Возможно, из-за огромной дозы лекарства боли почти не было.

Когда Виолетта вновь открыла глаза, она лежала на кровати, такой мягкой, что тело в ней буквально тонуло. Она и сама не заметила, как на её губах появилась улыбка, и уткнулась лицом в подушку.

Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал ветерок. Он колыхал занавески и перебирал её волосы.

Если бы я знала, что после смерти так спокойно, умерла бы еще три года назад. Впервые в жизни она чувствовала себя настолько свежо и легко. Головная боль, мучившая её постоянно, исчезла без следа, как и усталость, вечным грузом давившая на тело.

— Какое счастье…

Глаза Виолетты, уже начавшие было смыкаться, от звука собственного голоса вновь распахнулись. Она рывком села и обеими руками схватилась за горло. А затем посмотрела на свои руки.

Ни горло, ни руки не были её. Это были огромные ладони её мужа, которые она держала лишь однажды, на свадьбе, и его низкий, грубый голос. Виолетта принялась ощупывать здоровое тело, закаленное тяжелым трудом и спортом, и в ужасе зажала себе рот.

Спустившись на пол, Виолетта снова поразилась ощущению твёрдых мышц на ногах.

— Что… что вообще происходит…

С растерянным лицом она подошла к большому зеркалу в спальне. Мужчина в отражении был несомненно Винтером Блумингом. Рост под два метра, широкие плечи, внушительное телосложение и дикая, но притягательная внешность. Слегка вьющиеся иссиня-чёрные волосы и серые глаза — это был он, Винтер Блуминг.

— Кажется, я и вправду сошла с ума.

Пока Виолетта бормотала это себе под нос, дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвался Хайель, секретарь Винтера.

— Директор! Этот Лоуэл уже здесь и готов начинать! Быстрее, собирайтесь!

В одной руке Хайель держал кофе, в другой — костюм. Сам он уже был одет в идеально выглаженную одежду, но, в отличие от его поведения в особняке семьи Блуминг, сейчас он совершенно пренебрегал формальностями.

Хайель бросил на кровать белую рубашку и брюки.

— Вот, наденьте это. И умоляю, сегодня будьте в галстуке. Встреча всё-таки официальная.

— Да… то есть… хорошо, я понял.

Вежливый ответ Виолетты заставил Хайеля нахмуриться. Но он тут же кивнул, словно всё поняв.

— А, вы репетируете вежливую речь для сегодняшней встречи. Понимаю, вчера вы слишком вспылили.

Услышав это, Виолетта склонила голову набок и спросила:

— …А зачем мне репетировать?

— Как это «зачем»? Директор, вы же в манерах полный профан.

— Я?

— А то нет? Вы и так проспали, так что нет времени на разговоры! Быстрее переодевайтесь!

Виолетта испуганно кивнула и бросилась к кровати.

Спустя мгновение горничная поставила на стол чашку дымящегося, всё ещё кипящего кофе. Хайель щедро сыпал в чашку сахар ложкой за ложкой, приговаривая:

— Кстати, насчет кофейных зерен с гор Вайделин… сторона Лоуэла требует поднять цену на тридцать раундов за грамм. (10 000 раундов равны 1 лакне.) Сумасшедший ублюдок, не так ли?

— Хайель. Не мог бы ты выйти? Мне нужно переодеться.

Услышав это, Хайель изумлённо выпучил глаза.

— Да что с вами сегодня с самого утра?

Конечно, обычно её всегда одевали слуги, но было само собой разумеющимся, что мужчин обслуживают мужчины, а женщин — женщины.

Виолетте было крайне неловко переодеваться перед Хайелем, и она попросила его:

— Сегодня у меня странное настроение. Был бы признателен, если бы ты хотя бы отвернулся.

— И откуда вдруг такая изысканная речь… Почему вы не пьете кофе?

Хайель с недоумением отвернулся и начал инструктаж.

Виолетта взяла чашку и сделала глоток, но тут же едва не выплюнула всё обратно. Кофе был ужасно крепким, до боли приторным от высыпанного в него сахара, да к тому же обжигающе горячим — словно в чашку бросили раскалённый на огне камень.

Больше одного глотка она сделать не смогла. Отказавшись от кофе, Виолетта, долго мучаясь, надела белую рубашку, чёрные брюки и повязала на шею серый галстук. Затем она смущенно посмотрела на Хайеля.

— Хайель, прости, но…

— Опять похмелье? Неужели не сможете пойти на встречу?

Видимо, Винтер извинялся, только когда страдал от похмелья. Виолетта показала на галстук.

— Завяжи-ка.

— Это у вас такое наказание для меня? Не знаю, в чем я провинился, но уж лучше, как обычно, обругайте.

С выражением полного недоумения на лице Хайель подошел и ловко завязал галстук. Виолетта, отвернувшаяся от неловкой близости с чужим мужчиной, дождалась, когда Хайель отступит, и надела коричневые туфли.

— Итак… сразу на встречу?

— Да. Директор, на этот раз, как бы этот ублюдок вас ни провоцировал, ни в коем случае не злитесь и не переворачивайте стол.

Похоже, обычно он матерился и переворачивал столы.

Образ мужа, которого она считала хладнокровным тираном, не способным проронить и слезинки, рухнул в одночасье. Хотя, если она сошла с ума, всё это могло быть лишь плодом её воображения.

— Так, если вы готовы, идёмте!

Хайель подтолкнул Виолетту в спину. Виолетта с удивлением ощутила, насколько крепко тело Винтера — толчок Хайеля ничуть его не сдвинул, — и сделала шаг.

*

Не успев даже освоиться, Виолетта оказалась за столом переговоров, глядя на контракт, который Винтер так и не смог заключить.

Сидя перед столом, заваленным документами, она поняла, почему Винтер всегда сидел, откинувшись на спинку стула: это было не из-за высокомерия. Стол, который был бы ей впору, для Винтера, должно быть, казался недопустимо низким.

Что же делать…

Виолетта была почти уверена, что с её рассудком что-то не так и всё это — лишь галлюцинация, но даже в таком состоянии она не могла отнестись к важному контракту спустя рукава.

Она мысленно выругала свой характер, не дающий ей покоя даже в собственном безумии, и принялась изучать документы.

Пока Виолетта вчитывалась в бумаги, сидевший напротив неё Лоуэл, глава клана с гор Вайделин, нарушил молчание.

— Вчера вы так кричали, а сегодня что-то притихли.

— Вчера я был невежлив. Приношу свои извинения.

Судя по инструктажу, Лоуэл был лордом с непомерным чувством собственного превосходства, и оттого, по-видимому, придавал огромное значение этикету.

Её подчёркнутая вежливость, казалось, раздражала его, и он снова заговорил язвительным тоном:

— Не понимаю, что за игру вы затеяли. Вчера были грубы, а сегодня решили действовать мягкостью?

— Скорее…

— Все вот эти цифры.

Лоуэл зачеркнул числа в контракте и надписал новые, увеличив каждое на тридцать.

— Если не купите по этой цене, то зёрна из Вайделина мы вам не продадим.

Кофе из Вайделина славился как напиток высшего качества. Виолетта и сама не раз пробовала его в королевском дворце.

Она и не подозревала, что эти кофейные зёрна стоят так дорого. Никогда прежде не участвовавшая в подобных переговорах, Виолетта растерянно проговорила:

— Но цена уже прописана в контракте… Если вы поднимете её на тридцать раундов, для нас это будет слишком большим бременем.

Её осторожность, казалось, лишь разозлила Лоуэла.

— Не нужно прибедняться. Ваша сеть отелей переживает небывалый расцвет, не так ли? Разговоры о «бремени» звучат как жалкое оправдание.

Она слышала, что после свадьбы её муж разорился до нищеты. Судя по этим словам, ему удалось в какой-то мере поправить дела.

Или же я просто слышу то, что хочу слышать, потому что сошла с ума. И в этом был смысл: она испытывала огромное чувство вины перед Винтером. Поэтому, сколько бы времени он ни проводил вне дома, она всегда встречала его с радостным видом. Пока она размышляла, Лоуэл продолжил:

— Если мы продадим по такой цене, детям Вайделина не достанется ни гроша.

— Дети работают?

— Конечно.

Боже мой, дети работают!

Решив, что детский труд должен быть оплачен, Виолетта просмотрела документы, нашла печать и ответила:

— Тогда, как вы и сказали…

Заметив, что она собирается поставить печать, перепуганный Хайель подбежал и схватил её за руку.

— Ох-ох! Вы вчера так напились, что до сих пор не протрезвели!

С этими словами Хайель, кряхтя, поднял её со стула.

Как только они вышли из зала, Хайель, понизив голос, набросился на неё:

— Вы что, и вправду ещё пьяны? Что вы творите!

— Но… он сказал, что дети работают…

— Очевидно же, он пытается задеть вас, напоминая о том, что в детстве вы были слугой. И вы лучше меня знаете: даже если они и используют детский труд, детям всё равно ничего не перепадёт, всё осядет в кармане Лоуэла… Стоп, почему я вообще должен объяснять вам такие очевидные вещи? Сколько же вы вчера выпили?

По лицу Хайеля было видно: он был уверен, что причина такой мягкости его начальника кроется исключительно в алкоголе.

С ошеломлённым видом Виолетта переспросила:

— А как бы на моем месте поступил я… обычный я? Тот, который… ещё не протрезвел.

— Что за странный пьяный бред… Думаю, как только прозвучала бы цифра в тридцать раундов, вы бы перевернули стол. Я бы вас остановил, и мы бы назначили новую встречу.

— …

Значит, чтобы вести себя как обычно, мне нужно перевернуть стол... Да и вообще, он же вроде мраморный. Разве под силу человеку такое поднять?

Виолетта на мгновение задумалась, затем подошла к столу и ухватилась за край. К её удивлению, стол, который, казалось, невозможно было сдвинуть с места, поддался.

Поражённая силой Винтера, Виолетта посмотрела на Лоуэла. Тот от страха съёжился.

Посмотрев на него, она собрала документы, рассыпавшиеся по полу из-за накренившегося стола.

Затем села на место и ручкой зачеркнула цифры, написанные Лоуэлом.

— Начнем переговоры заново. С самого начала.

— Что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спросил Лоуэл.

— Давайте поговорим. Будем сидеть и обсуждать, пока переговоры не закончатся и мы оба не будем довольны результатом.

Угрожать и переворачивать столы — это был метод Винтера Блуминга.

Но сейчас здесь сидела Виолетта Лоуренс, а её главным талантом было умение держаться до конца. Её работой было выстаивать на приемах, словно призрак, даже не пытаясь увернуться от летящих в нее камней.

Виолетта разложила собранные бумаги на столе.

— Я прочту всё с самого начала.

— От этого буквы в нём не изменятся.

— Я буду перечитывать их снова и снова. Пока мы не найдем решение, или пока один из нас не выдохнется и не сдастся.

Неважно, сон это или безумие. Виолетта была человеком ответственным, а потому решила сделать всё возможное для заключения этого контракта.