Уинтер взял Виолетту за руку, помогая ей подняться.

— Пора вставать.

— Хорошо. Уинтер, были ли какие-нибудь вести от госпожи Мариан из семьи Хестон?

— В деле о распространении наркотиков пока затишье. Похоже, расследование ведётся тайно, поэтому требует больше времени.

— Ах, вот как... Жаль. Я надеялась, что новости появятся до семейного совета.

Через несколько дней в здешнем саду должен был состояться семейный совет, и в особняке царило радостное оживление в преддверии первого столь масштабного события.

Уинтер обнял её за талию и произнёс:

— Этот ублюдок и без всяких наркотиков — полный подонок.

— Думаешь?

— Да. Кстати, может, мне тоже поучаствовать в тот день?

— Спасибо за предложение, но я думаю, что наследнику семьи Блуминг не место на совете семьи Лоуренс.

— Пожалуй, ты права.

Как она и сказала, это был совет семьи Лоуренс. Уинтер пожалел, что не взял фамилию жены.

Разумом он смирился и отступил, но на душе было неспокойно. Он знал, что его жена, хоть и была полна решимости, всё же опасалась собственных решений и подолгу их обдумывала.

Виолетта, желая что-то сказать, высвободилась из объятий Уинтера, сложила руки, выпрямилась и слегка приподняла подбородок.

— В тот день Эш явится в сопровождении королевского эскорта. Ходят слухи, что для этого созвали всех придворных распорядителей церемоний.

— А ты устрой всё ещё грандиознее. Хайель уже подсчитал и перевёл на счёт приличную сумму.

— Правда?

— Да. Потрать всё до последней монеты. И если тебе что-то понадобится из моей компании — бери и пользуйся.

— Компания — это не твоя личная собственность.

— Я так и знал, что ты это скажешь. Иглин уволилась из компании. Возьми её к себе. Она ведь теперь безработная.

Раньше Уинтеру казалось, что понять жену трудно, но теперь он осознавал, что людей проще неё было мало. Она была человеком принципов, и стоило понять её ориентиры, как её поступки становились предсказуемыми.

Прежде чем Виолетта успела ответить, Уинтер махнул рукой.

— Я на работу. Не выходи, холодно.

— И так каждый день. Ты уже полностью одет, но всё равно возвращаешься в постель.

— А как иначе мне пожелать тебе доброго утра?

Уинтер сказал это так, будто это было само собой разумеющимся, и покинул её спальню. Когда они были вместе, он так льнул к ней, что приходилось его отталкивать, но стоило Уинтеру уйти, как Виолетта тут же ощущала одиночество.

Ей хотелось, чтобы ночь наступила скорее и они снова были вместе. Она с тревогой думала, что будет, если ему придётся уехать в командировку.

— ...Говорят, любовь превращает в ребёнка.

Она сочла своё одиночество ребячеством и покачала головой.

*

Виолетта заехала в банк на острове в устье реки Рекл, неподалеку от штаб-квартиры «Каникса», куда Уинтер перевёл деньги.

Проверив сумму, выделенную на приём, Виолетта вздохнула. Она предполагала, что он положит сумму, превышающую её ожидания, и потому мысленно приготовилась к щедрому вкладу, но реальность превзошла её догадки в десять раз. Вероятно, это было больше, чем семья Хестон потратила на свою Церемонию наследования.

Когда Виолетта и Джен вышли из банка, у экипажа стояла Иглин. Помахивая каким-то документом, она подбежала к ним.

— Виолетта, я раздобыла список церемониальных протоколов для молодого господина Эша. Тот самый, что он собирается использовать на семейном совете.

— Ах, спасибо. Но, кажется, я тебя об этом не просила.

— Вы и вправду не просили, но вам ведь всё равно это нужно. И ещё, я снова подала в отставку, так что, пожалуйста, наймите меня.

— Я слышала. А ты, я погляжу, постоянством не отличаешься.

— Ваш супруг слишком много работы на меня взваливает. В любом случае, до семейного совета у вас для меня найдётся немало дел, не так ли?

Иглин ответила с деланым простодушием. Виолетте не оставалось ничего, кроме как согласиться. Ведь даже она, его родная сестра, не смогла найти способ раздобыть этот список.

Она передала документ заинтересовавшейся Джен. Прочитав его, та изумлённо округлила глаза.

— Молодая госпожа, чтобы перевезти одного лишь молодого господина Эша, требуется шестнадцать лошадей?

— Да. Наследному принцу полагается восемь, а другим прямым потомкам — четыре.

Поняв, что Эш Лоуренс пытается приравнять себя к королю, Джен невольно ощутила презрение, а затем украдкой взглянула на свою молодую госпожу, у которой, казалось, не было и капли жажды власти.

— В таком случае нашей молодой госпоже нужно не меньше двадцати!

— Теперь, когда королевской семьи нет, вряд ли стоит следовать таким формальностям.

— Да! Именно потому, что не нужно следовать формальностям, можно позволить себе и двадцать! Правда, Иглин?

От этого настойчивого вопроса Иглин на миг замялась, а потом ответила:

— Кстати, господин, увидев этот список, первым делом захотел купить круизный лайнер.

Услышав это, Виолетта удивлённо спросила:

— Зачем на садовой вечеринке круизный лайнер?

— Ну, наверняка у него были на то веские причины. В любом случае, Хайель убедил его, что молодой госпоже это категорически не понравится, так что, к сожалению, затея провалилась.

Виолетта по-прежнему не могла взять в толк, зачем им мог понадобиться круизный лайнер, но была рада, что от этой идеи отказались.

— Мой муж купил весь бизнес воздушных кораблей, а теперь ещё и лайнер хотел прикупить.

— Вот именно. Кстати, говорят, исследования воздушных кораблей в последнее время идут полным ходом.

Судя по рассказам Уинтера в постели, оказалось, что день, когда он вывел воздушный корабль под проливной дождь, стал поворотным моментом, и исследования, наоборот, пошли вперёд семимильными шагами. По иронии судьбы, именно это позволило обнаружить то, о чём никто не догадывался, ведь раньше никому и в голову не приходило выводить воздушный корабль в ливень.

Выйдя из банка, они собирались заглянуть в роскошные магазины на острове, чтобы купить посуду и скатерти для семейного совета. Поскольку приёмов раньше не устраивали, в доме почти не было ничего подходящего для такого события.

Особенно Виолетту интересовали новомодные электрические гирлянды. Электричество с каждым днём распространялось всё быстрее, и в магазинах появлялись гирлянды для высшего общества. Свет символизировал богатство и в последнее время стал одним из важнейших украшений на приёмах.

Проходя мимо главного офиса по пути к торговой улице, Виолетта вдруг вспомнила о чём-то и обратилась к Иглин:

— Иглин, я вот о чём подумала: мой муж, кажется, всегда ездит только вдвоём с Хайелем.

— Ах, господин... Он терпеть не может, когда для него держат наготове личный экипаж, а сотрудники бросают работу и сбегаются, чтобы его поприветствовать. Считает это пустой тратой денег.

— А.

— Но это не значит, что протокола нет совсем. Если документы не составлены так, чтобы вся работа в компании была видна как на ладони, то в этот день…

— В этот день?

— ...день закончится только тогда, когда чья-нибудь голова слетит с плеч.

Иглин содрогнулась, словно от одного воспоминания ей стало холодно. Стоявшая рядом Джен сочувственно кивнула.

— Иглин, помните тот случай? Когда не предоставили отчёт о внутренних обоях в отеле «Соллет» и вызвали всех сотрудников...

— Ч-что, Джен, вы тоже там были? Это был сущий кошмар.

— Я в тот день и уволилась. После того как вы ушли, молодая госпожа, я пыталась держаться за работу ради денег, но это было слишком ужасно...

— Даже дьявол бы сбежал...

При одном лишь воспоминании о том дне обе девушки побледнели. Виолетта и сама невольно напряглась, прижав руки к груди и часто моргая.

Сделав ещё несколько шагов, она почувствовала боль в пояснице и слегка надавила на неё рукой. Джен тут же чутко отреагировала:

— В этот раз у вас задержка, а теперь, похоже, начались боли. Дать вам лекарство?

— А... да. Дашь, когда будем пить чай?

— Конечно!

Джен решительно кивнула. И правда, цикл в этот раз сбился, и Виолетта, которая подсознательно переживала из-за этого, скрыла горечь за улыбкой.

*

Джеймс, покинув чаепитие, как раз возвращался после осмотра винокурни с дворецким.

Положение семьи Блуминг оказалось куда хуже, чем описывала госпожа Лэндон. Куда ни глянь, не было ни одного работника — повсюду царила пустота. До его обострившегося слуха долетали обрывки разговоров прохожих.

— Говорят, в зданиях, купленных на имя принцессы Виолетты, откроют целых пять школ.

— Что, школы? Правда? Но плата за обучение, наверное…

— Разве вы не знаете, что за человек наша принцесса? Говорят, для детей не из знати обучение будет бесплатным.

— Боже мой!

Для людей, у которых были дети, новость об открытии школ, казалось, была самой важной на свете.

Вернувшись в особняк, разгневанный Джеймс набросился на дворецкого:

— Как ты вообще управляешь арендаторами! Раз на винокурне нет людей, нужно было заставить их взять на себя и эту работу!

— Что, простите?

— Притащите их сюда, хоть силой, и заставьте работать!

— Н-но что это значит...

— Немедленно!

— Д-да! Хозяин!

Дворецкий опрометью бросился прочь. Джеймс взглянул на сад и заметил, что сегодняшнее чаепитие закончилось раньше обычного и, вопреки обыкновению, не перетекло в ужин. Все разошлись, чтобы оценить обстановку.

Когда он вошёл в особняк, Кэтрин в тревоге металась по комнате, а Диев с мучительным выражением лица сидел на диване.

Почувствовав, что стряслась новая беда, Джеймс спросил у Диева:

— Что случилось, Диев?

Побледневший Диев ответил:

— Трастовый фонд матери заморожен, отец.

— ...Что? Что это значит?

— Всё это время Уинтер перечислял всю арендную плату с земель в Кафтауне в трастовый фонд матери. Чтобы она могла воспользоваться деньгами в любой момент. Но теперь он просто заморозил этот счёт.

— Н-но как это... Траст ведь состоит из ваших денег, как он мог его заморозить?

На вопрос Джеймса с отчаянием в голосе ответила Кэтрин:

— Он счёл бизнес Диева нерентабельным. Сказал, что договорился с управляющим Южного банка и заморозил счёт на три года. Основание? Раз я собираюсь одолжить деньги Диеву, значит, я неспособна распоряжаться финансами.

У Кэтрин было два надёжных источника дохода — два траста. Один она получила от родителей, другой — от Уинтера.

До сих пор она принимала эти деньги как должное. Но когда один из источников иссяк, у неё в голове всё помутнело.

Диев вспылил:

— Мама, зачем вы ударили Виолетту? Такую хрупкую женщину.

— Диев, ты на чьей стороне?!

— Мне очень нужны эти деньги! Если я их не получу, все мои вложения в бизнес пойдут прахом!

Поняв, что от матери денег больше не будет, Диев с мольбой во взгляде посмотрел на Джеймса.

Джеймс, уже выслушавший массу упрёков на совете семьи Блуминг, после заморозки трастового фонда жены, на который он так рассчитывал, пришёл к единственно возможному выводу.

— Кэтрин, извинитесь перед Виолеттой и попросите её хотя бы разморозить траст.

— Что вы сказали?

— Другого выхода нет.

— О, боги.

При виде потрясённого лица Кэтрин её сын добавил:

— Мама, умоляю. Пожалуйста, попросите её разморозить хотя бы этот траст.

Кэтрин чувствовала, как у неё земля уходит из-под ног, но понимала, что для выхода из этой ситуации ей непременно нужна помощь Уинтера.

Перед Уинтером она ещё была готова извиниться, но просить прощения у Виолетты, которая разрушила её покой, прежде казавшийся незыблемым, у неё не было ни малейшего желания.

Это из-за Виолетты Лоуренс Уинтер начал швыряться деньгами, и это из-за неё он перестал быть почтительным сыном.

Кэтрин ненавидела её до смерти. Она даже думала, что если Виолетта исчезнет, Уинтер вернётся к ней.

Более того, муж втайне симпатизировал своему родному сыну Уинтеру, а Диев с давних пор питал к Виолетте нездоровый интерес. Понять её было некому.

В ярости она впилась взглядом в Джеймса.

— Вот какова плата за то, что я приняла твоего ничтожного бастарда.

— Кэтрин... прошу вас.

Понимая, что дальнейший гнев не поможет убедить её пойти с извинениями, Джеймс заговорил более мягким тоном. Кэтрин, задрожав от обиды, прерывисто вздохнула, резко развернулась и ушла в свою комнату. Джеймс ласково уговаривал её из-за двери, но она не отвечала.

И в этот момент она вдруг затосковала по Уинтеру.