Еда пришлась по вкусу, и Виолетта, думая о предстоящем пути, заставила себя съесть больше обычного.

Ванная комната была всего одна, поэтому Виолетта приняла ванну у себя в номере, а Уинтер отправился в сауну на том же этаже.

Выйдя из ванной первой, Виолетта достала снотворное.

Муж был крупного телосложения, так что для крепкого сна ему требовалась доза побольше, чем ей самой.

Но, с другой стороны, она боялась навредить его здоровью, дав ему больше положенного.

В итоге Виолетта растворила в ледяной воде, принесённой служащим, свою обычную дозу снотворного — ту, от которой засыпала сама.

Вернувшись после сауны, Уинтер, как обычно, залпом осушил стакан холодной воды. Лекарство было почти безвкусным, поэтому он ничего не заметил. Виолетта сделала глоток тёплой воды с лимоном и с удивлением посмотрела на него.

— Вам не холодно?

— Холодно.

— Тогда зачем вы пьёте ледяную воду?

— У обычной воды нет вкуса.

— Да такой же у неё вкус. А кофе почему всегда пьёте обжигающе горячим?

Виолетта, предпочитавшая напитки приятной теплоты — будь то кофе, чай или вода, — находила его привычки совершенно невообразимыми. Да и что за логика — считать безвкусной воду, если она не ледяная?

Пока Виолетта размышляла над этим, нахмурив брови, Уинтер забрал у неё из рук чашку и поставил на стол. А затем подхватил на руки её хрупкую фигурку в мягком халате.

Он донёс её до кровати, сел и усадил к себе на колени. Виолетта замерла в нерешительности, но Уинтер взял её за подбородок, слегка наклонил её голову и заглянул в глаза.

Виолетта, закусив губу, спросила:

— Вы злитесь?

— На этот раз угадала.

— И собираетесь поцеловать меня, когда злитесь?

— Да. Чтобы выместить злость.

Он был вне себя от тревоги и беспокойства.

Он до сих пор не мог оправиться от того чувства, будто небо рухнуло на землю, когда увидел на вокзале Виолетту, которую ожидал лишь на следующий день, и понял, что она купила билет на поезд в другом направлении.

Уинтер крепко обхватил Виолетту за талию, прижимая к себе, и тихо прошептал:

— Говорю на всякий случай: если ты сбежишь, я тебя везде найду.

— Понимаю.

— Найду и буду следить за каждым твоим движением. Запомни: побег отсюда полностью разрушит твою жизнь.

Его пальцы скользнули от её подбородка к ещё влажным волосам и сжали их. Уинтер продолжил:

— Я найду тебя, где бы ты ни была.

— Уинтер.

Виолетта положила руки ему на плечи.

— Вы не сможете заработать на мне. Я того не стою.

— Это мы ещё посмотрим.

— Вы всё ещё уверены, что сможете извлечь из этого брака выгоду?

— Уверен.

Он развязал пояс на её халате и продолжил:

— Я уже слишком много потерял из-за этого брака. У меня осталась только ты, так не заставляй меня терять и тебя.

Халат соскользнул, обнажая её плечи. Они были вместе три года, но Уинтер никогда по-настоящему не видел её тела. Она никогда полностью не раздевалась, и уж тем более они никогда не оставляли свет включённым.

Охваченная странным чувством стыда, Виолетта, дрожа ресницами, вцепилась в халат обеими руками.

— Выключите свет.

— Ах, чёрт.

— Пожалуйста, выключите… — произнесла Виолетта дрожащим голосом.

Она и не собиралась отказывать ему. После этой ночи он крепко уснёт, и она сможет уйти.

И, что важнее всего, под предлогом этой ночи она хотела в последний раз его обнять. Ведь они так долго не увидятся.

Уинтер не смог отказать жене и, как всегда, выключил свет. Из-за ненастной погоды в спальню не проникал даже лунный свет.

*

Как и ожидала Виолетта, сразу после близости Уинтер провалился в сон.

Убедившись, что он крепко спит, Виолетта поднялась.

Обычно от такой дозы она спала без движения около десяти часов. Виолетта подобрала с пола халат, накинула его и прошла в гардеробную, чтобы переодеться.

Надев шляпку и взяв в руки клатч, она на мгновение вернулась к кровати.

Виолетта нежно погладила волосы мирно спящего Уинтера, в последний раз запечатлевая в памяти облик мужа.

— Уинтер, — позвала она спящего.

— Дорогой.

Сердце снова сжалось от боли. Виолетта осторожно коснулась его плеча, погладила. Она обвела пальцами черты его лица, словно пытаясь запомнить их наощупь.

— С самого детства я восхищалась всем сильным: великими рыцарями из классической литературы, легендарными животными, даже могучими деревьями… А потом я услышала о вас.

Гладкий, красивый лоб, густые волосы, идеально очерченные брови.

С закрытыми глазами он был невероятно красив. Виолетта обхватила его точёное лицо ладонями и продолжила:

— Мне нравились рассказы о вас. Вы казались мне выдающимся. Но когда я увидела вас вживую, вы понравились мне ещё больше. Поэтому… я и сказала тогда, что мне повезло встретить вас. В тот день я действительно так считала. Искренне. Потому что вы мне понравились.

Губы Виолетты дрогнули.

— Я влюбилась с первого взгляда…

Она не сомневалась, что, хотя их и свели вместе деньги и титул, они смогут стать счастливыми. Она была уверена, что в конце концов он будет её беречь.

Ещё немного погладив мужа, Виолетта отняла руку, собираясь уходить.

Но вдруг рука Уинтера метнулась вверх и схватила её за запястье.

Виолетта вздрогнула и попыталась высвободиться, но Уинтер с силой дёрнул её на себя, и она рухнула ему на грудь.

— А, вы не спали?

— Я задремал, но проснулся от твоих прикосновений.

Такая доза свалила бы Виолетту с ног почти мгновенно. Но на Уинтера она, похоже, подействовала лишь слегка.

Надо было всё-таки дать ему больше.

Уинтер, который выглядел не сонным, а скорее отдохнувшим, приподнялся и, притянув к себе оказавшуюся в его объятиях Виолетту, спросил:

— И что?

Виолетта растерянно ответила:

— Это всё. Продолжения нет.

— Влюбилась с первого взгляда?

— Но вы же знали. Я ясно сказала, что мне повезло встретить вас.

— И как это доказывает, что ты влюбилась с первого взгляда?

— А как ещё это можно было понять?

— Совсем не так. Я думал, ты говоришь о деньгах.

— Что?

— Я ведь погасил долги твоего отца и обеспечил тебя собственным состоянием. Я думал, именно это ты и называла везением.

— …Боже мой. В вас нет ни капли романтики.

— Нет. Совсем. Я вообще-то думал, что ты даже в слуги не захочешь взять такого полукровку, как я.

Уинтер, будто что-то решив для себя, начал снова надевать сброшенную одежду и спросил:

— А сейчас?

— Я вас ненавижу.

— Значит, не всё безнадёжно.

— В каком смысле?

— Есть шанс, что мы поладим. У нас всё будет хорошо. Ещё не поздно.

— Уинтер, я же говорила. Для нас уже слишком поздно.

— Зачем ты опять об этом? Можем ведь начать всё с чистого листа.

Одевшись, Уинтер подошёл к Виолетте, сорвал с неё шляпку и отбросил в сторону.

— Так ты всё-таки собиралась сбежать?

— Напоила меня снотворным?

Виолетта замерла. Уинтер усмехнулся, будто готов был простить её, и, подойдя к двери, запер её на ключ.

— Отлично. Теперь у меня есть причина следить за тобой.

— …Позвольте мне уйти.

— Не говори глупостей.

На его лице отразилось отчаяние. Виолетта с горечью произнесла:

— Я должна уйти.

Уинтер шагнул к ней, но пошатнулся — снотворное ещё не отпустило.

Виолетта быстро отступила и схватила свой клатч. Открывая его, она продолжила:

— Все три года я жила с сожалением, что не могу дать вам того, чего вы хотите. Что это за жизнь? Со дня свадьбы я даже не смела надеяться на любовь. И вы ведь тоже. Поэтому у нас ничего не выйдет. Вы постоянно заставляете меня опускать руки. Чтобы стать счастливыми, мы должны жить каждый своей жизнью.

Уинтер яростно тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки дурмана, и, увидев, что делает Виолетта, нахмурился и цокнул языком.

Она доставала из клатча пистолет.

Уинтер вздохнул.

— Что ж, ничего не попишешь.

Он понял это ещё на вокзале, в тот самый миг, когда они встретились. Понял, что она твёрдо решила его покинуть.

Лицо Виолетты всегда было сдержанным, почти замкнутым. Но сейчас из её взгляда исчезло мелькавшее порой печальное безумие, и он обрушился на Уинтера с мощью пробудившегося Огненного Дракона.

Глядя в дуло пистолета, он почувствовал странное умиротворение. Если она всё равно сбежит, уж лучше умереть здесь и сейчас, — подумал он.

К тому же от руки собственной жены. Неплохой конец. Уинтер указал на своё сердце и сказал:

— Если будешь стрелять, убей сразу. Я не хочу умирать в муках.

На его слова Виолетта лишь слабо улыбнулась. Она устало придвинула стул и села, выпрямив спину, и, глядя на Уинтера, произнесла:

— У меня нет ни малейшего желания причинять вам боль. Мне просто жаль. Так жаль, что я прожила так все эти три года.

— Тогда зачем…

Виолетта взвела курок и, подняв пистолет, пробормотала:

— Мне нужно кое-что вам показать.

— Что?

— Вы ведь хотели знать, как менять тела. Я вам покажу.

И она приставила дуло к своему виску. Глаза Уинтера расширились. Он бросился к ней, но в тот же миг Виолетта без колебаний нажала на спусковой крючок.

Оглушительный выстрел эхом прокатился по отелю.

Уинтер застонал, внезапно ощутив острую боль в спине и голове. Но в то же мгновение его пронзил такой шок, что всё тело затряслось, как осиновый лист.

Над головой раздался низкий голос Уинтера:

— Вот так меняются телами.

— …Нет. Этого не может быть.

Он не мог поднять голову. Не хотел видеть это собственными глазами.

Казалось, он падает в ад. Всё его существо тонуло в бездонной пропасти.

— Абсолютно нет. Нет…

Это был не его голос. Всегда спокойный голос Виолетты теперь дрожал, отражая бурю эмоций Уинтера.

Словно страдая от фантомных болей, Уинтер принялся царапать свою шею, на которой ничего не было. Это сон, выдумка. Должно быть так.

Пожалуйста. Иначе быть не может.

Внезапно его тело обвили чьи-то руки, и он почувствовал лёгкое головокружение. Когда они снова поменялись телами, в его объятиях оказалась Виолетта.

Смертельно бледный Уинтер рухнул на колени и поднял глаза на Виолетту, которая сидела на стуле и смотрела на него сверху вниз.

Казалось, Виолетту забавляла эта сцена. Она наклонилась к мужу, застывшему так, словно он был мёртв, и прошептала голосом, в котором слышалось ликование:

— Я же говорила. Это легко.