Супруги вместе с доктором вошли в дом детей, чтобы осмотреть больного. Внутри стояла лишь маленькая жаровня для отопления. Магических камней для огня, по-видимому, можно было вдоволь насобирать в окрестностях, но вот денег на дополнительные жаровни у них, похоже, не было.

Детей было десять, большинство — в одеждах из оленьих шкур. Все они были настолько малы, что, если избавиться от поклажи, их можно было бы кое-как уместить в грузовой повозке.

Винтер без промедления приказал выбросить поклажу или перенести её в другую повозку. Его расточительность сегодня оказалась как нельзя кстати: нашлось чем тепло укутать всех дрожащих детей. Тут же ожившие дети принялись оживлённо щебетать и шуметь.

У большинства детей была лишь одна из этих черт — либо серые глаза, либо серебряные волосы, а у двоих не было ни той, ни другой.

Дети, словно изголодавшись по человеческому теплу, немного поколебавшись, тут же прильнули к супругам. Сперва они боялись Винтера и не решались подойти, но, быстро смекнув, что он снисходителен к ним, полукровкам, столпились вокруг него.

— Страшный дядя, покатай на шее!

Услышав это, Винтер дёрнул бровью и проговорил:

— Почему эти сопляки, как только увидят высокого человека, сразу просятся на шею?

Несмотря на раздражение Винтера, дети липли к нему, и, когда он подхватил одного из них и забросил в грузовую повозку, остальные, сочтя это забавным, заливисто рассмеялись.

Тем временем больная девочка, шестилетняя Уна, самая младшая из всех, с помощью Виолетты забралась в экипаж супругов. Несмотря на жар, девочка с любопытством осматривала внутреннее убранство экипажа.

Винтеру хотелось крикнуть малышке, чтобы та не заразила его жену, но остатки совести помогли ему сдержаться.

Ехавший с ними в экипаже доктор осмотрел девочку и с серьёзным лицом произнёс:

— Нужно немедленно доставить её в настоящую больницу. Её организм ослаблен, оставлять её в таком состоянии опасно. К тому же... она истощена, и её состояние будет только ухудшаться. Вероятно, она уже заразила и остальных детей.

Услышав это, Винтер цокнул языком и обратился к Виолетте:

— Если бы ты их не нашла, они бы погибли.

— Винтер.

— Было бы очень скверно.

Винтер с невозмутимым видом поправил себя.

Когда осмотр закончился и доктор ушёл, экипаж тронулся в путь. Как и в грузовой повозке, перед Уной, ехавшей в экипаже супругов, поставили миску с вяленым мясом и шоколадом из неприкосновенного запаса.

Уна колебалась, словно видела и то и другое впервые. Супруги, никогда прежде не воспитывавшие детей, с серьёзными лицами принялись размышлять.

— Разве больному ребёнку можно вяленое мясо?

— Чёрт, надо было спросить у доктора. А шоколад можно?

— Не знаю…

Пока супруги спорили, Уна растерянно переводила взгляд с одного на другого. Увидев это, Виолетта взяла шоколадку, развернула обёртку и протянула её девочке.

— Попробуешь сначала это? Говорят, тебе нужно восполнить силы.

Уна кивнула и откусила кусочек. Когда на лице жующей малышки появилась сияющая улыбка, супруги с облегчением вздохнули. Винтер, разворачивая следующую шоколадку, спросил:

— Твои родители в Аллике?

— Да. Но я — ребёнок, которого мой папа завёл с другой мамой.

— Прямо как я.

— Правда?

— Угу. Я тоже бастард.

Услышав слова Винтера, девочка округлила глаза и спросила:

— Дядя, ты тоже жил не с родителями?

— В детстве.

— А как ты тогда стал богатым?

— Я женился на принцессе.

— Ух ты.

Девочка посмотрела на Виолетту сияющими глазами, и та твёрдо сказала:

— Винтер, если ты так говоришь, она ведь подумает, что разбогатеть можно, только выйдя замуж за принца.

— Ну, это самый простой способ.

— Но ты ведь сам добился богатства своим талантом. Подай ей хороший пример.

Услышав её слова, Винтер нахмурился. Тем временем Уна, сидевшая напротив, почувствовала себя одиноко и захотела сесть рядом с Виолеттой. Винтер раздражённо поменялся с ней местами.

Уна подтащила одеяло, укрыла им свои колени и колени Виолетты и крепко к ней прижалась.

Винтер, с трудом подавляя раздражение, сказал:

— Если ты от неё заразишься, я разозлюсь.

— Прости, но этого я обещать не могу. Доктор ведь сказал, что болезнь заразна.

От её спокойного ответа Винтер внутренне кипел, но лишь вытянул свои ноги, переплёл их с ногами Виолетты и попытался уснуть. Увидев это, Уна прошептала:

— Почему вы вышли замуж за такого страшного дядю?

Виолетта улыбнулась и тоже прошептала в ответ:

— Я вышла за него, потому что люблю.

Уголки губ Винтера, каким-то чудом уловившего её тихий шёпот, дёрнулись.

Тем временем экипаж приближался к Аллике. Аллика представляла собой долину, расположенную между высоких скал, проход между которыми преграждали огромные ворота.

Щёки Уны, которая наконец-то смогла поесть и поспать в тепле, порозовели. Однако по мере приближения к Аллике она, видимо, начала беспокоиться и крепче вцепилась в руку Виолетты.

— Если я войду, меня будут ругать…

На это Винтер возразил:

— Если не получится, останешься в этом экипаже. Здесь теплее и еды больше, чем в той вашей развалюхе.

— Правда? Так можно?

— А то что? Сами в тот дом вернётесь, что ли?

Несмотря на ворчание Винтера, девочка лишь радостно улыбнулась.

Не успел Халин выйти из экипажа и подойти к воротам, как они открылись. Халин сел в экипаж к супругам, и они, снова тронувшись, въехали в Аллику. Халин осторожно посмотрел на Винтера.

— Вы ведь навестите матушку? Когда я уходил, она, кажется, готовила много еды.

— С какой стати я туда пойду.

— Но её дом ведь недалеко от храма…

— Заткнись. Я же сказал, не пойду.

Винтер раздражённо отрезал.

Тем временем экипаж направился к храму, где находился глава Аллики. Виолетта, глядя в окно, спросила Халина:

— Похоже, жителям Аллики нравится красный цвет. Повсюду так много красной краски.

— А, да! Жители Аллики поклоняются Богу огня. Бог огня является в обличье змея.

В Аллике царил покой. Снежная буря, бушевавшая снаружи, здесь почти не ощущалась, и даже солнечный свет проникал сюда мягко.

Более того, местами здесь из-под земли вырывалось природное пламя, отчего было даже тепло. Винтер пробормотал:

— Значит, у них тут есть полезные ископаемые, и они об этом знают, но всё равно живут в такой нищете.

Халин поспешно ответил:

— В Аллике огонь принадлежит богу. Его нельзя разрабатывать.

— Мне здесь не нравится решительно ничего. Какое счастье, что мне не промыли мозги в подобном месте. А вот тебе не повезло.

— Ч-что?

Не обращая внимания на замешательство Халина, Винтер с алчным видом оглядывал земли. Вскоре их экипаж остановился перед храмом.

Из ворот вышла группа людей. Вскоре Виолетта, Винтер и их спутники вышли из экипажа и встали перед ними.

Во главе группы стоял старик в пышных одеждах с изображением змеи, а за ним следовали пятеро крепких жрецов.

— Добро пожаловать. Я Панус, один из пяти шаманов клана Карник.

Панус, одетый в красное, стоял с недовольным видом. Винтер нахмурился и первым протянул руку для рукопожатия.

— Винтер Блуминг. А это моя жена, Виолетта Блуминг, принцесса Лакраунда.

— Это земля нашего клана. Другие королевские семьи не имеют к ней отношения.

— Как скажете. Так мы можем войти?

— Это священная земля. Старейшины постановили, что для допуска в храм тех, кто не принадлежит к клану Карник, требуется подношение клану.

«Я так и знал», — подумал Винтер. Они с самого начала впустили его, полукровку, только из-за денег, так что было бы странно, не услышь он чего-то подобного. А вот Халин, похоже, был не в курсе. Он чуть не плача обратился к Панусу:

— Господин Панус, вы же сказали, что можно их впустить!

— Да. Но это не отменяет того, что бог разгневается.

Панус сощурился и продолжил, обращаясь к Винтеру:

— Шаманы постановили: во имя процветания Аллики мы позволим войти в храм даже полукровке, если он пожертвует половину своего состояния.

Услышав это, Винтер невольно расхохотался. Он криво усмехнулся, склонив набок и тело, и голову, и спросил Пануса:

— А ты хоть представляешь, сколько составляет половина моего состояния?

— Я слышал, вы накопили немалое богатство.

— Вот именно. Так сколько же составляет половина этого «немалого богатства»?

Панус нахмурился.

— Это так важно?

— Конечно, важно. Половина? Да на половину моего состояния я могу купить сотни таких замёрзших земель.

— Ч-что? Не несите чушь!

— Правда думаешь, что чушь? Бред сивой кобылы! Платить, чтобы войти на эту нищую землю? Что?!

Теряющий терпение Винтер вспылил ещё больше и тут же схватил Пануса за грудки.

В этот момент Виолетта мягко взяла его за руку, останавливая, и, с лёгкой улыбкой протянула руку Панусу для рукопожатия.

— Вы правы. Прибыв в Аллику, мы должны следовать её законам. Однако я не думаю, что этот закон применим к нам.

— Что вы имеете в виду?

— Мой муж здесь известен, так что, полагаю, вы наслышаны и обо мне. Пусть королевская семья и пала, но в Ханусе — соседнем с Алликой государстве, с которым у Лакраунда установлены дипломатические отношения, — так не считают. Я принцесса Лакраунда, и после смерти покойного короля, поскольку у моего старшего брата нет наследника, я вторая в очереди на престол.

— Э-это…

— Это вы позволили мне и моему мужу приехать сюда. Оскорбить меня, принцессу, — значит оскорбить Лакраунд. И если так, мне придётся донести об этом позоре до сведения королевской семьи Хануса. Вряд ли это хорошо скажется на вашем городе, расположенном по соседству.

— …

— Мы могли бы преподнести некий дар, но пригласить особу королевской крови и так нагло требовать деньги — это значит выказывать неуважение к Лакраунду, а также и к Ханусу, с которым у нас установлены отношения. Разве не так?

Услышав её угрозу, в которой упоминалось соседнее государство, Панус сглотнул.

Винтер знал, что Виолетта ни за что не стала бы портить дипломатические отношения из-за личных дел, но Панус этого не знал.

Он слышал, что королевский род Лоренсов прервался, но если она, особа королевских кровей, решит использовать дипломатию в качестве угрозы, Ханус будет крайне недоволен, и такой маленький город, очевидно, окажется в опасности.

Панус, подавляя гнев, заговорил:

— …Входите. Но эти дети изначально были не с вами, так что немедленно выпроводите их из Аллики.

Услышав слова Пануса, Уна испуганно вцепилась в Виолетту. Виолетта ласково погладила Уну по волосам и обратилась к Панусу:

— Что ж, эти дети…

Начав так, Виолетта открыла кошелёк и достала две банкноты.

— Вот.

— Ч-что это?

Виолетта ласковым голосом произнесла:

— Как вы и сказали, я привела этих детей по своей воле, так что они должны следовать вашим законам. Чтобы впустить этих детей-полукровок, нужна половина их состояния. Этого должно с лихвой хватить.

— …

— Итак, теперь мы можем войти?

От спокойных слов Виолетты лицо Пануса потемнело, но, пойманный на собственных словах, он был вынужден открыть им проход. Винтер, давясь от смеха, похлопал шамана по плечу и, как только прошёл внутрь, согнулся пополам от хохота.

— Жалкий ублюдок.

Виолетта наверняка отчётливо всё слышала, но не сделала ему замечания. Хоть она и не показывала вида, но тоже была в ярости.