— Сломался.

На рассвете Уинтер, уверенный, что Виолетта к этому времени уже должна была вернуться, с досадой постукивал пальцем по застывшему зелёному индикатору. В конце концов, не выдержав, он изо всех сил заколотил в звонок.

От этого шума из соседней комнаты в испуге выскочила спавшая там Лулу.

— Пожар... Господин?

Лулу с недоумением посмотрела на Уинтера, колотившего в звонок. Уинтер указал на индикатор и сказал:

— Позови техников, пусть немедленно починят.

— Что? Но он в полном порядке.

— Ты не видишь? Показывает, что она ушла.

— Верно. Молодая госпожа сегодня не возвращалась.

— Что?

— Она сказала, что пойдёт развлечься. Видимо, ей так весело, что она даже не связалась с нами.

— ...Не связалась?

Лицо Уинтера побледнело. Нахмурившись, он переспросил:

— Точно развлечься? Ты уверена?

— Уверена! Шеф-повар приготовил целую гору десертов, и она взяла их с собой, сказав, что угостит друзей.

— Моя жена три года никого в дом не приглашала. А теперь она не просто ушла развлекаться, но ещё и не вернулась ночевать? Виолетта? Раз от неё не было вестей, нужно было проверить, в порядке ли она!

Искажённое гневом лицо Уинтера было таким пугающим, что Лулу испуганно съёжилась. Однако Лулу, которая не так давно стала бабушкой, за годы работы в этом отеле навидалась всякого и закалилась в стычках с самыми разными постояльцами. Она с обидой в голосе возразила:

— Да что вы, она же не дитя малое! Что опасного может случиться в цветочном саду? Погода хорошая, можно и развеяться! Господин, вы всё время в столице, так почему же вы так переживаете из-за того, что она всего один день не ночевала дома?

На слова Лулу ему нечего было возразить. Уинтер, не терпящий поражений, уже готов был разразиться бранью, но, зная, что Виолетта любит Лулу, сдержался. Уинтер изо всех сил старался говорить спокойно:

— Я просто хочу сказать... что человек, который ненавидит даже короткие чаепития, вряд ли станет веселиться всю ночь напролёт.

— Молодая госпожа обожает бывать в обществе, с чего вы взяли, что она не любит чаепития? Может, вы что-то путаете?

— Я прожил с ней три года, мне виднее. В общем, давай ключ.

Уинтер почти вырвал ключ из её рук и вошёл в комнату Виолетты.

Комната оказалась такой же опрятной, как и сама Виолетта. Лулу, должно быть, показала ей все лучшие номера в отеле, но он никак не мог понять её вкус, заставивший выбрать эту маленькую и ничем не примечательную комнату.

Уинтер сел в кресло в гостиной и стал ждать Виолетту, глядя на дверь. Если она загулялась и решила остаться на ночь, то вернётся завтра утром. Через несколько часов он увидит её целой и невредимой.

Если бы только она не говорила, что ей скучно жить, ему не было бы так страшно...

Он смотрел на дверь и думал.

Время шло. «Утром вернётся, — думал Уинтер, — к обеду... уж к ужину-то точно придёт». Однако, когда наступил вечер, а Виолетта так и не появилась, он испугался, что с ней что-то случилось, и в конце концов позвонил в цветочный сад Огель, куда она, по словам Лулу, отправилась.

Услышав, что Виолетта там, он успокоился, но страх не исчез полностью. Он пытался работать, но никак не мог сосредоточиться.

*

Когда Уинтера приняли в семью Блуминг, ему около года время от времени снилось, как хозяин закусочной, где он когда-то прислуживал, хватает его за шиворот и тащит за собой.

Он не понимал, в чём связь, но ожидание жены вызывало то же чувство, что и тот кошмар. Сравнивать исчезновение жены на один день с кошмаром двенадцатилетнего мальчика, потерявшего родителей... Похоже, он стал слишком беспечным.

Когда же он прибыл в особняк Энны, то увидел, что его жена с безмятежным видом наслаждается ужином.

Впервые в жизни он был так рад видеть лицо своей жены, но в то же время ненавидел её за тот страх, что она заставила его испытать. Ну кто так поздно возвращается, не предупредив? А каково тому, кто ждёт?..

Пока Уинтер, вместо того чтобы винить себя, злился на жену, Энна принесла вино и налила им по бокалу.

— Не уверена, что могу принять столь прекрасные вина.

— Я ведь незваный гость.

— Что за вздор! Муж Виолетты — всегда мой гость. А ради гостя с таким вином я бы и посреди ночи с постели вскочила.

Энна с искренней радостью произнесла это и удалилась. Виолетта, глядя на свой бокал, спросила Уинтера:

— Это вино настолько хорошее? Что ради него можно и с постели вскочить?

— Оно не только хорошее, но и редкое.

— Вот как... я не знала.

— Удивительно, что наша принцесса чего-то не знает.

— Я почему-то быстро пьянею от красного вина. Поэтому почти его не пью.

Виолетта сначала вдохнула аромат, а затем начала пить вино маленькими глотками.

— Ах, какой чудесный аромат. И сладкое...

— Ты же сказала, что быстро пьянеешь.

— Потому что сегодня мы вернёмся вместе.

Сказав это, Виолетта осеклась и посмотрела на Уинтера.

— Ох, нам нужно идти прямо сейчас?

—…

— Уже так поздно, может, поговорим завтра? Вино такое сладкое. Я бы хотела допить свой бокал.

Виолетта сослалась на вино. Она знала, что если просто попросит его остаться, он не согласится.

Спустя мгновение Уинтер заговорил:

— ...Не поедем. Пей дальше.

— Правда? Как странно.

Виолетта с облегчением снова принялась за вино. Затем она потянула Уинтера за руку.

— Пойдём, поздороваемся со всеми.

Впервые после свадьбы Уинтер, ведомый Виолеттой, ходил среди гостей и обменивался с ними приветствиями. Когда они обошли всех, бокал Виолетты был уже пуст. Судя по лёгкому румянцу на её щеках, она и вправду быстро пьянела от красного вина.

Банкет, казалось, мог продолжаться всю ночь, но супругам предстояла двухчасовая дорога, поэтому они покинули особняк раньше. Энна и Шарон пытались их удержать, но они успокоили их, пообещав приехать снова, и те с неохотой их отпустили.

По пути к карете Виолетта была приятно пьяна. Когда она пошатнулась, Уинтер быстро обнял её за талию. Он повернул её к себе и увидел, что её щёки зарделись, как персики, а в ясных глазах стояла сонливость. Она улыбнулась, и её глаза весело сощурились.

— Я хотела это сделать.

— ...Что?

— Представить мужа людям. Оказалось, это приятно.

Уинтер и представить не мог, что всего лишь одно совместное посещение приёма сделает его жену такой счастливой. То, как она постоянно беспокоилась, что он может уйти, тяжёлым грузом легло ему на сердце.

Сев в карету, Виолетта начала клевать носом от нахлынувшей сонливости и в итоге прислонилась головой к дверце. Однако, вспомнив, что она не одна, Виолетта открыла глаза и посмотрела на Уинтера.

— Вчера я плохо спала из-за подготовки к вечеринке, поэтому очень устала.

Уинтер обнял Виолетту за голову и прислонил к своему плечу.

— Как ты так проедешь два часа? Просто спи.

От его жеста глаза Виолетты снова открылись.

Непривычное поведение мужа окончательно прогнало сон.

Поколебавшись, Виолетта осторожно протянула руку и взяла Уинтера за руку. Затем, подняв голову, посмотрела на него.

— Уинтер. Давай на этот раз действительно поговорим.

— Если ты о разводе, я уже ответил. Нет.

— Если развод невозможен... давай поговорим о ребёнке.

—…

Когда путь к смерти оказался закрыт, она подумала о том, чтобы уйти.

Но ей всё равно было страшно. Будучи членом королевской семьи Лакраунд, где разводы почти не допускались, она тем более хотела сохранить брак, если был хоть малейший шанс.

Она считала, что для сохранения брака нужно было выполнить два условия.

Переезд в отдельный дом в столице и ребёнок.

Виолетта потянула руку Уинтера на себя, обхватила её обеими руками и продолжила:

— Я знаю, что ты занят. Но всё же нам пора поговорить о ребёнке...

Не успела она договорить, как Уинтер вырвал свою руку.

— Исключено.

Он отвернулся к окну кареты, словно желая прекратить этот разговор.

Виолетта, глядя ему в спину, спросила:

— Что ты имеешь в виду? Что значит — исключено?

— Ребёнок. Мне он не нужен. Совсем.

— ...И это всё?

Уинтер больше ничего не сказал.

Виолетта молча смотрела ему в спину. Она знала, что он всегда избегал разговоров о детях, но не ожидала такой резкой реакции.

Она без слов отвернулась к другому окну.

— Ясно. Теперь я поняла.

Больше в карете не прозвучало ни слова.

Подъезжая к отелю, Уинтер посмотрел в сторону Виолетты. Она, казалось, протрезвела и неподвижно смотрела в окно.

Уинтер понял, что Виолетта предлагала это как условие взамен развода. Это знание терзало его, но в вопросе детей он уступить не мог.

Это было... для него невозможно.

*

Виолетта проснулась поздно утром.

Память её не подводила, но из-за сильной усталости она смутно помнила, как вышла из кареты, вошла в отель и оттолкнула Уинтера, когда тот попытался её поддержать.

Она села в постели. Солнечный свет, проникавший через окно, был слишком ярким. Удивлённо оглядевшись, она увидела часы, показывавшие больше одиннадцати, и в ужасе вскочила.

— Лу, Лулу? Почему ты меня не разбудила...

Поспешно поднявшись, она замерла, увидев за открытой дверью спальни мужа. Уинтер с выражением смертной скуки на лице заваривал чай и посмотрел в её сторону.

— Это я сказал не будить тебя. Правда, не думал, что ты проспишь до этого времени.

— Что... что ты там делаешь?

— Выделяю время.

— ...Что?

— Иди сюда, будем завтракать. Я умираю с голоду.

Виолетта с ошеломлённым видом хотела было выйти, но, мельком взглянув в зеркало, ахнула и захлопнула дверь спальни. Тогда Уинтер, из последних сил сдерживавший своё нетерпение, с недовольным лицом подошёл и распахнул дверь.

— Неужели собираешься спать дальше? Ты же не в зимней спячке.

— Мои волосы...

— В беспорядке. Хорошо, что ты их остригла.

— Может, ты дашь мне закончить фразу? — не выдержала Виолетта.

Уинтер, скрестив руки на груди, посмотрел на неё сверху вниз своим обычным раздражённым взглядом и произнёс:

— Ну, давай, говори.

— Мои волосы в беспорядке, так что выйди, пожалуйста.

— Не хочу.

— И в отличие от тебя, я не ем на завтрак варёные овощи.

— А что ты ешь?

— Поджаренный хлеб с джемом.

— С утра ешь сладкое?

— Не тебе об этом говорить, ты же сыплешь в кофе сахара больше, чем самого кофе.

— Вот почему кофе, который мне подавали, когда мы поменялись телами, был таким безвкусным. Значит, дело было в твоём вкусе.

— Так это я проблема? — не веря своим ушам, переспросила Виолетта.

Уинтер пожал плечами и отвернулся.

— Похоже, ты только сейчас это поняла. Что ж, приводи себя в порядок сколько влезет. Я всё равно так изголодался, что уже и голода не чувствую.

С этими язвительными словами Уинтер закрыл дверь спальни.

Виолетта ошарашенно смотрела на дверь. Она не могла понять, что на него вдруг нашло. Неужели она вчера наговорила глупостей по пьяни?

Она порылась в памяти, но вспомнила только, как предложила обсудить вопрос о ребёнке.

Виолетта и раньше несколько раз пыталась завести этот разговор, но муж всегда откладывал его на потом.

Слова о том, что ребёнок ему не нужен, ранили её, но по сравнению с болью от постоянного пренебрежения мужа это было ничто.

А значит, это не было такой уж большой проблемой, чтобы он вдруг решил выделить время и устроить совместный завтрак.

— Что он задумал...

Он не стал бы тратить время без причины.

У него определённо что-то на уме.