Иглин подошёл к Виолетте, которая весело болтала со служанками и делала покупки на острове в устье реки Рекл. С измученным видом он сказал:

— Я и не думал, что Господин заставит меня работать так же много, как он сам. Гонять меня по всей стране…

— Тебе, должно быть, нелегко приходится.

— В компании всю эту работу делают мои подчинённые. Как-никак, я вице-президент.

Воодушевлённый сочувствующим видом Виолетты, Иглин продолжил жаловаться, набивая себе цену:

— И всё это я делаю исключительно из чувства долга.

— Кажется, во всём Лакраунде нет человека, которого бы ты не знал. Это поразительно.

Тронутый искренним восхищением Виолетты, Иглин взмолился:

— Умоляю, не могли бы вы передать это Господину?

Виолетта, привыкшая к такой реакции от людей из окружения Уинтера, с улыбкой кивнула.

— Конечно. Хотя он, скорее всего, и так это знает.

— Похоже, что нет.

— Мой муж знает о людях вокруг него больше, чем кажется. Поэтому он и терпит твои выходки, и даже вернул тебя в компанию. Потому что ты выдающийся специалист.

От шутливой похвалы Виолетты губы Иглина дрогнули. Затем он понизил голос и сказал:

— Ах да, это была крайне труднодоступная информация. Возможно, Эш Лоуренс собирается сперва пожаловать титул самому себе.

— Титул?

— Да. Разве такое возможно?

— Пожалуй… он ведь был наследником престола. В обычных обстоятельствах это было бы нормой. Король Лакраунда, помимо трона, всегда обладал ещё двумя титулами. Но сейчас…

— Он боится врагов. Испуганный зверь всегда пытается казаться больше, не так ли?

Сказав это, Иглин весело рассмеялся. Затем он осторожно спросил:

— Вы собираетесь ему помешать?

— Что ж, с юридической точки зрения это вполне возможно. Не думаю, что я смогу этому воспрепятствовать.

— Тогда отберёте?

Виолетта замялась, и Иглин нахмурился.

— Почему вы медлите? Конечно, вы должны отобрать его.

— Это…

— Неужели вы боитесь?

— Дело не в этом.

Виолетта на мгновение задумалась, а потом посмотрела на Иглина.

— Я люблю род Лоуренс и горжусь его историей. Любое имя, кроме Лоуренс, для меня… лишено ценности. Оно кажется мне просто ненужным званием.

— …Ого. Впервые в жизни встречаю человека со столь консервативными взглядами. Как вы вообще уживаетесь с Господином? Для него ведь ценность имеют только деньги. Даже любовь он выражает деньгами.

— Но в последнее время он стал лучше. Больше не скупает всё подряд. К счастью, и от круизного лайнера отказался.

Иглину было что сказать на это её неведение, но он промолчал и лишь отшутился, сделав вид, что ничего не знает.

*

Выйдя из чайной, Уинтер стоял со странным выражением лица.

Когда-то он спросил Виолетту, неужели она хочет, чтобы он отчитывался ей о каждом своём шаге.

Он был настоящим глупцом. Лишь в двадцать девять лет он понял, что любовь — это когда тебе интересен человек, и ты хочешь знать, где он.

Всё это время он неотрывно следил взглядом за своими родителями. Это и была любовь. С двенадцати лет он ни на мгновение не переставал безответно их любить.

Он думал, что, оборвав связь с родителями, которых так отчаянно и безответно любил, почувствует сожаление, но вместо этого всё забылось в одно мгновение. И тогда он осознал: во всём мире для него важна была лишь одна Принцесса, а до всего остального ему не было дела. Не то чтобы, разорвав связь с родителями, он остался лишь с женой; скорее, жена была настолько дорога ему, что он смог отказаться даже от родителей.

Он думал, что любовь всё исправит. Но бывали моменты, когда ему казалось, что он вот-вот умрёт. Было невыносимо больно от того, что, имея возможность купить всё на свете, он не мог купить сердце своей жены.

В спешке он пошёл искать жену и вскоре увидел ювелирный магазин, в котором была Виолетта.

Она весело смеялась, болтая со служанками, которые пришли вместе с ней выбрать драгоценности для платья к семейному совету. Вскоре Виолетта заметила Уинтера, стоявшего у магазина, и вышла к нему.

— А, я так и думала, что мы можем случайно встретиться, ведь твоя компания совсем рядом. И вот мы и вправду встретились. Ты вышел на прогулку?

В ответ Уинтер молча крепко обнял её.

— Уинтер?

— Потерпи немного. У меня совсем нет сил.

Виолетта молча погладила его по спине.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто так.

— Осенняя хандра?

Уинтер замер, услышав её дразнящий тон. Лишь когда с её губ слетело слово «осень», он заметил остров, щедро раскрашенный осенними красками. Вскоре на его лице появилась озорная, немного кривая усмешка.

— Возможно. Ах да, в «Южной газете» вышла большая статья об Эше Лоуренсе.

Уинтер развернул принесённую им «Южную газету».

Весть о том, что Эш лишь делал вид, будто занимается фермерством, а за спиной прикарманил огромные деньги, привела в ярость Юг, где жили настоящие крестьяне.

Внимательно прочитав газету, Виолетта улыбнулась.

— Спасибо за газету. А теперь, может, расскажешь, почему у тебя такое кислое лицо?

— Э-эм…

Уинтер хотел было сменить тему, но, не в силах противостоять спокойному взгляду Виолетты, ответил честно:

— Я буду выглядеть психом, если скажу, что до сих пор временами боюсь, что ты меня бросишь?

— …Что-о?

Увидев недоумённое выражение на лице Виолетты, Уинтер понимающе кивнул.

— Похоже, выгляжу.

— Даже после того, как я каждое утро говорю, что люблю тебя?

— До сих пор все мои родные бросали меня.

— Это…

Виолетта не нашлась что ответить и замолчала. Уинтер невольно стиснул зубы, а затем снова заговорил:

— Похоже, у меня и вправду осенняя хандра.

— Уинтер, я…

— Не говори, что у тебя нет причин меня бросать. Меня никогда не бросали, когда я этого ожидал. Всегда… в один прекрасный день.

— …

— Я просто прихожу в себя и понимаю, что уже брошен. Осознаю это слишком поздно.

На его лице было одинокое выражение, которое он не показывал никому, даже Виолетте. Она взяла его за руку.

— Ты занят? Может, посмотрим драгоценности вместе?

— Служанки будут разочарованы.

— Ничего, походим все вместе.

— Им это не понравится.

Виолетта обернулась и убедилась, что никто из служанок действительно не хотел встречаться с Уинтером взглядом. Они-то знали, каким он бывал в её отсутствие. По сравнению с обычным Уинтером, рядом с женой он был милым, как ласковый щенок.

Виолетта снова посмотрела на Уинтера и сказала:

— Мы и так почти каждый день ходим по магазинам. Пожалуй, сегодня я побуду с тобой. Ах, только не покупай всё, что видишь.

— Когда это я покупал всё, что видел? Какая ужасная клевета.

— К счастью, в последнее время это случается реже. Я сейчас вернусь, только скажу им.

Виолетта зашла внутрь, сказала служанкам возвращаться в карете и вернулась. Уинтер, чьё настроение мгновенно улучшилось от предложения пройтись по магазинам вместе, тут же схватил Виолетту за руку, как только она вышла, и сунул её в карман своего тонкого пальто.

Весёлым голосом он спросил:

— Знаю, мужу не пристало вмешиваться в подготовку к вечеринке жены, но… всё идёт как надо?

— Я готовлю всё с большим размахом. Как-никак, я выросла при королевском дворе. Если нужно соблюсти формальности, я могу это сделать.

— Почему это «как-никак»? Я в жизни не встречал никого, в ком бы так чувствовалось королевское воспитание, как в тебе.

— Правда? Интересно, почему.

Виолетта, казалось, всегда задавалась этим вопросом и склонила голову набок. Затем, словно что-то вспомнив, сказала:

— Ты случайно не знаешь хорошую жемчужную лавку? Подготовка почти закончена, но Джен сказала, что хотела бы добавить ещё жемчуга. Однако ни в одном магазине не нашлось жемчуга, который бы ей понравился.

— Естественно. Приближается конец года. Лучший сезон для вечеринок. Все знатные дамы уже всё скупили. В это время за хороший жемчуг просят любую цену. Пойдём туда, там должно быть что-то приличное.

— Так вот почему было так трудно найти жемчуг.

Виолетта понимающе кивнула. Уинтеру же стало горько при мысли о том, что за три года брака Виолетта жила так скромно, что даже не знала о колебаниях цен на жемчуг. «Надо было порвать с родителями раньше», — вновь подумал он.

Когда они вошли в жемчужную лавку, дремавшая старушка тут же встрепенулась.

— Добро пожаловать!

Виолетта удивилась. Для магазина, который порекомендовал Уинтер, он выглядел слишком ветхим. Но войдя внутрь, она увидела витрины, полные жемчуга, какого не было ни в одной другой лавке.

Пока Виолетта в недоумении оглядывалась, хозяйка надела толстые очки, похожие на лупу, и всплеснула руками.

— Господин Уинтер пожаловал! А это ваша супруга?

— Доставай жемчуг. И без лишних любезностей.

— Ну и характер…

Похоже, они были давно знакомы. Хозяйка слегка дрожащей рукой сняла со стены нитку жемчуга.

— Как вам эта, Принцесса? Отличный жемчуг с восточных островов.

Среди людей возраста хозяйки было много тех, кто даже не знал об исчезновении королевской семьи, поэтому Виолетта не стала её поправлять и, наклонившись до уровня старушки, рассмотрела жемчуг.

— Даже на мой неискушённый взгляд, это превосходный жемчуг.

— Это товар высшего качества.

Она порекомендовала около трёх видов жемчуга, но первая же нитка была настолько великолепна, что выбирать дальше не имело смысла. Виолетта с подозрением посмотрела на Уинтера.

— Это тоже твой магазин?

Вместо него ответила хозяйка:

— Что вы! Это наше семейное дело ещё со времён моей бабушки. Я бы не продала его даже такому одержимому деньгами человеку, как он.

— А.

Виолетта слегка улыбнулась и тихо добавила:

— И всё же он не такой уж плохой человек.

— Как же! Он то и дело приходил сюда и уговаривал меня работать на него, до чего же это было утомительно. А какой упрямый, вы бы знали!

— Мой муж так делал?

— Ещё как! Всё говорил, что я отлично разбираюсь в жемчуге, — сказала хозяйка с гордостью, а Уинтер застонал, словно жалея, что привёл её сюда.

В этот момент хозяйка продолжила:

— Хотя, конечно, половину жемчуга здесь скупил ваш супруг. У него такой намётанный глаз — все бракованные отсеивает и выбирает только лучшие…

— Эй! — крикнул смущённый Уинтер.

Хозяйка спохватилась и пробормотала:

— Ах, он ведь просил держать это в секрете, да? Если не запишу, совсем ничего не помню.

С этими словами она подняла блокнот, который всегда носила на шее на шнурке, чтобы проверить.

— Ох, господин Уинтер ведь настоятельно просил, чтобы жена ничего не узнала. Посмотрите, Принцесса, я даже звёздочку поставила, и всё равно забыла.

Он собирался сегодня признаться, что в здании, купленном на имя жены, открыли школу, но, похоже, упустил момент. Уинтер закрыл лицо руками и вздохнул. Затем он сказал Виолетте, которая бросала на него косые взгляды:

— …Я ведь говорил, что у меня осенняя хандра?