Вот уже несколько дней Уинтер пребывал в тумане: даже снотворное не помогало уснуть. В этот момент в спальню вошел Хайель.

— Господин.

— Где Виолетта?

— Она покинула континент и сейчас находится в приморской деревне Кирон, что возле Корсики.

королевство Корсика славилось своими многочисленными фестивалями. Погода там стояла прекрасная почти круглый год, за исключением глухой зимы, так что это было идеальное место для отдыха.

— Развлекаться поехала, что ли, — проворчал Уинтер.

Хайель на это ответил:

— В Кироне живёт наш бывший сотрудник, который вернулся на родину. Мы поручили ему заботиться о безопасности молодой госпожи и договорились о жаловании. Он был очень рад. У них там тоже серьёзные проблемы с трудоустройством.

— Ясно.

— Вернётесь к работе?

— Нужно же хоть чем-то занять время, — раздражённо бросил Уинтер, но Хайель с облегчением выдохнул. Хотя он и не понимал этого желания занять время работой, но чувствовал, что самое страшное позади.

*

Накануне Виолетта, закончив войну с паутиной, уснула на кровати без простыней — прямо на голых досках. Едва превозмогая усталость, она поднялась, как вдруг за дверью послышался гул голосов.

Виолетта вздрогнула и невольно схватилась за свой клатч. Она достала из него единственную вещь, которую взяла с собой, — пистолет, — и в этот момент до неё донеслись обрывки фраз.

— Мужик, что тут раньше жил, говорил, она вроде как из благородных?

— Да быть не может. В такой-то развалюхе?

— Нынче, если знатный род разорится, и не в таких местах селятся.

— А если она и вправду знатная, нам что, всем идти кланяться?

Услышав их перешёптывания, Виолетта немного успокоилась. Она убрала пистолет обратно в клатч и открыла дверь.

При её появлении вперёд выступил мужчина средних лет, по-видимому, деревенский староста.

— Переехали, значит?

— Да. А что происходит у моего дома?

Селяне с удивлением разглядывали Виолетту. Мужчина продолжил:

— Раз вы теперь здесь живёте, вечером будьте в сельском совете, чтобы зарегистрироваться. А ещё нужно заплатить за пользование здешним волнорезом.

Услышав это, Виолетта подняла голову и посмотрела на дубы.

Она на мгновение задумалась, стоит ли говорить всё как есть. Было страшно вот так, в одиночку, в незнакомой деревне, говорить нелицеприятную правду. Но Виолетта не умела лукавить и поступаться принципами, даже когда ситуация того требовала.

Наконец она тихо произнесла:

— Вы об этих дубах говорите?

— О них.

— По законам Лакраунда, волнорезы не могут находиться в частной собственности. Это земли герцогства Дос, так что и законы здесь должны быть те же. Кому же я должна платить за пользование? Разве что за содержание, но не более.

От её слов мужчина вздрогнул. Толпа тут же загудела.

— Что это значит, господин староста?

— И правда, о чём это он? Разве не мы сами по очереди за лесом ухаживаем?

— А разве этот лес не принадлежит семье Ефимчук? Вы же говорили, что мы платим им за пользование?

Когда толпа начала напирать, староста, обливаясь холодным потом, крикнул:

— Мне... мне нужно в совет! Я пойду!

С этими словами он сорвался с места и бросился наутёк.

Все селяне тут же ринулись за ним. Когда вокруг воцарилась тишина, Виолетта, пошатнувшись, оперлась на дверной косяк.

Она не сдержалась и сказала правду, но теперь её охватил страх: что, если староста решит ей навредить?

Однако, решив не терзаться мыслями о том, чего ещё не случилось, Виолетта начала готовиться к визиту в дом семьи Ефимчук — самых влиятельных людей в округе. Она надеялась заодно и найти у них какую-нибудь работу.

Из одежды у неё было лишь одно-единственное платье, но она тщательно поправила его и надела шляпку. Она уже собиралась выйти, как, открыв дверь, увидела, что деревенские женщины вернулись.

Виолетта выпрямилась и обратилась к ним:

— Прошу прощения, я была так растеряна, что не представилась. Меня зовут Виолетта, я недавно сюда переехала... Постойте... почему вы все входите?

— Ох, и как вы только живёте в таком доме?

— Срочно зовите плотника! Опоры вот-вот рухнут.

Женщины без спроса принялись за уборку. Ошеломлённая Виолетта потянула за рукав ту, что была примерно её возраста, и спросила:

— Что здесь происходит?

— А, этого прохвоста-старосту уже моряки пошли ловить. То-то я смотрю, три года назад он старостой стал, и сразу плату какую-то ввели!

— Вот как?

— Если бы не вы, девушка, мы бы так и не узнали правды. Вот и решили хоть с уборкой помочь.

— И всё же, стоило бы сперва спросить разрешения у хозяйки.

— Ой, а мы уже вошли! — поддразнила её женщина по имени Пим и тоже принялась за уборку.

Более того, на её столе внезапно очутился картофельный суп, а рядом — свежевыкопанная морковь и ещё тёплый чёрный хлеб.

Смущённая Виолетта пыталась их остановить, но тщетно. Впрочем, она была не против того, что в её доме с самого начала закипела жизнь, и уголки её губ невольно поползли вверх.

Ей показалось глупым, что ещё совсем недавно она чего-то боялась.

*

На следующий же день после приезда Виолетты старосту изгнали.

Виолетта спасла жителей Кирона от поборов, и потому ей удалось без труда освоиться в деревне. Семья Ефимчук как раз искала человека для цветочного оформления своих чаепитий, так что у неё появилась и работа.

Крупные проблемы, которых она опасалась, разрешились на удивление легко, но вот с непредвиденными мелочами всё было из рук вон плохо. Самостоятельная жизнь оказалась полна трудностей. Особенно для Виолетты, которая за всю свою жизнь и пальцем не коснулась домашней работы. Для неё всё было преградой.

Ветхий дом пришлось практически отстраивать заново. Все опорные столбы прогнили, и их нужно было менять, для чего требовался плотник. Но пока она копила деньги на его услуги, ей приходилось каждую ночь засыпать в скрипучем доме, с тревогой прислушиваясь, не обрушится ли потолок.

Лишь год спустя её жилище стало более-менее пригодным для жизни.

Виолетта впервые в жизни полюбила свой дом. Никогда прежде она не чувствовала такого душевного покоя.

Привыкнуть к отсутствию Уинтера тоже оказалось не так уж сложно. Он и раньше не был тем, кто всегда находился рядом.

Вот только ей часто виделось, будто Уинтер сидит, закинув ногу на ногу, за её любимым круглым деревянным столом.

В её видениях Уинтеру очень нравился этот старый дом. Он то и дело стукался головой о низкий потолок, но лишь немного ворчал, а потом снова широко улыбался.

Поначалу она изо всех сил старалась не думать об Уинтере, но тоска по нему не утихала, и в конце концов Виолетта сдалась и приняла свои чувства.

Зимы в Кироне были мягкими — даже в самые холодные дни температура не опускалась ниже пяти градусов тепла. А сейчас, в феврале, уже чувствовалось дыхание весны.

Сегодня у Виолетты не было работы, и она проснулась поздно. День выдался на редкость тёплым, и она решила постирать постельное бельё. Хорошенько встряхнув простыни, она развесила их на верёвке, которую для неё натянули местные моряки.

Она с удовлетворением подумала, что уже немного освоилась с домашними делами, как вдруг к ней подбежала ватага местных ребятишек.

— Виолетта! Мы тут спрячемся!

— Спрячь нас!

— Опять напроказничали, сорванцы?

В отличие от суровых деревенских взрослых, Виолетта никогда не повышала голоса и, казалось, совсем не умела сердиться.

Она лишь обмолвилась, что прибыла с другого континента, но все понимали: Виолетта — не простая дворянка. Это было очевидно, даже если не брать в расчёт её внешность.

Её аристократичные манеры смущали взрослых, но для детей Виолетта была просто доброй женщиной, которая никогда не ругается.

Хихикая, дети юркнули в дом. Вскоре показались и взрослые, которые гонялись за ними. Виолетта сделала вид, что ничего не знает, и лишь незаметно махнула рукой. Взрослые тут же ринулись к её дому и выволокли оттуда сорванцов.

— Эх! А мы так хорошо спрятались!

— Вы каждый раз прячетесь в этом доме и надеетесь, что вас не найдут?

Виолетта невольно улыбнулась, глядя, как детей утаскивают прочь. Вскоре появилась её соседка Пим с охапкой варёной картошки.

— Виолетта, возьмите.

Пим, в отличие от других селян, особенно тепло относилась к Виолетте, часто помогала ей и подсказывала, что к чему. Порой Пим была так добра, что Виолетта невольно задавалась вопросом, чем вызвана такая забота. Более того, Пим обращалась к ней с таким преувеличенным почтением, что Виолетта даже начала подозревать, не раскрыли ли её инкогнито.

Виолетта, закончив развешивать бельё, приняла картошку.

— Боже мой. Благодарю. Откуда у вас такая хорошая картошка?

— На днях в порт прибыли чужеземцы.

— Чужеземцы? Интересно, зачем. Ах да, не хотите ли чего-нибудь выпить?

— С удовольствием.

Виолетта отнесла картошку в дом, достала стеклянный стакан и приготовила яблочный чай. Пим всегда предпочитала холодные напитки, поэтому Виолетта наполнила стакан льдом. В кубиках льда, которые замораживала Виолетта, всегда были вморожены маленькие цветы, что выглядело очень мило.

Приняв яблочный чай, Пим тут же начала ворчать:

— Ох, ну конечно, вы такая мягкая, вот вся местная детвора и вьётся вокруг вас.

— Мне нравится, когда они приходят, в доме сразу становится шумно и весело.

Виолетта ответила с улыбкой, но Пим, осушив стакан одним глотком, смерила взглядом простыни и цокнула языком.

— Кстати говоря, Виолетта, стираете вы из рук вон плохо. Это вообще стираное?

— …Я старалась.

— Видно, вы и вправду белоручкой росли. Давайте-ка всё переделаем. Идёмте за мной.

— Снова? Но разве это необходимо?

Виолетта попыталась её отговорить, но Пим уже сняла всё бельё с верёвки. Она бросила бельё в большую деревянную кадку, которую Виолетта ещё не убрала, и сказала:

— Да уж, даже какая-нибудь принцесса из дальних краёв, и та, наверное, лучше бы справилась.

— Прошу прощения.

Виолетта и правда старалась, и от постоянных упрёков Пим она невольно надулась и поджала губы.

Увидев эту редкую эмоцию на лице Виолетты, которая хоть и была на три года младше, но почему-то всегда казалась старше, Пим от души рассмеялась. Она принесла воды, налила её в кадку и сказала Виолетте:

— Снимайте туфли и залезайте сюда.

— Сюда?

— Да. И хорошенько топчите ногами.

Виолетта уставилась на Пим широко раскрытыми глазами. Та цокнула языком и сказала:

— Снова на вашем лице читается: «Боже, какая грубость!».

— Разве?

— Именно. Скорее снимайте туфли и залезайте.

Подгоняемая Пим, Виолетта нехотя сняла туфли и босиком забралась в кадку. Придерживая подол платья, чтобы не намочить, она принялась усердно топтать бельё ногами и рассмеялась.

— А! Теперь я понимаю, зачем нужно было топтать бельё.

— Вот видите? Ох, да у вас и сил-то совсем нет.

Поддразнивая Виолетту, Пим в то же время крепко держала её за руку, чтобы та не упала. Вскоре Виолетта, усердно работая ногами, вспотела и спохватилась:

— Кстати, что это за чужеземцы и откуда они прибыли?

— Ах, да. — Пим хлопнула в ладоши, словно только что вспомнила, и пояснила. — Они строят отель «Карник». Местные очень рады — говорят, если туристов станет больше, появятся и новые рабочие места.