жизнь, что для того, чтобы нанять ее, я воссоздал здесь точную копию того места, где она жила.

— Так вот почему это место такое особенное.

Слова Уинтера вызвали у Виолетты довольную улыбку. Уинтер усмехнулся и сказал:

— Тебе и правда нравятся такие истории.

— Такие истории?

— Сначала я думал, тебе по душе истории успеха, но это не так. Присмотревшись, я понял: тебе нравятся рассказы о том, как я завоевывал расположение других людей.

— Ах… Вот как, значит?

Виолетта, кажется, только сейчас это осознала и удивленно округлила глаза. Уинтер кивнул и продолжил:

— Что ни говори, а ты — особенная принцесса.

— И все же… это интересно. И любопытно.

— Что именно тебе любопытно?

— Как ты жил. Мне хочется знать, кто был рядом, когда тебе было одиноко, и помог достичь такого успеха.

— Хайель говорит, что я похищаю таланты.

— Иногда это и впрямь так выглядит.

Сказав это, Виолетта прикрыла рот рукой и рассмеялась, словно пошутила.

Она была так очаровательна, что у Уинтера растаяло сердце. «Что же я такого хорошего сделал в прошлой жизни, что, прожив эту так паршиво, все равно женился на ангеле?..»

Он серьезно задумался об этом и, подперев подбородок рукой, с абсолютно счастливым видом смотрел на жену. Внезапно он вспомнил, как Кэтрин ударила его жену, и нежно обхватил ладонью ее щеку.

Она посмела поднять руку на ту, что была счастлива от такой пустяковой истории и чашки кофе. Конечно, он не забыл и того, как раньше ее запирали в чулане.

Она была его драгоценной принцессой, которую он боялся даже слишком крепко сжать в объятиях.

Теперь его жизнь принадлежала Виолетте. Ради жены он был готов на всё.

Уинтер убрал руку от щеки Виолетты и, взяв ее нежную ладонь, стал поглаживать, продолжая говорить:

— Есть то, что ты ценишь, а аристократы — нет.

— И что же это?

— Рабочая сила.

— Рабочая сила?

— Аристократы с детства привыкли повелевать людьми, опираясь лишь на свой авторитет, поэтому они воспринимают рабочую силу как должное. Но сейчас ситуация сильно изменилась.

Уинтер продолжил, не отрывая взгляда от ее лица:

— Ублюдки из семьи Уохосон этого не понимают. Что ж, посмотрим. Посмотрим, как будет процветать Юг без людей, которых они считали ничтожными и смешными.

Виолетта не до конца понимала, что задумал Уинтер, но смысл взгляда, которым он окинул ее щеку, был ей ясен.

Она вспомнила, как Уинтер осматривал ее руку, беспокоясь, в порядке ли она, хотя она тоже дала пощечину.

От этого воспоминания ей странным образом захотелось его поцеловать, и Виолетта, не умевшая соблазнять, смогла лишь поддаться порыву, наклониться и коснуться его губ своими.

Их губы мягко соприкоснулись и разошлись. Взгляды встретились. Уинтер пробормотал:

— И после этого, вернувшись домой, мы просто будем спать, держась за руки, да?

— Вы ведь пациент, — ответила она, лучезарно улыбнувшись.

От этой улыбки на лице Уинтера отразилась мука и счастье одновременно.

Они провели время, не замечая его течения. Вскоре их свидание прервалось: пришла Джен. Услышав, что Виолетта промокла под дождем, она принесла сменную одежду. Какое-то время Джен не решалась нарушить их уединение, но, беспокоясь о здоровье Молодой госпожи, она в нетерпении переминалась с ноги на ногу и в конце концов вошла.

* * *

Промокшая под осенним дождем Виолетта, чтобы снять усталость, еще долго нежилась в ванне, уже закончив мыться.

Останься она в мокрой одежде, точно бы простудилась. Джен, заботясь о замерзшей Виолетте, щедро насыпала в воду лепестки цветов, затем аккуратно собрала ее влажные волосы, укутала их полотенцем и вышла из ванной.

Когда она расслаблялась в теплой воде, снимая усталость долгого дня, из-за занавески, окружавшей ванну, раздался голос Уинтера:

— Закончила мыться?

— Еще нет… Эй, куда вы входите!

Занавеска резко отдернулась. Перепуганная Виолетта скрестила руки на груди. Хоть ее тело и скрывал толстый слой лепестков, она все равно была ужасно смущена.

Уинтер, бесцеремонно войдя, залпом осушил стакан с водой, оставленный для Виолетты на случай, если ей станет дурно от долгого пребывания в горячей воде.

По изящной шее смущенной Виолетты скатилась капелька воды.

— Выйдите, — сказала Виолетта Уинтеру, когда тот поставил стакан.

— Почему ты так и рвешься меня выгнать? Я пришел помочь тебе с купанием, — поддразнил Уинтер, демонстративно закатывая рукава.

— Я уже закончила. Как раз собиралась выходить.

— Вот как.

Уинтер достал большое полотенце и развернул его.

— Что ж, принцесса. Прошу.

Виолетта нахмурилась в ответ на его притворство.

— Закройте глаза.

По ее приказу Уинтер закрыл глаза. Убедившись в этом, Виолетта подняла свое разнеженное долгой ванной тело.

Как только она коснулась полотенца, Уинтер, не открывая глаз, обернул его вокруг тела жены.

Виолетта тут же развернула его к себе спиной и, самостоятельно вытираясь, сказала:

— Я понимаю, что вам не нравится, когда с вами обращаются как с больным. Но пока нельзя.

— Умоляю.

— Если так обидно, то поправляйтесь скорее, — с беспокойством сказала Виолетта, вытерлась насухо и нанесла на тело крем, который обычно наносила Джен.

Лишь полностью одевшись в пижаму, она легонько коснулась спины Уинтера.

— Все.

Когда Уинтер снова повернулся к Виолетте, его лицо исказилось.

Ее светлые щеки зарделись от смущения, а влажные, не до конца высохшие волосы и ресницы выглядели соблазнительно.

Глядя в ее глаза, подобные драгоценным камням, он сгорал от желания довести ее до слез. Уинтер сглотнул, так что его кадык заметно дернулся, и постарался унять свой пыл.

— Мало того что я ранен, так ты мне еще и в постели отказываешь?

— Если так обидно, не стоило бросаться под пулю.

— Ни за что. Вернись я в прошлое, я бы снова бросился туда.

Его резкий ответ заставил Виолетту замолчать. Ее поразило, с какой легкостью он говорил об этом, хотя рана еще не зажила, и боль, должно быть, была адской.

Уинтер, заметив замешательство Виолетты, решил воспользоваться моментом и продолжил с притворной игривостью:

— Раз мне больно, ты должна помочь мне забыться. Наша принцесса ведь любит граждан Лакраунда?

— Опять принцесса…

— Поправлюсь. Моя жена ведь меня любит, верно?

Его голос звучал так сладко, что Виолетта, не в силах ни согласиться, ни отказать, лишь прикусила губу.

Уинтер спокойно притянул ее руки к себе и обвил ими свою талию. Виолетта поняла, что он соблазняет ее, давая ощутить мощные мышцы спины и стройную талию под рубашкой, и с притворным укором произнесла:

— Я еще не разрешила.

— А взгляд говорит, что разрешила.

— …Врете.

— М-м?

Он кокетливо склонил голову набок, и Виолетта, словно нехотя, кивнула.

* * *

После ванны они еще долго нежились в постели, и все стены, что разделяли их после покушения, окончательно рухнули.

В спальне Виолетты стоял букет, который Уинтер купил, пока она была в ванной. Благодаря этим цветам она не могла сердиться на Уинтера за его пылкие объятия.

Уинтер обратился к Виолетте, которая, обессилев, тихо дышала в его объятиях:

— Давай съездим в Аллику.

— В Аллику?

Виолетта колебалась, вспомнив слова Хайеля о том, что полукровкам туда вход воспрещен, но Уинтер продолжил:

— Этот парень, Халин, пригласил нас. Проклятые чистокровки, похоже, только оказавшись на грани краха, поняли, что на одном лишь изгнании неугодных не выжить.

— М-м-м…

— Поехали со мной. Мне любопытно. Место, где жила моя родная мать.

Сколько бы он ни страдал от того, что его бросили, тоска, видимо, все же осталась.

— Что ты хочешь там сделать? — Виолетта, желая поддержать его, заставила себя открыть глаза, посмотрела на Уинтера и ласково спросила.

Уинтер посерьезнел. Прежде всего, он хотел понять, что значат эти «сердце» и «спутник». А главное, он должен был убедиться в безопасности Виолетты, которая, очевидно, заплатила некую цену, чтобы спасти его. Но об этом он сказать не мог, поэтому решил честно изложить свои деловые соображения.

— Когда прибудем в Аллику, сначала выясню, есть ли там потенциал для развития.

— …

— Затем узнаю, можно ли купить землю, и если да — скуплю все и вышвырну оттуда этот проклятый клан.

Сказав это, Уинтер неторопливо улыбнулся. Виолетта встревоженно возразила:

— Уинтер, я не хочу обращаться с тобой как с ребенком, но сейчас придется. Так нельзя.

— Почему нельзя? Это же паршивое место, куда не пускают даже пятилетнего полукровку.

В устах другого это прозвучало бы как шутка, но только не в его. К тому же во взгляде Уинтера не было и тени игривости.

Виолетта, внезапно ощутив на своих плечах ответственность за родину клана Карник, превозмогая боль в теле, села.

— Она ведь на самом севере, вряд ли там есть что развивать.

— Кто знает, может, там найдутся полезные ископаемые.

— Если там есть ценные ископаемые, землю не продадут, верно?

— Если бы они знали о ценных ископаемых, чужаки жили бы там получше, не так ли?

На холодный довод Уинтера Виолетте нечего было возразить. «А что, если он и вправду купит Аллику, и всех ее жителей выгонят?..»

Пока она беспокоилась, Уинтер снова притянул ее к себе и, похлопывая по спине, словно убаюкивая, продолжил:

— Не волнуйся так. Даже если там найдутся ископаемые, покупка Аллики — дело далекого будущего. Сначала нужно разобраться с семьей Блуминг.

— …То есть вы все равно собираетесь ее купить?

На ее лице отразился шок. Даже когда она ушла от него, Уинтер ни разу не направил на нее клинок — да что там, даже ничего острого.

Она постепенно начинала понимать, что для Уинтера существовала она — и весь остальной мир, и судил он их по совершенно разным меркам.