Как и говорил Уинтер, у дома их уже ждали дети. Прежде чем взрослые подошли, они налепили целую гору снежков, готовясь к битве. Правда, слепленные наспех крохотными ручонками, снежки разваливались в воздухе, не долетая до цели.

Но это ничуть не расстраивало малышей — они заливисто смеялись и бросались врассыпную, радуясь самому процессу. Тем временем Виолетта сгребла в высокий сугроб рыхлый, доходивший до щиколоток снег, а Уинтер стал одного за другим подхватывать детей и бросать их в эту мягкую гору.

Это развлечение понравилось им даже больше снежков, и дети тут же выстроились в очередь. Вскоре к игре присоединились и телохранители, которые все эти дни присматривали за ребятишками.

В это время к Виолетте подошел один из охранников, Сиз.

— Молодая госпожа, я ненадолго отлучался к секретарю Хайелю. Он просил передать вам эту газету.

— Что за газета?

Виолетта с улыбкой взяла её.

В свежем номере столичной газеты Хануса была напечатана статья о недавних событиях в Лакраунде.

В ней говорилось, что семья Лоуренс отказалась от трёх мест в совете и попросила исключить аристократов из числа кандидатов. Всего было выдвинуто десять претендентов, трое из которых были родом из клана Карник. Когда на лице Виолетты отразилась радость, седовласый и сероглазый Сиз низко поклонился.

— Благодарю вас.

— За что же?

— Я знаю, что вы дали людям шанс. Когда я был спортсменом, журналисты никогда не писали так о моих товарищах по команде, но стоило отличиться кому-то из нас, чужаков, как в статьях тут же появлялось слово «гладиатор».

До отмены рабства в Лакраунде гладиаторами становились исключительно рабы, в основном военнопленные. Конечно, с тех пор прошли сотни лет, но если это слово применяли только к спортсменам из клана Карник, нельзя было отрицать его уничижительный оттенок.

Виолетта молча кивнула. Сиз снова поклонился и продолжил:

— Клан Карник в долгу перед вами, молодая госпожа. В большом долгу.

На это Виолетта ответила:

— Я и сама обязана жизнью вашему богу, так что, можно сказать, мы квиты.

— Что-о?

Телохранитель посмотрел на неё с недоумением, но Виолетта лишь мягко улыбнулась, взглянула на Уинтера и ответила:

— Есть такое дело.

Наигравшись с детьми до изнеможения, Уинтер приготовил для Виолетты горячий шоколад. Он привез с собой столько ингредиентов, что хватило всем: и детям, и прислуге, что приехала с ними. Каждый, кто пробовал напиток, округлял глаза и щебетал, что ничего вкуснее в жизни не пил.

Когда дети попрощались и разошлись по домам, Виолетта спросила Уинтера:

— Детей… нужно будет вернуть в тот дом за пределами Аллики?

— Насчёт этого.

Уинтер потёр затылок и продолжил:

— Им ведь особо некуда идти. К тому же тот больной малыш, похоже, отмечен богом как следующий шаман. Видимо, божество решило наконец заступиться за полукровок. Так что я подумываю поручить их моим сводным близнецам.

— Что?

— Если эти детишки захотят переехать в Лакраунд, им как минимум нужно будет знать язык. А если они останутся здесь, жители Аллики житья им не дадут, так что понадобится кто-то, кто сможет их защитить. Те близнецы хоть и хилые, но очень образованные и неглупые. Можно оставить детей на них.

— Это хорошая мысль.

— И дом им здесь купим. Я найму их всех. И этих детишек, и тех чёртовых близнецов.

При этих словах Уинтера лицо Виолетты тронуло умиление. Но тут же он добавил:

— Я выращу из них верных людей и полностью открою этот паршивый район.

— Звучит как план злодея.

— А разве нет? Старшему из них тринадцать. В его возрасте я уже вовсю работал. Когда вернёмся, я собираюсь изучить образцы здешней термальной воды, которые я взял с собой. Если в ней найдётся хоть один полезный компонент, я запущу масштабную рекламную кампанию.

— Но ведь будет сильное сопротивление.

Уинтер рассмеялся, настолько нелепым ему показалось беспокойство Виолетты. Она всё твердила, что он считает её слабой, но на самом деле в целом мире не было человека, который переживал бы за Уинтера больше, чем она. С улыбкой, всё ещё игравшей на его губах, он сказал:

— Принцесса, я чужак. Думаешь, люди были ко мне благосклонны, когда я искал и скупал хорошие земли, строил здания? Зачем бы я, ненавидящий все эти аристократические замашки, нанял Анджали? Если прихожу я, мне не продают, а если является он — продают. Так дела идут куда проще. Когда моя компания только начинала расти, один ублюдок даже поджёг её, потому что его бесило, что её основал какой-то чужак. Тебе совершенно не стоит беспокоиться о дискриминации в мой адрес. Здесь будет то же самое.

— Но это ведь полностью закрытый регион.

— И что они сделают, если я прорвусь силой? В борьбе за власть я ещё ни разу не проигрывал, — самонадеянно заявил Уинтер.

Виолетте, которая боялась, что он может пострадать, стало немного неловко. Ранили его только те проблемы, что были связаны с ней. Если же раны наносила дискриминация, то обычный Уинтер Блуминг лишь цокал языком, забывал об этом и возвращал всё сторицей, тем самым исцеляя себя.

Пока Виолетта в очередной раз осознавала, насколько её муж слаб только рядом с ней, Сиз принёс ещё два письма.

Одно было из совета. В нём говорилось, что Эш Лоуренс предложил внести поправку в закон, касающуюся формулировки «все острова». Её, как вторую в очереди на престол, просили присутствовать на собрании.

Виолетта сложила письмо и развернула второе.

Оно было из Герцогства Дос. В нём Шарон писала, что им нужно как можно скорее сыграть свадьбу, и спрашивала, нельзя ли сейчас арендовать тёплый даже зимой отель «Кирон». Письмо было полно жалоб: «Ты наверняка будешь злиться, но пойми, в каком я отчаянии!», «Я сейчас плачу, будь на моей стороне», «Я потом всё верну, Виолетта!».

Уинтер, читавший письмо вместе с ней, заметил:

— Какая у вас требовательная подруга.

— Откажем. Она сама заварила эту кашу, пусть сама и расхлёбывает.

— Она знала, что ты так скажешь, потому и написала в первой же строчке, чтобы мы читали вместе.

— Так зачем было с самого начала делать то, за что не можешь ответить!

— Отель мой, так что я сдам его, если захочу.

— Почему ты так мягок с моими друзьями?

— А как ты думаешь?

Уинтер усмехнулся, приподняв один уголок губ. Виолетта, теребя письмо, тяжело вздохнула.

— Спасибо.

— Я пошлю человека к твоей подруге. Нам всё равно по пути нужно заехать в отель «Кирон». Вот там встретишься с ней и выскажешь всё, что думаешь.

— …Пожалуй, так и сделаю.

Виолетта плотно сжала губы. Уинтер, словно успокаивая, обнял её.

— Пора собираться в дорогу, верно? Путь неблизкий.

— Хорошо. Поехали скорее. И… эм.

Виолетта, будто стесняясь, пару раз кашлянула и наконец сказала:

— Я сегодня решила почти не краситься.

— Ясно.

— …

— …Я не понял, к чему ты клонишь.

— Если ты захочешь поцеловать меня в карете…

— То можно? Потому что макияж не испортится?

Виолетта слегка кивнула. Уголки губ Уинтера дрогнули в усмешке.

— Нам-то что собирать? Прислуга сама обо всём позаботится. Пойдём сразу к карете.

— И то верно, — чопорно ответила Виолетта и последовала за ним.

Уинтер помог ей сесть в карету, залез следом и, едва оказавшись внутри, тут же притянул её за талию и начал целовать.

*

Они снова отправились в долгий путь до отеля «Кирон». По дороге к ним присоединились Джен и Хайель, которые, постоянно препираясь, рассказывали обо всём, что случилось в их отсутствие, так что скучать в пути не приходилось.

Через несколько дней карета прибыла в Кирон. Когда супруги вышли, их уже встречали Шарон и Аус.

Лицо Ауса, который всё это время скрывался от Ферена, заметно осунулось, а вот Шарон, наоборот, сияла.

— Не злись, Виолетта! Мне сейчас так тяжело…

— Я не злюсь. Хотя на измученную ты не очень похожа.

— …А улыбнуться вдобавок можешь? А то мне страшно.

Шарон захлопала ресницами и состроила милую гримаску. Виолетта лишь ошарашенно вздохнула.

Аус стоял рядом, не зная, что сказать, и суетливо переминался с ноги на ногу. Уинтер погладил Виолетту по спине, успокаивая:

— Не будь так строга. Что поделать, если она от природы такая легкомысленная. Ты ведь и раньше это знала, не так ли?

Шарон надула губы.

— Господин, вы ведь издеваетесь, да?

— Что касается отеля «Кирон»…

— Спасибо! Можете издеваться сколько угодно. Особенно над моим будущим мужем, он для этого отлично подходит.

Шарон тут же «продала» Ауса, и Уинтер не стал отказываться.

— То, что леди Шарон на такое способна, я ещё могу понять, но от вас я такого не ожидал.

Аус вздрогнул.

— …Что?

— Даже если обожаемая дама этого хотела, нужно было до конца хранить невинность. Тебя что, половому воспитанию не учили?

Уинтер пожал плечами, по-свойски обнял побледневшего Ауса и, крепко сжав его плечо, сказал:

— Пойдём. Подберём тебе смокинг.

— Я бы хотел сделать это сам.

— Каким образом? Тебя же прикончит тот наследничек, как только ты сунешься в герцогство.

— …И всё же, я прошу вас.

— А, предложение-то хоть сделал?

— …

— Парочка, которая без меня и пожениться не может. Приюти, одень, зал для церемонии одолжи.

Уинтер покачал головой и силой потащил Ауса за собой. Тот отчаянно не хотел идти, но, понимая безвыходность своего положения, с плаксивым лицом позволил себя увести.

Шарон с жалостью проводила взглядом Ауса, ставшего жертвой плана Уинтера по предоставлению дамам свободного времени, но тут же забыла о нём и взяла Виолетту под руку.

— Ты ведь проследишь за цветами? Мы же договорились в детстве.

— Я уже сделала наброски.

— Я так и знала. Ах, говорят, друзья сходятся на противоположностях. Ты ответственная, а я — нет.

— Тоже мне, гордость.

Они пошли вперёд, продолжая беседу. Виолетта обеспокоенно спросила:

— А утренняя тошнота?

— Почти не мучает. Главное, чтобы сыра не было. Вообще, лучше бы исчезли все молочные продукты, но и так терпимо.

— Ты уверена, что всё в порядке?

— В остальном я всё ем. Мама говорила, что у неё тоже был несильный токсикоз, а бабушка по материнской линии почти не страдала.

— Это хорошо. А вот моя мама так мучилась, что временами могла пить только воду.

— Значит, у тебя тоже будет сильный…

Бросив фразу на полуслове, Шарон замерла, но тут же как ни в чём не бывало продолжила:

— Пойдём, я покажу тебе платье. А потом выпьем чаю.

— Да, хорошо.

Виолетта, словно ничего не заметив, с улыбкой ответила ей. И тут, после радостного и спокойного времени, проведённого в Аллике, она вдруг вспомнила то, о чём совсем забыла.

Она поняла, что месячные, которые должны были начаться ещё в Аллике, до сих пор не пришли.