Прибыв на благотворительный вечер, Виолетта изумлённо распахнула глаза, увидев, какой огромной суммы достигли пожертвования. Теперь понятно, почему он так торопился уехать вперёд…

Расспросив Анджали, Виолетта вошла в люкс, где остановился Уинтер, и замерла. Её собственное тело сидело, закинув ногу на ногу, на столе, придвинутом к открытому окну. К её величайшему смущению, её собственное тело, видимо, избавилось от неудобного платья и теперь было облачено в шёлковую пижаму и небрежно надетые тапочки.

— Что вы здесь делаете?

— Хотел выпить, но сдерживаюсь — тело-то твоё, — сокрушённо отозвался Уинтер и, спрыгнув со стола, спросил: — Что там со шпионкой?

— Её подослала семья Леви. Я сразу вызвала стражу.

— Вот как? Ты отлично справилась.

— Судя по генеалогическому древу, это была вторая дочь семьи Леви.

— Она так отчаянно жаждала внимания, а я и не заметил, — саркастично бросил Уинтер. Виолетта обеспокоенно посмотрела на него, но он лишь отмахнулся.

— Компания сама о себе позаботится. Не волнуйся.

— Я волнуюсь не о компании, а о вас.

— Тогда волнуйся побольше.

Уинтер тут же сменил тон, и Виолетта, отбросив тревоги, улыбнулась.

— И ещё… возможно, у Эша возникнут серьёзные проблемы, — добавила она.

— А вот это интересно. Расскажи-ка поподробнее.

С этими словами Уинтер потянулся к стулу, но Виолетта, недовольно нахмурившись, сама придвинула его. Заметив это, Уинтер цокнул языком, скрестил руки на груди и, склонив голову набок, спросил:

— Мы ведь ещё ни разу не лежали вместе, пока были в чужих телах, принцесса?

— Ни разу.

— И ты даже не поцеловала меня на прощание, когда уходила.

— …Не хочу целовать своё же лицо.

— Я тоже. Но раз это ты, может, и попробую.

— Хм…

Обоим было крайне неловко целовать собственное лицо, даже зная, кто находится внутри. Поколебавшись, Виолетта слегка наклонилась и нежно коснулась губ. А затем пробормотала:

— Не так уж и плохо. Даже если мы поменялись телами, тот, кого я люблю, остаётся прежним.

Уинтер согласно кивнул. Внезапно Виолетта, о чём-то задумавшись, протянула руку и обхватила собственную грудь. Потрясённый Уинтер оттолкнул её руку.

— Что за ужасный разврат?

— Это же моё тело.

— Но сейчас в нём я.

— Не стоит придавать груди столько значения.

— Нет, в такой ситуации это… Да и вообще, почему мы до сих пор не поменялись обратно?

— Мы всегда менялись, когда приходило время. Давайте подождём.

— Я хочу поцеловать тебя, а не своё лицо! — взорвался Уинтер.

Однако его смятение, казалось, лишь забавляло Виолетту. Увидев её едва заметную улыбку, Уинтер вспылил и съязвил:

— Смеёшься, да? Раз это твоё тело, то, если я разденусь, это совсем не будет выглядеть развратно.

— Думаю, стыдно будет вам.

— Это ведь ты разденешься, почему мне должно быть стыдно? — поддразнил он. Закрыв окно и задёрнув шторы, он одним движением сбросил шёлковую пижаму Виолетты.

Виолетта сперва нахмурилась, но потом решила, что раз раздевается не она, то и ничего страшного в этом нет.

Она тоже поднялась и подошла к своему обнажённому телу. И в тот миг, когда она, подражая Уинтеру, коснулась губами затылка, тот в ужасе отпрянул. Виолетта, как всегда с изящной улыбкой, спросила:

— Теперь вы понимаете, каково мне, когда вы целуете моё тело?

— Ничуть.

— Словно творишь что-то дурное.

После этого разговора они молча смотрели друг на друга.

Хотя каждый из них видел перед собой собственное тело, внутри него был совершенно другой человек. Они всегда находили собственное тело куда более привлекательным, когда в нём обитала душа другого.

*

На следующее утро они неожиданно для себя проснулись в люксе, сели на кровати и, увидев, что за ночь вернулись в свои тела, криво усмехнулись. Уинтер закрыл лицо руками.

— Хорошо, что хоть у тебя хватило благоразумия. Я чуть не натворил дел.

— …Кажется, я и вправду тогда сошла с ума.

— Странно… тело было моё, а внутри — ты… и я захотел.

Виолетта кивнула. Если бы она, сохранившая хоть толику рассудка, отчаянно не остановила его, они бы точно переспали.

Уинтер, всё ещё ощущая вчерашнее желание, тяжело вздохнул и спустился с кровати. Виолетта, испытавшая на себе его состояние, искоса взглянула на мужа. Затем откинула упавшие волосы на одно плечо и позвала:

— Уинтер.

Он повернул голову, и взгляд Виолетты притянул его, словно магнит. Он подошёл к кровати и опустился на колени у ног Виолетты, сидевшей на краю. Взглянув на неё снизу вверх, он спросил:

— Почему ты так смотришь?

— А как я смотрю?

— Словно приказываешь встать на колени.

Уинтер сказал это в шутку и придвинулся ближе к ногам Виолетты. Она протянула руку, взяла мужа за подбородок и заставила его слегка поднять голову.

«Как же он ослепительно красив», — подумала Виолетта, глядя на его лицо в обрамлении растрёпанных волос. Она невольно провела пальцем по его напряжённой челюсти. Когда она коснулась большим пальцем его губ, Уинтер послушно приоткрыл их. Виолетта прошептала:

— Сегодня вы на удивление послушны.

— Не только сегодня. Я сделаю всё, что ты прикажешь, — ответил Уинтер, обхватив обеими руками её ступни. Подержав её маленькие ножки в своих больших ладонях, он положил их себе на бёдра.

Почувствовав его возбуждение, Виолетта смущённо зажмурилась. Но она не отстранилась, и Уинтер, сжав её ступню, медленно провёл ею по своему бедру.

Виолетта почувствовала, что кровь застучала в висках и она вот-вот потеряет сознание. Отняв руку, она вцепилась в простыню. Встретившись с ним взглядом, она похлопала по месту рядом с собой, приглашая на кровать. Уинтер бросился к ней так стремительно, что Виолетта подумала, будто он похож на хорошо вышколенную охотничью собаку. Но это останется её маленькой тайной.

*

Проведя утро в постели и пообедав, супруги вернулись в особняк. Они неспешно провели время с проснувшимся Тео, после чего Уинтер направился в гостиную, чтобы разобраться со шпионами.

Одну шпионку уже поймали, но отпускать остальных, кого ещё не допросили, было нельзя. В гостиной оставалось пятеро исследователей.

При виде Уинтера они тут же напряглись. Один из них, изобретатель Солин, заговорил первым:

— Господин, я правда не имею никакого отношения к семье Леви!

— Знаю. Ты тут ни при чём.

— А? Тогда почему меня до сих пор не отпускают домой?!

Уинтер с серьёзным лицом положил руку Солину на плечо.

— Ты… просто мне не нравишься.

— Почему?!

— Да ты же бестолковый!

— Нет! Я всё понимаю!

— Ты даже не понимаешь, что ты бестолковый! Проваливай!

— А, да, сэр.

Услышав, что может идти домой, Солин вдруг проявил недюжинную сообразительность, быстро собрал свои вещи и сбежал. Уинтер цокнул языком и повернулся к оставшимся четверым.

— Вы четверо знаете, почему остались?

На его вопрос все четверо тяжело вздохнули. Оставшиеся были сотрудниками службы безопасности.

— Простите, господин.

— Мы не знали, что среди нас шпионка… Джуди казалась обычной девушкой, которая усердно работает.

Пока они сокрушённо извинялись, Уинтер заговорил:

— То, что не смогли найти вы, сотрудники службы безопасности, нашла моя жена. Знайте, что вы не уволены только благодаря ей.

— Да! Мы обязательно напишем ей благодарственное письмо!

— Как хотите. И вот ещё, моя жена…

И он принялся ненавязчиво расхваливать свою супругу.

В наказание за то, что они не смогли выявить шпионку, четверым сотрудникам службы безопасности пришлось ещё долго стоять и выслушивать хвастовство Уинтера о его жене.

*

Сидя в карете, Виолетта развернула газету.

«Каникса разоблачила шпионку, подосланную семьёй Леви».

Когда она дочитала статью примерно до середины, карета прибыла к вилле у устья реки, где жил Эш.

Раньше это место принадлежало семье Виолетты, и они останавливались здесь в жаркое время года.

Хотя у неё было не так много воспоминаний о родителях, все её светлые воспоминания были связаны с этим домом. Здесь её вечно печальный отец, казалось, забывал обо всём и сидел на пляже с книгой. Здесь её мать хотя бы на мгновение улыбалась, глядя на ракушки, которые приносила маленькая Виолетта.

Она прибыла поздней ночью. Эш, которому волей-неволей пришлось официально принять её в гостиной, с нескрываемым раздражением спросил:

— Зачем ты сюда приехала?

Виолетта, опустив все приветствия, сразу перешла к делу:

— Говорят, ты собираешься жениться на ком-то из семьи Леви.

— Ты стала проницательнее. Я как раз собирался назначить дату.

На его невозмутимость Виолетта промолчала, и он продолжил:

— Это же на благо страны. Жениться на представительнице семьи, которая занимается военным делом.

— Эта семья в первую очередь думает о продаже оружия.

— Кто говорит о войне? Речь об укреплении обороны страны.

— При условии, что ты будешь их прикрывать. Это не более чем коррупция.

На слова Виолетты Эш усмехнулся:

— Никто не станет возражать против сильной армии. Так же, как ты вышла замуж, чтобы расплатиться с долгами, я женюсь, чтобы укрепить армию. Это достойно похвалы.

— Ты просто хочешь получить власть.

— Я хочу получить власть «через брак». Прямо как ты, живущая в роскоши благодаря мужу и не имеющая никаких собственных способностей, — съязвил Эш.

Виолетта молча смотрела, как он пьёт вино, а затем заговорила:

— Так вот почему семья Леви так нагло шпионила. Они рассчитывали на тебя.

— Использовать такие прекрасные технологии только для того, чтобы какой-то бизнесмен набивал карманы — эгоистично.

При этих словах Виолетта невольно усмехнулась. Затем, глядя Эшу прямо в глаза, сказала:

— Как всегда, бесстыж до мозга костей, даже когда воруешь.

— Признаю, это была кража, но кража необходимая, — ожидаемо ответил Эш.

Виолетта нахмурилась:

— И зачем же она понадобилась тебе?

— Я же только что сказал. Сильная армия…

— Повторяю, это не твоё дело. Во-первых, это решает Совет, а во-вторых, если кто-то из нас и должен этим заниматься, то не ты.

— Пусть королевскую семью и распустили, но я!

— Если бы трон всё ещё существовал — он был бы моим.

После этих слов Эш замолчал. Виолетта продолжила надменным голосом:

— Так решили и Совет, и моя мать, и горожане. Пусть я и не выставила герб королевской семьи на Церемонии наследования и не велела бить в Колокол Рассвета, это не значит, что я не знаю правды.

— …

Эш тяжело дышал, но не мог найти слов для ответа. Виолетта поднялась.

— Поздравляю со свадьбой. Ты ведь собирался использовать Колокол Рассвета?

— …Ты ведь запретишь?

— Какое счастье. Значит, ты наконец понял, что без моего разрешения ничего не выйдет.

Сказав это, она развернулась, чтобы уйти. Эш, чьи руки дрожали, залпом осушил бокал вина. В этот момент Виолетта обернулась и добавила:

— Лучше подумай, как загладить вину перед семьёй Леви.

— Что ты имеешь в виду? — раздражённо бросил Эш.

Виолетта спокойно пояснила:

— Шпионка из семьи Леви пыталась украсть технологии, так что мой муж потребует от них огромную компенсацию. Насколько я знаю, люди из Каниксы никогда не прощают убытков.

Когда до Эша дошёл смысл её слов, его лицо побледнело.

Если ему не удастся заставить армию Лакраунда закупить оружие у семьи Леви после того, как те выплатят компенсацию, он станет жертвой мошеннического брака — точно так же, как в своё время Виолетта в семье Блуминг.