Когда их губы соприкоснулись, Виолетта не придала этому значения, посчитав поцелуй привычным. Хоть он и заставил её сильно напрячься, она была уверена, что он вот-вот отстранится.

Однако Уинтер не отстранился. Он накрыл её губы своими, прикусил нижнюю и принялся исследовать её рот, словно что-то искал. Поражённая, она оттолкнула его.

— Что, что вы творите…

Не успела Виолетта возмутиться, как её губы вновь накрыли губы Уинтера, а запястья, которыми она пыталась его оттолкнуть, оказались в плену одной его руки. Он приоткрыл ей рот и проник внутрь языком. Виолетта застыла, впервые в жизни столкнувшись с подобным.

Она была так потрясена, что, казалось, забыла не только как сопротивляться, но и как вообще реагировать. Мысль о том, что он завладел её ртом, парализовала сознание. Уинтер обхватил ладонью её затылок и принялся поглаживать, словно успокаивая зверька.

Он бы и дальше не отступал, но Виолетта почти не дышала, и Уинтеру пришлось её отпустить.

На её лице застыло растерянное, ошеломлённое выражение, но Уинтеру даже оно показалось восхитительным. От былой холодности Виолетты не осталось и следа, а в её отчуждённых глазах затеплилось живое пламя.

Виолетта с укором спросила:

— Разве так не только актёры делают? Зачем язык…

— Я всегда так делаю.

— Это неубедительно.

— Тогда просто запомни.

Три года Уинтер подавлял свои желания, чтобы соответствовать традициям семьи Лоренс. «Я — раб, зарабатывающий деньги», — так он себя убеждал, но теперь решил покончить с этим. Всё изменилось с того момента, как зашла речь о разводе. Его рассудок, так долго изображавший джентльмена перед Виолеттой, рухнул.

Уинтер прошептал на ухо Виолетте, которая пыталась восстановить сбившееся дыхание:

— Дышать носом разучилась?

— Я просто… слишком растерялась.

— Ты же у нас умная принцесса, так что привыкай скорее.

С самого детства Виолетта прилежно всему училась. Даже если слова Уинтера были шуткой, она твёрдо решила быстро привыкнуть.

Но когда его губы коснулись её шеи, она вздрогнула и едва не вскрикнула, зажав рот рукой. Не отрываясь от её кожи, он спросил:

— А вот это точно поцелуй, верно?

— Это…

— Или нет?

Она не знала, что ответить. Его манера целоваться была просто немыслимой. От этих сплетений языков и странных движений всё тело Виолетты напряглось до предела, и каждое прикосновение Уинтера отзывалось в нём искрами, разлетавшимися во все стороны.

«Она так напряжена, может, стоит остановиться?» — на мгновение задумался Уинтер, но, встретив взгляд ясных глаз Виолетты, понял, что не сможет. Ведь это он выиграл спор. Да и найдётся ли в мире мужчина, который останется безучастным, когда жена смотрит на него таким взглядом, да ещё и после победы в споре?

Уинтер снова поцеловал её. Казалось, такой перерыв мог бы сбить настрой, но ничего подобного. Напротив, он распалился ещё сильнее, и даже то небольшое расстояние, что их разделяло, стало невыносимым. Наконец, он подхватил её на руки и сел на диван. Виолетта, кажется, всё ещё была в шоке и не сопротивлялась.

Уинтер одной рукой крепко обхватил Виолетту за талию. Когда вторая его рука коснулась её груди, она вздрогнула и, вцепившись пальцами в его плечо, дёрнулась.

Она реагировала так, будто от одного касания ломалась, и Уинтер решил, что на сегодня ограничится поцелуями. Он убрал руку, и её мягкая грудь прижалась к его твёрдой грудной клетке.

Поцелуи продолжались, и постепенно температура их тел сравнялась. Это общее тепло заставляло их путать, где чьё тело, словно они стали единым целым.

В какой-то момент Виолетта, сама того не осознавая, обвила руками шею Уинтера. Он, хоть и был полностью поглощён ею, нашёл этот жест таким трогательным, что запустил пальцы в её волосы и нежно погладил их.

В этот момент в дверь постучали.

— Молодая госпожа, я пришла приготовить вашу постель.

Голос Лулу мигом вернул Виолетту к реальности, и она отстранилась.

— Ох, неужели уже столько времени… — взглянув на часы, она увидела, что прошёл уже больше часа. Виолетта поправила растрепавшуюся одежду, посмотрела в сторону двери и сказала:

— Сейчас открою!

Она попыталась встать, но Уинтер обнял её за талию и не отпустил. Его волосы были в полном беспорядке, а пуговицы на рубашке расстегнулись, пока они прижимались друг к другу, обнажая широкую, мускулистую грудь.

Уинтер созерцал, как Виолетта слабо пытается высвободиться из его объятий, и приподнял бровь.

— Хайель ведь говорил тебе, что в детстве я был слугой? Так что постель я могу приготовить и сам.

Виолетта чуть было не кивнула, но вовремя опомнилась и быстро замотала головой.

— Нельзя. Что Лулу о нас подумает?

— Подумает, что завтра постельное бельё будет очень грязным.

«Что он имеет в виду?» — на мгновение задумалась Виолетта. Лишь вспомнив одну из тех редких ночей, что они провели вместе, она поняла смысл его слов, ужаснулась и с новой силой попыталась вырваться из его объятий.

Уинтер ощутил сильное влечение к мягкой, нежной жене в своих объятиях, но, подумав о её достоинстве, с раздражённым видом всё же отпустил Виолетту.

Уинтер, застёгивая расстегнувшиеся пуговицы, сказал:

— Зови меня на вечеринку только два раза. Если я пойду на все три, наш спор потеряет смысл.

— …Правда? Несмотря на то что я проиграла?

— Да. Несмотря на то что ты проиграла. Я пойду из великодушия.

Глаза Виолетты округлились, и она кивнула. Она сказала:

— Давайте чаще спорить.

— Хочешь каждый раз ставить на кон моё присутствие, чтобы я посещал все вечеринки?

— Да. Именно так.

Уинтер цокнул языком, первым открыл дверь и вышел. Взгляды ожидавшей снаружи Лулу и стоявшего за ней Хайеля забегали. Уинтер молча прошагал мимо них широкими шагами, и остолбеневший Хайель поспешно последовал за ним.

— Господин директор, сразу в компанию, да? Дело срочное.

— А как же твой совет отдохнуть?

— Я так сказал, зная, что вы всё равно не станете отдыхать. Был неправ, простите.

Хайель с жалобным видом увлёк Уинтера за собой, и они скрылись.

Лулу, провожавшая мужчин взглядом, повернулась к покрасневшей от смущения Виолетте и поддразнила её:

— Ох, камин ещё не топили, а в комнате уже такая жара.

— Лулу!

— Может, незаметно перенести ваши вещи в одну комнату?

— В этом нет никакой необходимости. Правда, — ответила Виолетта, качая головой. Она никак не могла вернуть себе обычное самообладание.

Эта новая реакция Виолетты показалась Лулу такой милой, что она, хихикая, продолжила её поддразнивать.

Проверив температуру и влажность в спальне и убедившись, что Виолетта легла, Лулу погасила свет.

— Что ж, спокойной ночи, молодая госпожа.

С довольным видом она покинула комнату.

Лёжа в постели, Виолетта провела пальцами по своим губам.

Его методы были странными, но… не то чтобы неприятными.

*

Четыре дня спустя супруги собирали вещи, чтобы вернуться на юг, в поместье Блуминг.

На Виолетте была широкополая голубая шляпка и матовое голубое платье — одно из тех, что в спешке приобрёл Хайель.

Лулу не находила себе места от грусти. Она то крепко обнимала Виолетту, то отпускала, то снова сжимала в объятиях, не в силах с ней расстаться, и лишь после нескольких таких повторений наконец отпустила.

Оставив столицу позади, Виолетта села в поезд. Уинтер, заметив, что её лицо окаменело, едва они тронулись, решил заговорить с ней.

— О чём ты так задумалась?

— …Уинтер.

— Что?

— Может… мы будем жить в столице?

— В столице?

Виолетта кивнула.

Чем ближе они подъезжали к югу, тем сильнее ей казалось, будто в воздухе не хватает кислорода. Грудь сдавило, голова закружилась — ещё немного, и она упадёт в обморок.

Да, именно таким было это место. И всё же, если бы у неё была надежда однажды вернуться в столицу, она смогла бы выдержать жизнь там.

— Можно и не сразу, — с трудом продолжила она. — Просто подумайте. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы жить в столице… Ах, если вы согласитесь остаться, я в обмен буду меняться с вами телами, когда вам это понадобится. Как вам такое предложение?

Голос Виолетты звучал всё более отчаянно.

— Ваша компания ведь тоже в столице.