Как только Виолетта закончила свою речь, Уинтер пнул ногой стул перед собой и вскочил на ноги.

— Наша принцесса произнесла блестящую речь, так почему же никто не аплодирует?

Под его напором наблюдатели, стоявшие поблизости, растерянно захлопали. Однако аплодисменты тут же стихли, стоило Виолетте метнуть в Уинтера осуждающий взгляд.

Вскоре спикер объявил:

— Переходим к голосованию по законопроекту о пересмотре титулов, связанных с рекой Рекл и всеми островами. Член совета Робин Леви.

— Я против.

— Член совета Дюль Олбрайт.

— Я против.

Все аристократы Севера, выступившие в начале, проголосовали против. За ними последовал и представитель семьи Филиче. Затем настала очередь Уохосона с Юга. Первым высказался Дру Блуминг.

— Я против.

Когда представитель дома Блуминг, глава Уохосона, высказался против, лица членов его фракции мгновенно окаменели. Они и представить не могли, что семья Блуминг выступит с возражениями.

Однако Дру, унаследовавший место в совете после того, как его старший брат получил титул, был к тому же и деловым человеком. Весь Юг и так уже был загнан в угол стараниями Уинтера Блуминга. Дру пришёл к выводу, что идти наперекор воле Уинтера сейчас не сулит ничего хорошего.

Уинтер, решив, что исход дела предрешён, откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. Довольный, он с лёгкой улыбкой посмотрел на жену. Виолетта же сидела прямо, словно изваяние, и не сводила глаз с членов совета, изучая каждого по отдельности.

Было немного обидно, что она ни разу не взглянула в его сторону, но Уинтер лучше кого-либо здесь понимал, что такова уж его жена. Дело было не в том, что она его не любила, — просто она была таким человеком.

«Позже придётся поворчать, почему она на меня даже не взглянула», — подумал он про себя. А тем временем голосование завершилось.

— Законопроект о пересмотре титулов на все острова отклонен единогласным решением «против».

В тот же миг Эш, стиснув зубы, поднялся с места и вышел из зала заседаний.

Но на выходе ему преградил путь начальник столичной полиции Кенджес.

— В чём дело, сэр Кенджес?

Кенджес склонил голову в знак почтения и произнёс:

— Только что в ходе расследования Столичного центрального банка и на основании признательных показаний Карлсона Роу подтвердилась ваша связь, ваше высочество, с торговцами наркотиками.

Услышав это, Эш фыркнул.

— Не смешите меня. Я никогда подобным не занимался.

Он был уверен в себе. Вряд ли у них были веские доказательства, а даже если и были, его, наследного принца, всё равно не посмели бы наказать по всей строгости.

В этот момент Эш почувствовал чьё-то присутствие и, обернувшись, увидел вышедшую из зала Виолетту.

— Ты совсем с ума сошла? Ничего перед собой не видишь?

— Я же говорила, — спокойно ответила Виолетта. — Что однажды управляющему банком придётся заплатить по счетам. Как и тебе.

— Виолетта!

Эш вскрикнул и шагнул было к ней, но Уинтер, оказавшийся за спиной жены, тут же зажал ей уши. Затем он произнёс с деланым недоумением:

— Как ты смеешь так орать перед беременной женщиной? Совсем себя не контролируешь? Если с моей женой хоть что-то случится, ты умрёшь от моей руки.

— Сэр Кенджес! Этот человек угрожает мне убийством…!

Эш обернулся, чтобы привлечь внимание начальника полиции к словам Уинтера, и почувствовал на себе ошеломлённые взгляды вышедших из зала членов совета.

— Как можно так кричать на собственную беременную сестру.

— Боже, просто не верится.

Все самые влиятельные люди Лакраунда, собравшиеся здесь, были возмущены поведением Эша. Даже представители Уохосона, которые со страхом ждали, когда же Виолетта им отомстит, смотрели на кричавшего перед беременной женщиной Эша с отвращением.

Постепенно осознавая, что на его стороне здесь нет никого, Эш смертельно побледнел.

Он был членом королевской семьи, мужчиной из правящего дома Лоуренс. Падение чести страшило его куда больше, чем полицейский, пришедший его арестовать.

Виолетта заявила, что её брак был заключён исключительно по её собственной воле, и весь совет принял её слова. В тот же миг все заслуги Эша в этом деле обратились в прах.

— Я бы не хотел применять силу к тому, кому служил, — вежливо произнёс Кенджес.

— Вы и не можете применять силу к члену королевской семьи.

— Но… ваше высочество, вы больше не принадлежите к королевской семье.

Голос Кенджеса прозвучал сочувственно. Заметив приближающихся полицейских, собиравшихся надеть на него кандалы, Эш сжал кулаки. Все те, с кем он когда-то наслаждался поло и охотой, получали от него денежную выгоду. Но стоило попасть в немилость к Уинтеру, как никто из них не мог поручиться за своё благополучие.

Эш, дрожа от ярости, посмотрел на Виолетту.

— Думаешь, из-за такой мелочи я получу реальный срок?

— А ты думаешь, это конец? — с недоумением переспросила Виолетта.

— Это только начало.

— Заткнись!

В тот же миг в воздухе повисло напряжение, и люди окружили их плотным кольцом. Все опасались, что Эш в своей агрессии может причинить вред Виолетте.

Что бы он здесь ни сделал, пострадала бы только его честь, которой и так уже некуда было падать.

С лицом, искажённым от гнева и страха, он в сопровождении стражей порядка направился в полицейский участок.

Когда они скрылись, Виолетта пошатнулась, и Уинтер крепко обнял её.

— Устала? Может, мне понести тебя на руках?

— На нас же смотрят. Я дойду сама.

— Притворись, что упала в обморок.

— Что?

— Если притворишься, что упала в обморок, никто не удивится, что я несу тебя на руках, а Эш будет выглядеть ещё большим подонком.

— …Это не будет слишком очевидно?

— Нет. На тебя жальче смотреть, когда ты не падаешь. Ты ведь даже толком не поела перед тем, как сюда приехать.

— Сыграть…

— Просто закрой глаза и расслабься. Доверься мне.

Виолетта на мгновение задумалась, затем закрыла глаза и позволила телу обмякнуть. В тот же миг сильные руки мягко подхватили её и подняли в воздух.

— О боже, моя жена потеряла сознание! Быстрее, карету!

Уинтер громко закричал и быстро зашагал сквозь толпу. Вокруг послышались обеспокоенные возгласы. Виолетта покраснела от смущения, но, к счастью, Уинтер укрыл её пальто, так что никто ничего не заметил.

Как только они сели в карету и дверь закрылась, она тут же тронулась с места. Уинтер, усмехаясь, сказал:

— Эш, может, и избежит тюремного заключения, но репутацию ему уже не восстановить.

— Похоже на то, — серьёзно кивнула Виолетта и добавила: — Но и тюрьмы он избежать не должен. Это ведь из-за того, что Эш обеспечил ему лёгкий доступ к наркотикам, Карлсон в тебя выстрелил. Лакраунд никогда не был страной, где наркотики так легко достать.

— Моя принцесса, видать, его крепко невзлюбила. Что ж, тогда сперва добьёмся для него реального срока, а потом подкупим других заключённых…

— Даже не шутите так. Хотя Эш, как бывший член королевской семьи, вряд ли окажется в общей камере.

— Ладно, не буду, — с ухмылкой ответил Уинтер и, массируя уставшие ноги Виолетты, повёз её домой.

По дороге домой пошёл снег. Когда карета приблизилась к освещённому особняку и в свете фонарей стали видны летящие снежинки, Виолетта обернулась к Уинтеру.

— Ты ведь будешь против, если я скажу, что хочу немного посмотреть на сад?

На её слова Уинтер с деланым видом пожал плечами.

— Удивительно, но я так и знал, что сегодня ты захочешь взглянуть на сад.

— Правда?

— Да. Теперь, когда на душе стало легче, тебе захочется побыть в своём любимом месте.

Виолетта рассмеялась оттого, что он так хорошо её понимал.

— Спасибо, что понимаешь.

Они вышли из кареты под портиком особняка, пересекли холл и направились в сад. Встретившие их слуги, уже наслышанные о сегодняшних событиях, радовались вместе с ними.

— Значит ли это, что Молодая госпожа получит тот титул?

— Если не возникнет никаких проблем, то так и будет.

— Ох, если возникнут, я сама пойду и всё решу!

— И я тоже, Молодая госпожа!

Вокруг царила праздничная атмосфера. Уинтер кивком указал на камин в холле.

— Пропустите по стаканчику. День-то хороший. А ты, повар, иди и покажи своё мастерство.

При этих словах все с воодушевлением бросились к камину готовиться к небольшой поздравительной вечеринке. Большинство из них прошли учебную программу в отеле, так что организация праздников была для них привычным делом. Они стали развешивать принесённые украшения на камине и стенах.

— Возвращайтесь с прогулки поскорее!

Хайель, быстро влившийся в суету, подкатил тележку с бутылками, на что Джен сделала ему замечание:

— Зачем столько притащил, если пить всё равно не можешь?

— Один бокал могу.

— Один глоток, скорее.

Каждый раз, когда эти двое препирались, на лице Виолетты появлялась счастливая улыбка. Увидев, что она засмотрелась на них, Уинтер обнял её за плечи и развернул к себе.

— Они не подходят друг другу. Не пытайся их свести.

— По-моему, они отлично смотрятся.

— Говорю же, не подходят.

— Мы ведь тоже не сразу идеально сошлись, верно?

— И всё же мы влюбились друг в друга с первого взгляда.

— Хм. Это точно, — согласившись, кивнула Виолетта. Она оглянулась на радостно готовящихся к вечеринке людей.

Затем, со счастливым выражением лица, она вышла вместе с Уинтером в сад.

Когда дверь, плотно закрытая от холодного ветра, отворилась, Виолетта ахнула.

— Боже мой…

Заснеженные деревья в саду были увиты гирляндами огней, а в центре горел костёр. Зимний сад был полон цветов, выточенных изо льда.

Пока Виолетта, ошеломлённая, смотрела на сад, Уинтер мягко потянул её за руку.

— Нравится? Конечно, нравится.

— К-когда ты это приготовил?

— Планировал давно, а подготовили всё стремительно, пока нас не было, — хвастливо сказал Уинтер и весело рассмеялся.

Они сели в белую карету без крыши и подъехали к любимому дереву Виолетты. На нём висел большой фонарь с плафоном из разноцветного стекла, создавая ощущение, будто они попали в сказку.

Как только Виолетта ступила на ковёр, расстеленный под деревом, Уинтер опустился перед ней на одно колено.

Глаза Виолетты изумлённо округлились. Уинтер достал коробочку и сказал:

— Я собираюсь сделать тебе предложение, так что сосредоточься на мне, а не на кольце.

— Ох…

— В первый раз, когда мы женились, я этого не сделал. Теперь у нас будет вторая свадьба, так что это мой шанс.

— Ух ты, мне впервые делают предложение, — пошутила Виолетта.

Уинтер улыбнулся.

— Удивительное дело.

Он открыл коробочку. Внутри лежало розовое бриллиантовое кольцо, наследие Оливии Лоуренс. Виолетта ахнула, и Уинтер быстро добавил:

— Не спрашивай, как я его достал. Теперь оно твоё.

— Это…

— Виолетта Лоуренс.

— …

— Позволь мне стать твоим мужем.

Виолетта замерла. Уинтер, словно ожидая её замешательства, улыбнулся и продолжил:

— Титул герцога Блуминга я, конечно, унаследую. Но я всё равно хочу взять твою фамилию. Бывает же, что титул и фамилия не совпадают. Если совсем никак, то откажусь от титула. У меня ведь и так много денег.

Несмотря на шутливый тон Уинтера, Виолетта не улыбалась. Он продолжил умоляющим голосом:

— В детстве мне нужна была семья, чуть повзрослев, я хотел много денег, а потом — завоевать почёт.

— …

— А теперь и до самой смерти моя единственная мечта — быть твоим мужем. Поэтому, ради моей мечты, тебе придётся прожить хотя бы на один день дольше меня.

Лукавое выражение лица и слова мужа заставили Виолетту, чьи глаза наполнились слезами, улыбнуться сквозь них. Затем она произнесла:

— Тогда моей мечтой будет стать твоей женой. И я проживу хотя бы на один день дольше тебя. Обещаю.

Услышав её ответ, смешанный с ясной улыбкой, Уинтер улыбнулся в ответ, безмерно счастливый. На палец Виолетты было надето кольцо с розовым бриллиантом, и Уинтер поднялся.

С переполненными сердцами они направились к особняку, где уже вовсю шумела вечеринка, и о чём-то тихо беседовали.

— Значит, если родится мальчик — Тео, а если девочка — Оливия? — подытожила Виолетта.

— Да. Оба имени мне очень нравятся.

Виолетта с радостью кивнула в ответ на его полные любви слова.

Снова пошёл снег, и на полпути им пришлось раскрыть большой зонт, но их шаги не ускорились. Наоборот, они то и дело останавливались, увлечённые разговором. Лишь после того, как Джен и Хайель стали бранить их, боясь, что они простудятся, пара немного ускорила шаг.

Эпилог 1

Лакраунд был страной, привычной к холодам, но плохо подготовленной к жаре. Конечно, лето в столице не было особенно знойным, но Уинтер, заботясь о Виолетте, построил новую виллу на Севере, чтобы она могла провести там лето.

К счастью, ближе к родам аппетит Виолетты вернулся, и она снова начала есть своё любимое мясо.

Уинтер хотел быть рядом во время родов, но по строгому приказу Виолетты его выставили за дверь, как только начались схватки. Его выгнали еще прошлым вечером, и, не имея возможности увидеть жену, Уинтер до самого рассвета сидел в коридоре, бледный от страха, словно приговорённый к смерти.

— Господин, вы собираетесь сидеть здесь всё время? — осторожно спросил Хайель.

— Почему жена не хочет меня видеть?

— Потому что если вы увидите мучения Молодой госпожи, то и заикнуться не посмеете о втором ребёнке, — ответил Хайель на его тревожный вопрос.

— Я не настолько глуп, чтобы не знать, что роды — это больно.

— Теория и практика — разные вещи. Вы ведь устраиваете переполох, даже если у Молодой госпожи просто лёгкий жар.

Хайель пытался уговорить Уинтера отойти подальше от спальни, но тот и слушать не хотел, охраняя дверь, как часовой.

В этот момент из-за двери донёсся страдальческий стон Виолетты, и Уинтер вскочил на ноги. Хайель поспешно преградил ему путь.

— Господин! Если вы войдёте, Молодая госпожа сказала, что больше вас и видеть не захочет!

— Ты не слышал? Моя жена закричала! Может, что-то пошло не так!

— Успокойтесь! Вы же сами говорили, что знаете, как это больно!

— Но не моя жена!

Потеряв самообладание, Уинтер оттолкнул Хайеля. В этот момент из спальни вышла акушерка и сделала им замечание.

— Роженица сейчас сосредоточена. Прошу не шуметь снаружи.

— С моей женой всё в порядке?!

— Абсолютно. В отличие от вас, роженица справляется превосходно.

Акушерка, которая с женой была безгранично добра, сейчас говорила твёрдо. Она закрыла дверь. Эта женщина служила при королевском дворе и именно она принимала роды, когда на свет появилась Виолетта.

Когда акушерка ушла и из-за двери снова послышался полный слёз крик жены, Уинтер схватился за грудь. От душевной муки у него хлынули слёзы. Ему даже показалось, что он никогда не простит этого ребёнка, причинившего боль его жене.

Дрожа всем телом, Уинтер положил руку на дверь.

— Чёрт, моя жена так долго страдала вместо меня. В такой день, как сегодня…

Эта мысль заставила Уинтера замереть, а затем вернуться на место. Он сел на стул и, успокоившись, сложил руки.

В тот день, когда его подстрелили, жена смогла разделить его боль. Значит, и родовые схватки он тоже как-нибудь сможет забрать себе.

Впервые в жизни он молился богу без ругательств. Вскоре крики Виолетты стали стихать. Одновременно с этим Уинтер почувствовал, как по всему телу разливается боль, от которой, казалось, вот-вот остановится дыхание.

Он согнулся пополам, изрыгая проклятия, и Хайель испуганно подбежал к нему.

— Г-господин?

— Что?

— У вас ужасный вид!

— Моя жена страдает, а у меня должно быть счастливое лицо? Это нормально по-твоему?

Уинтер огрызнулся, но уголки его губ тут же поползли вверх от радости. Сомнений не было. Он забирал боль себе.

Боль, поначалу слабая, в какой-то момент стала невыносимо сильной. Уинтер радовался, что забирает страдания жены, но тут же ему стало так жаль, что она мучилась так с прошлой ночи, что он заплакал.

— Господин! Вам нужно прилечь!

— Заткнись.

Ответ Уинтера был твёрд, но его спина мгновенно промокла от холодного пота. Казалось, будто внутри у него взорвалась бомба. Уинтер изо всех сил пытался сохранить ясность ума, но чувствовал, как его сознание медленно погружается в туман.

И в этом тумане он услышал откуда-то издалека громкий плач ребёнка.

*

Резко открыв глаза, Уинтер сел на кровати. Он был в своей спальне.

Выдернув капельницу, он бросился туда, где была его жена.

— Проклятье!

Он чувствовал себя самым бесполезным человеком на свете, ведь умудрился отключиться в момент рождения собственного ребёнка. В страхе, что за это время могло что-то случиться, он подбежал к её комнате и увидел Виолетту, обессиленно лежавшую на кровати. Она посмотрела на него и обеспокоенно спросила:

— Я слышала, ты упал в обморок. Ты в порядке?

— Почему ты беспокоишься обо мне?

Уинтер отрезал это и жестом прогнал собравшихся у кровати взволнованных слуг. Затем он сел на стул рядом, взял её руку и сказал:

— Прости. Я случайно уснул. Можешь ругать меня всю жизнь.

— Я знаю, что это не так. Боль ведь внезапно утихла. На мгновение я подумала, что попала в рай.

— Не говори таких страшных вещей.

При слове «рай» Уинтер поморщился и посмотрел на слуг. Не решаясь спросить жену напрямую, он взглядом пытался узнать о ребёнке. Виолетта заметила это и улыбнулась.

— Говорят, он довольно крупный, в тебя.

— П-правда? И чего этот малец вырос таким большим, чтобы мучить свою мать?

Уинтер, не зная, как реагировать, растерянно спросил:

— А где ребёнок?

— Я видела его сразу после рождения. Скоро его снова принесут.

— И как он?

— Сам увидишь.

От одной мысли об этом у Виолетты на глаза навернулись слёзы. Она вытерла их тыльной стороной ладони и улыбнулась. Увидев слёзы на глазах жены, которая редко плакала, Уинтер почувствовал, как у него сжалось сердце, и несколько раз поцеловал её.

В этот момент дверь открылась, и вошла Лулу с младенцем, завёрнутым в пелёнки, и передала его Виолетте.

— Посмотрите на нашего молодого господина. Боже, ну разве не ангел?

Услышав «молодой господин», Уинтер понял, что родился мальчик. Руки Виолетты, державшей ребёнка, дрожали, и слёзы капали из её глаз.

— Привет, — произнесла она дрожащим от слёз голосом. И, словно поняв её слова, Тео открыл глаза и рот. При виде этого родители замерли, ошеломлённые.

Чёрные волосы и серые глаза — он был точной копией Уинтера. Виолетта посмотрела на мужа, готовая вспылить, если он скажет хоть что-то про серые глаза, но тот, потрясённый, пробормотал:

— Глаза… как у меня.

— В точности твои глаза.

— И этот… кроха размером с ладонь страдал вместо тебя, чтобы спасти?

Виолетта кивнула.

— Да, так и было.

— Такой маленький.

— Да, такой маленький.

— Наверное, он ангел, потому что ты его родила.

Уинтер осторожно взял ребёнка на руки. Долго смотрев на сына, он наконец произнёс:

— Отныне, если кто-нибудь скажет хоть одно дурное слово о серых глазах, я снесу ему башку.

— Уинтер, ребёнок слышит.

— И пусть слышит. Ты тоже, если кто-нибудь будет тебя задирать, набей ему морду и приходи домой. Папа за всё ответит.

Увидев здоровую жену и ребёнка, Уинтер успокоился и начал дурачиться. Но его глаза, и без того красные от слёз, снова наполнились влагой, и он, сжав зубы, пытался сдержаться, попеременно глядя то на жену, то на сына.

— Тео Блуминг Лоуренс.

Он произнёс имя и, переполненный счастьем, добавил:

— Ты была права. Кажется, я уже влюбился.

— Я тоже.

Вскоре кормилица, выбранная заранее, забрала ребёнка. Виолетта опечалилась, как только малыш покинул её руки. Уинтер крепко обнял её и сказал:

— Ты хорошо потрудилась. Теперь тебе нужно поспать.

— Я хочу быть с Тео…

— Я пойду посмотрю за ним.

Уинтер долго успокаивал жену, осыпая её поцелуями, пока она наконец не расслабилась. Оставшись одни в тишине, они осознали, что благополучно стали родителями. На их лицах сами собой появились счастливые улыбки.

*

Виолетта не переставала удивляться тому, как ребёнок с самого начала узнавал в ней мать. Даже проводя много времени с кормилицей, Тео, едва завидев Виолетту, начинал плакать, словно соскучился, и тянулся к ней на руки.

Насытившись у материнской груди, Тео засыпал так сладко, будто и не плакал вовсе. Тем временем служанки, согревшие спальню Виолетты, собрались у кровати.

— Как молодой господин может быть таким красивым с самого рождения?

— Уверяю вас, он самый милый ребёнок во всём Лакраунде!

— Ну конечно, он же похож на Молодую госпожу и господина.

Все были поглощены разглядыванием Тео.

В особняке всегда царила приятная атмосфера, но с появлением маленького господина он наполнился такой живой энергией, что зимний холод стал незаметен. Виолетта радовалась, но время от времени беспокоилась о задерживающемся Уинтере.

После рождения Тео Уинтер забросил все дела и посвятил себя заботе о ребёнке, но три дня назад ему пришлось уехать в командировку, которую больше нельзя было откладывать. Он и так уезжал с неохотой, а теперь из-за снегопада его возвращение затягивалось.

Она с тревогой смотрела в окно, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Уинтер. Он бросил карету, которая еле тащилась по обледенелой дороге, и пришёл пешком. Служанки, боясь получить нагоняй за устроенный базар, быстро поклонились и вышли из спальни.

От Уинтера веяло холодом. Он лукаво улыбнулся удивлённой жене, снял промокшее от тающего снега пальто и спросил:

— Всё в порядке?

— Это я должна тебя спрашивать, разве нет?

— Всю дорогу так волновался за жену и малыша, что решил на всякий случай спросить.

Сказав это, Уинтер присел на край кровати. В этот момент Тео, видимо от холода, приоткрыл глаза и посмотрел на него. Затем он сладко зевнул и улыбнулся.

Уинтер был потрясён.

— …Он что, мне сейчас улыбнулся? Он знает, что я его отец?

— Похоже на то, да?

— Меня же не было три дня. Для этого малыша это целая вечность, разве нет? И он всё равно меня помнит. Он гений?

— Успокойся.

— Не время успокаиваться. Говорят, с гениями воспитывать сложнее. Ты ведь знаешь?

От резкого и раздражительного главы Каниксы, который ещё сегодня днём решал рабочие вопросы, не осталось и следа. Вместо него был мужчина с растерянным лицом, поглощённый изучением мимики своего сына.

Когда малыш снова заснул, его переложили в тёплую колыбель, и пара наконец смогла поговорить о том, что накопилось за неделю. Уинтер, не желая упускать ни минуты перед сном Виолетты, крепко обнял её и продолжил:

— Говорят, подготовка к свадьбе идёт хорошо. Когда можно начинать готовиться к церемонии наследования?

— Когда семья Лоуренс и совет договорятся, тогда и решим.

— Не понимаю, почему они так долго тянут. Что сложного в том, чтобы назначить дату?

Уинтер проворчал что-то, затем мягко взял жену за подбородок и начал её целовать. Потом он обнял Виолетту за талию и усадил к себе на колени.

И снова принялся целовать. У них было много тем для разговора, но стоило их губам соприкоснуться, как они уже не могли оторваться друг от друга.

Уинтер смотрел на Виолетту, расстёгивающую пуговицы на его рубашке, взглядом, полным нежности.

— Скучала по мне?

— Скучала.

— Злишься, что я уехал в командировку?

— Нет.

— Скажи, что злишься.

— Тогда злюсь.

— Не отпускай меня больше.

От его низкого голоса и томного взгляда Виолетта почувствовала, как её тело невольно напряглось. Иногда у мужа был такой вид, будто он умрёт, если её не будет рядом. Раньше это её беспокоило, но с тех пор, как она стала чувствовать в нём уверенность, это ощущение начало приносить ей удовлетворение.

Виолетта подняла руки, которые Уинтер держал в своих, и провела пальцами по его волосам.

— Не уезжай больше в командировки.

— Чтобы я послушался, нужно приказать более властно. С таким, как я, иначе нельзя.

— Это приказ, Уинтер Блуминг Лоуренс.

Услышав слова Виолетты, Уинтер усмехнулся. Затем он повалил её на кровать и, целуя шею, прошептал:

— Восхитительно.

— Я не для того это сказала, чтобы быть восхитительной. Это действительно приказ. Не уезжай больше в командировки. Никогда.

— …Звучит серьёзно.

— Да. У тебя ведь много денег. Найми кого-нибудь другого и отправь вместо себя.

— Хочешь проводить со мной весь день?

Уинтер, всё ещё воспринимавший любовь Виолетты как чудо, спросил с нетерпением. Виолетта, смутившись, отвела взгляд и честно призналась:

— Я правда не хочу, чтобы ты уезжал. Спать в другой кровати… я это просто ненавижу.

— Я думал, это только я такой.

Уинтер выглядел как ребёнок, впервые попробовавший сладости. Он уткнулся лицом в её грудь и пробормотал:

— Я думал, это только я теперь не могу спать один. Как маленький.

— Я тоже.

— Какое счастье. Что моя принцесса такая же, как я.

Виолетта улыбнулась.

— Действительно… ты такой же, как я.

Эпилог 2

В мае следующего года они завершили подготовку ко второй свадьбе в саду своего особняка.

Проснувшись с первыми лучами солнца, Виолетта с тёплой улыбкой наблюдала, как Уинтер баюкает их сына, проснувшегося и заплакавшего посреди ночи.

— Тео тебя просто обожает.

— Удивительно. Я вот своего отца ненавидел.

— Ты хороший отец и хороший муж. Как тебя можно не любить?

С этими словами Виолетта медленно встала с кровати и подошла к нему. Уинтер, гордый от слов жены, осторожно попытался положить Тео в колыбель, но тот захныкал, не желая отпускать. Уинтер снова взял его на руки, и только тогда Тео начал клевать носом.

Виолетта с любовью посмотрела на сына.

— Он твоя точная копия.

— Я был таким же милым?

— Я же видела тебя в детстве. Ты был точь-в-точь таким. Такой очаровательный.

Хотя Виолетта была живым свидетелем, Уинтер всё ещё не мог поверить, что ребёнок, так похожий на него, может быть таким прелестным.

Только когда Тео окончательно уснул, его положили в колыбель. Пока няни занимались ребёнком, супруги разошлись по своим гардеробным, чтобы переодеться в свадебные наряды.

Чуть позже Виолетта, облачившись в свадебное платье, посмотрела на себя в зеркало.

Супруги выбрали простое, но безупречное шёлковое платье, дополненное кружевным болеро с длинными рукавами — классический и элегантный белоснежный наряд. На кружеве были искусно вышиты гербы семей Лоуренс и Блуминг, а также снежинки и фиалки.

Тем временем Джен, собравшая волосы Виолетты в пучок, сказала:

— Готово.

— Ох, мне очень нравится.

— Теперь тиара.

— Хорошо.

Виолетта с некоторым трепетом посмотрела на тиару.

Она была изготовлена исключительно из платины и чистейших бриллиантов. Джен, надев перчатки, глубоко вздохнула и подняла тиару.

— Задержите дыхание на секунду, пожалуйста. Боюсь уронить…

— Да, задерживаю.

В центре тиары красовался огромный бриллиант в форме капли, по бокам от него — два бриллианта вдвое меньше, а вся остальная поверхность была усыпана бесчисленным множеством мелких бриллиантов. За этой тиарой ухаживал отдельный сотрудник, а страховка на неё была самой дорогой в истории Лакраунда.

Три служанки вместе идеально установили и закрепили тиару. Лишь после того, как смотритель убедился в надёжности крепления, они отступили. Джен с большим удовлетворением посмотрела на своё прекрасное творение.

— С этого момента я — фотограф. Я освоила это ремесло специально для сегодняшнего дня.

— О, с нетерпением жду.

Пока Виолетта радовалась, что Джен нашла своё призвание, в комнату вбежала маленькая Лина, их соседка из Кирона, с корзинкой цветов.

— Виолетта!

— А, Лина, ты пришла?

Виолетта протянула руку и взяла Лину за ладонь. Джен, поправляя длинный шлейф, спросила у девочки:

— Ну как тебе Молодая госпожа, Лина?

— Сегодня она самая красивая на свете! Наверное, потому что она принцесса!

— Правда? Даже красивее твоей мамы?

— Да. Но только сегодня. Это секрет, Виолетта?

Когда Лина спросила, Виолетта кивнула.

— Конечно, секрет.

Виолетта сцепила свой мизинец с протянутым пальчиком Лины, и её лицо озарила ясная улыбка. Лина, заворожённо смотревшая на Виолетту, словно усыпанную снежинками, опомнилась и вспомнила о своей задаче.

— Ах да, я же пришла разбрасывать цветы. Я разбросаю их равномерно.

Сказав это по-взрослому, Лина побежала вперёд. Виолетта, умилённая её поведением, переглянулась с Джен и снова рассмеялась.

Через некоторое время вошёл Хайель и встал перед плотно задёрнутыми шторами балкона.

— Вы готовы, Молодая госпожа?

— Да, всё готово.

— Что ж, тогда я открываю.

Хайель глубоко вздохнул и осторожно вышел за шторы. В следующее мгновение шторы резко раздвинулись в стороны.

В тот же миг раздались аплодисменты, и её взгляд встретился с глазами Уинтера, стоявшего на балконе.

Странно, но в этот момент Виолетте захотелось плакать, и она слегка прикусила губу. Уинтер, казалось, чувствовал то же самое — он сжал зубы, сдерживая подступившие эмоции.

Уинтер, с аккуратно зачёсанными волосами, в элегантном смокинге, протянул ей руку.

— Ты — моё благословение, — прошептал он.

— Уинтер…

— Я и не думал, что могу быть так счастлив.

На его слова Виолетта ответила счастливой улыбкой. Уинтер, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, взял её за руку и вывел на балкон.

Когда они встали на верхней ступеньке лестницы, Лина, стоявшая посередине, начала спускаться, ловко разбрасывая цветы по белоснежной шёлковой дорожке, ведущей к священнику. Журналисты с энтузиазмом записывали, что на свадьбе, привлекшей внимание всего континента, цветы разбрасывает ребёнок, не принадлежащий ни к одной аристократической семье.

Виолетта улыбнулась, наблюдая за умелыми движениями Лины, и Уинтер, наклонившись, прошептал ей на ухо:

— Наша маленькая шпионка отлично справляется с ролью цветочницы. Сумела же так расслабить мою принцессу.

— И не говори. Она очень умная девочка.

Они начали спускаться. Виолетта, смотревшая прямо перед собой, на мгновение окинула взглядом людей, пришедших поздравить их с этой второй, пышной свадьбой.

Бесчисленное множество людей аплодировало им в саду. Здесь были не только знатнейшие аристократы континента, но и слуги, на время оставившие работу, а также жители Калибона, Аллики и сотрудники Каниксы — в общем, все, кто хотел поздравить пару.

Вскоре они стояли под свадебной аркой, дизайн которой разработала сама Виолетта. Она с восхищением оглядела дорожку. По обеим сторонам от неё тянулись ограждения, соединённые длинными белыми лентами, на которых висели корзины с цветущими фиалками.

Майский сад благоухал и сиял. Этот несравненно красивый сад, утопающий в сиянии весны, наполнял сердца романтикой одним своим существованием.

По дороге к священнику Виолетта подняла взгляд на мужа и улыбнулась. Уинтер, почувствовав её взгляд, наклонился и прошептал ей на ухо:

— Ты выглядишь как настоящий ангел.

— Ты тоже.

— Я похож на ангела?

— Да.

Уинтер широко улыбнулся. Всё время, пока говорил священник, его взгляд не отрывался от жены. Все гости видели, как счастлива эта ослепительно красивая пара.

*

После церемонии, перед началом вечеринки, состоялось небольшое мероприятие. Люди направились на просторную площадку неподалёку от особняка, где стоял пилотируемый воздушный корабль.

Прошлым летом бизнес Уинтера по воздухоплаванию вышел на новый уровень. Сначала один из пилотов успешно пересёк море и достиг соседнего континента, а той же зимой первый туристический воздушный корабль совершил облёт Лакраунда.

Сегодняшняя свадьба была в центре всеобщего внимания. Уинтер не мог упустить такой прекрасный шанс для рекламы.

— Просьба передать все сумки сотрудникам.

— Где пара из семьи Тискат! Проходите на посадку!

В этой суматохе люди с восторженными лицами поднимались на борт воздушного корабля.

До самого начала церемонии Виолетта и Уинтер тоже собирались лететь. Но теперь они оба лишь смотрели на Тео, не двигаясь с места.

Через некоторое время Уинтер заговорил первым.

— Может, не полетим, пока Тео не подрастёт, чтобы лететь с нами?

— Может, и так? — с готовностью переспросила Виолетта.

Тео был ещё слишком мал, чтобы брать его на борт, а оставлять ребёнка здесь и лететь одним им не хотелось. Уинтер был уверен в безопасности воздушных кораблей как никто другой. И всё же он не хотел создавать даже малейшую вероятность того, что их ребёнок останется в этом мире один.

Они оба очень любили воздушные корабли и очень хотели полететь, поэтому колебались до последнего. В итоге супруги решили не лететь.

Уинтер жестом показал пилоту взлетать и пробормотал:

— Подумать только, отказаться от такого приключения из-за ребёнка. Я стал скучным взрослым.

— Зато появилась сильная воля к жизни, а это хорошо.

— Как всегда, вы видите только положительные стороны, — с лукавой улыбкой ответил Уинтер.

Через мгновение воздушный корабль поднялся в воздух. Уинтер наклонился к коляске, где сладко спал Тео, не проснувшийся даже от восторженных криков толпы, и сказал:

— Мы отказались от приключения из-за тебя. Надеюсь, ты это оценишь.

Услышав смех Виолетты, Уинтер тоже улыбнулся и добавил:

— Мы должны долго жить и быть здоровыми ради тебя.

Когда Уинтер выпрямился, Виолетта крепко сжала его руку. Затем она потянула его за собой и сказала:

— Было бы ещё лучше, если бы у нас был второй ребёнок, правда?

— Раз ты так этого хочешь, я не могу тебя остановить, но… один ребёнок — это уже чудо, разве бывает второе?

— Я постараюсь.

Уинтер улыбнулся, услышав её твёрдый голос.

— Что ж, упорство — твоя сильная сторона.

Уинтер был взволнован мыслью о том, как усердно его жена будет стремиться к своей цели, но изо всех сил старался сохранять спокойствие.

И тут, посмотрев друг на друга, они снова ощутили трепет от осознания того, что дали вечную клятву человеку, за которого не жалко было бы отдать жизнь.

Они никогда не думали, что станут так цепляться за жизнь. Что будут жить, ожидая каждого следующего мгновения, потому что каждое мгновение наполнено счастьем.

Воздушный корабль вернулся на место через два часа, и все пассажиры были в полном восторге.

— Пойдём на вечеринку, — сказал Уинтер.

— Говоришь так, будто любишь вечеринки. Хотя всегда сбегаешь с них, — улыбнулась Виолетта.

— Честно говоря, ненавижу их.

— Как может владелец отеля, где постоянно проходят вечеринки, их ненавидеть?

— Вот поэтому и говорю. Для меня вечеринка — это продолжение работы.

Виолетта рассмеялась, слушая его ворчание.

— Тогда давай побудем там совсем недолго, а потом вернёмся и поиграем с Тео.

— Боже, какая гениальная мысль. Моя жена — гений.

Уинтер сказал это с лукавой усмешкой, а затем весело рассмеялся. Он обнял Виолетту за талию и, прищурившись, сказал:

— Люблю тебя.

Вместо ответа Виолетта обняла Уинтера за шею и поцеловала. Уинтер усмехнулся такой смелости жены на публике. Окружающие тоже были немного удивлены поведением Виолетты, но, поскольку это была свадьба этой пары, все восприняли это с радостью.

Они приняли тот факт, что были невероятно разными людьми, и с радостью находили редкие общие черты. Возможно, думали супруги, именно из-за их противоположности эти общие черты казались им ещё более ценными.

Супруги поднялись на борт воздушного корабля вместе с Тео и их дочерью Оливией, отмечавшей свой первый день рождения, лишь три года спустя.

Конец.