Я-то думала, он перестал, но Уинтер по-прежнему скупал куда больше, чем я могла себе представить.

Виолетта вздохнула и с тревогой посмотрела на жемчужины, которые даже в полумраке лавки мягко сияли, словно обладали собственным светом. Странно, но при виде этих до нелепого щедрых подарков у неё сжималось сердце.

Наверное, он так же долго одаривал своих родителей, отчаянно жаждая любви. Виолетта забеспокоилась: а правильно ли было вырывать родителей из его сердца? В памяти снова всплыло выражение лица Уинтера, когда он признался, что всё ещё боится быть покинутым.

Владелица жемчужной лавки, словно прочитав горькое выражение на лице Виолетты, утешающе произнесла:

— Надо же, с тех пор как господин Уинтер стал появляться с вами, принцесса, он прямо посветлел лицом. Даже я со своими-то подслеповатыми глазами вижу, как он сияет.

— У меня сегодня нет настроения, старуха.

— А когда оно у тебя было? Вечно злишься.

— Замолчи, — проворчал Уинтер и, покосившись на Виолетту, начал незаметно упаковывать жемчуг.

Виолетта молча наблюдала за ним.

Осень шла ему куда больше, чем она думала, но от этого Виолетте становилось немного грустно.

*

Три дня спустя, утром в день семейного совета, Виолетта, завершив все приготовления, неспешно начала наряжаться.

Она была готова за час до назначенного времени.

На ней было тёмно-синее платье с жемчужной отделкой на рукавах и воротнике, а в ушах — большие серьги из тонкой золотой фольги.

Когда Виолетта, оставшись одна в гардеробной, смотрела в зеркало, собираясь с духом, дверь отворилась, и вошёл Уинтер.

— Ты готова? — спросил он.

Виолетта обернулась и поднялась.

При виде жены Уинтер на мгновение потерял дар речи и замер в дверях.

Её ясный взгляд был пронзительно-синим, а безупречно уложенные волосы казались щедро осыпанными золотой пылью.

— Ну как? — спросила Виолетта.

Уинтер серьёзно ответил:

— Величественно и ослепительно.

На его комплимент Виолетта едва заметно улыбнулась.

— Спасибо.

Уинтер медленно подошёл и встал напротив неё. Она была прекрасна, как и всегда, и от неё исходила решимость и благородство человека, стоящего на пороге важного события.

Чтобы стряхнуть оцепенение, Уинтер бросил легкомысленную фразу:

— Жемчуг удачно купил, правда? Быстро хвали меня.

— Удачно. И владелица той лавки, похоже, очень дорожит вами.

— А ты не знала? Женщины всегда делают вид, что это не так, но втайне обожают меня, — произнёс он с хитроватым видом, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

Этой шуткой Уинтер снял напряжение Виолетты и протянул ей руку. Виолетта вложила свою руку в перчатке в его ладонь. Поверх перчатки было надето крупное кольцо с сапфиром, которое ей очень шло.

*

Когда они шли по коридору к выходу из особняка, Уинтер заговорил:

— Разберёмся с этим поскорее, съездим в Аллику до холодов и сразу займёмся подготовкой к свадьбе. До следующей весны времени почти не осталось.

— В Аллике, должно быть, очень холодно.

— Поэтому я как следует «упакую» тебя в пальто и пледы и так повезу.

Слово «упакую» показалось Виолетте забавным, и она рассмеялась. Сегодня ей предстоял серьёзный совет, но рядом с мужем она то и дело улыбалась. К счастью, он не взял фамилию Лоуренс, а потому не будет участвовать в совете.

Лицо Уинтера, до этого отпускавшего шутки, начало мрачнеть, как только они вышли из особняка, и вскоре его выражение стало совсем недовольным.

Перед ними раскинулось целое море людей: репортёры, слетевшиеся освещать это грандиозное событие не только со всего Лакраунда, но и с соседних континентов, и сотрудники «Каниксы», которых Уинтер привёл на всякий случай. Но на этом всё и заканчивалось. Он-то ожидал, что выкатят упряжку хотя бы из десяти, а то и двадцати лошадей, но вместо этого стояла обычная карета, запряжённая парой привычных лошадей. Он думал, что главные ворота, подобно воротам королевского замка, будут увешаны гербами, но и там ничего не было.

Уинтер нахмурился и посмотрел на Виолетту, но та со светлым лицом произнесла:

— Я старалась всё подготовить, но не знаю, хорошо ли получилось.

«И что же она подготовила? Всё-таки не стоило поручать это жене», — подумал он, выходя наружу и убеждаясь, что даже оркестра из сотни музыкантов для встречи гостей, который он себе представлял, не было.

Пока он оглядывался, со стороны королевского замка, расположенного ниже их особняка, показались медленно приближающиеся кареты семьи Лоуренс во главе с Эшем.

Их кареты были запряжены огромным количеством лошадей и окружены многочисленной конной охраной. Более того, именно Эш привёз с собой военный оркестр. Уинтер, который уже видел список его приготовлений, нахмурился.

— Ты только посмотри. Этот ублюдок является с такой помпой! Почему ты ни во что не вложилась?

— Я тоже достаточно вложилась...

— И не пытайся утверждать, что вложилась в себя, ты и так ослепительна.

В ответ на допрос Уинтера Виолетта со смущённым видом спокойно ответила:

— Не злись, Уинтер, выслушай. Сначала я тоже думала, что нужно продемонстрировать силу с помощью церемоний, как Эш.

— Но тут же ничего нет! Вот почему не стоило тебе это доверять. У моей жены совершенно нет таланта к роскоши! Надо было круизный лайнер купить!

— Понятия не имею, зачем нам круизный лайнер, но... я передумала в процессе. Ты ведь тоже не любишь пустые любезности. Ни когда их оказывают другие, ни когда их оказывают тебе.

— Бесполезные любезности — пустая трата денег. Но это я, а ты — принцесса.

— Я уже много раз говорила, что я не принцесса. И я решила сменить курс и потратить деньги на то, чтобы как можно больше людей узнало об этом семейном совете, — тихо сказала Виолетта и посмотрела в сторону вокзала.

В это время по обе стороны от кареты Эша, который уже прибыл, выстраивался военный оркестр.

Со стороны вокзала послышался шум, а затем показались сотни, а может, и тысячи людей.

Только тогда Уинтер вздрогнул от удивления и спросил Виолетту:

— …Ты что, собираешься силой всех смести? Неплохо, но я удивлён, что это твой выбор.

Виолетта, приняв его серьёзные слова за шутку, улыбнулась и покачала головой. К счастью, Уинтер быстро всё понял и кивнул.

— А, это те, кто жаждет мест в совете.

Приближались знамёна с надписями: «Крестьянский союз», «Союз кузнецов» и «Клан Карник».

Эти люди, прибывшие со стороны вокзала, чтобы поддержать, возможно, единственную в своём роде возможность получить места в совете для не-дворян, купили откормленных лошадей. Теперь они, ведомые Иглином, направлялись к особняку, везя с собой кандидатов, которые будут представлять их интересы, если места всё же будут созданы.

Виолетта заговорила:

— Мы должны понимать, что это дело не только нашей семьи. И они тоже должны это понимать. Возможно, это последнее, что семья Лоуренс может сделать как королевский род. Ситуация, когда обрушилась шахта, а сообщить об этом некому, больше не должна повториться.

Уинтер молча кивнул, и Виолетта продолжила:

— Я не ожидала, что придёт так много народу. Ах, нужно встречать гостей.

Виолетта сделала глубокий вдох, улыбнулась и обернулась к членам семьи Лоуренс. Они чувствовали себя подавленными из-за неожиданной толпы и не могли расслабиться, даже когда Виолетта приветствовала каждого из них.

Эш, чьё эффектное появление было испорчено этой суматохой, нахмурившись, вышел из кареты. Он подошёл к Виолетте, стоявшей у входа и распределявшей слуг, чтобы те провожали членов семьи Лоуренс по одному или по двое.

— Не знаю, что это за фокус, но он даст обратный эффект. Ты ведь позвала нас сюда, чтобы мы отказались от мест, принадлежащих семье Лоуренс, не так ли? А теперь посмотри. Ты же сама показываешь, что для аристократии в этом нет ничего хорошего.

На это Виолетта посмотрела на него с серьёзным выражением.

— Эш, я всегда очень уважала нашу семью. Когда Лакраунд был в опасности, семья Лоуренс первой выходила на поле боя. Они не щадили себя, хоть и были королевской крови, потому что верили, что в этом и заключается долг монархов.

— И после этого ты устраиваешь такое?

— Поэтому и отец, и Уэйн выбрали этот государственный курс. Потому что они — Лоуренсы. Ты не достоин нашей семьи. И, скорее всего, не я одна это понимаю.

Когда она закончила, среди членов семьи Лоуренс воцарилась тишина. После довольно долгого молчания к ней подошла одна из её кузин, Анджела.

— Спасибо за приглашение. Я так его ждала, что прошлой ночью глаз не сомкнула.

— Виолетта! Наконец-то я увижу тот самый знаменитый сад, о котором все говорят. Подруги так мне завидовали, что я увижу его первой!

— Ох, а я тоже успела похвастаться.

Несколько членов семьи Лоуренс первыми защебетали и, следуя за слугами, направились через особняк в сад, восторженно ахая.

Увидев это, Эш раздражённо оттолкнул слугу, подошедшего его проводить, и, кипя от злости, обратился к своей охране:

— Как она посмела позвать этих простолюдинов на собрание королевской семьи?

Услышав это, Уинтер, наблюдавший со стороны, шагнул к Эшу. За ним последовали десятки сотрудников «Каниксы», встав напротив охраны Эша.

Увидев, как Эш, нахмурившись, смотрит на Уинтера, к ним тут же ринулись репортёры.

Уинтер заговорил первым:

— Эш Лоуренс.

— Зови меня «ваше высочество».

— С какой стати? Ты ведь не король.

Уинтер съязвил, как научила его жена, затем заложил руки за спину и с озорным видом продолжил:

— Кстати, похоже, в юности ты был нерадивым учеником.

— …Это ещё к чему?

— Да так, просто моя принцесса учила, что нельзя называть людей низшими, а ты только что это сделал.

Услышав, как Уинтер во всеуслышание повторяет его неосторожно брошенные слова, Эш широко раскрыл глаза. Он поспешно возразил:

— Да как ты смеешь упрекать меня в этом?

— О, я-то такие слова направо и налево разбрасываю. Но тебе не следовало. Тебе стоило жить, дорожа людьми, как моя жена. Всё-таки ты был из королевской семьи, — усмехнулся Уинтер и добавил: — И всё же ты довольно неплохой человек. Признаю.

— …Что?

— Ну как же. Ты ведь понял, что не дотягиваешь до нужного уровня, и собственными руками отказался от трона.

— Заткнись, Уинтер Блуминг!

— Хотя, будь ты поумнее, уступил бы место младшему брату.

Уинтер, который не знал меры, когда начинал кого-то дразнить, сказал это и громко расхохотался. Сотрудники «Каниксы» захихикали вместе с ним. Виолетта, мельком взглянув на эту сцену, вздохнула, в очередной раз подумав, что в них есть что-то злодейское. Было очевидно, что они переняли это от своего злодейского босса, но порой казалось, что им и самим это нравится.

Эш искоса взглянул на Виолетту, которая подходила, чтобы впустить всех гостей, и сказал Уинтеру:

— С какой это стати тот, кто от страха собирает толпу и прячется за её спиной, собирается править?

Уинтер ошеломлённо ответил:

— Всё наоборот. У неё хватило духу превратить семейную ссору в дело государственной важности. Ты до сих пор не понял мою жену?