Лина ушла. Виолетта закончила с уборкой, и как раз в это время к её дому подъехала грузовая повозка. Уинтер, одетый в пижаму, нёс ящики с тяжёлыми, наполненными водой цветочными горшками. Неспешно направляясь к повозке, он спросил:

— В поместье Эйденов? Это ведь так далеко.

— Наоборот, я рада, что заказ пришёл издалека. А ты в пижаме как далеко собрался?

— До повозки.

— И тебе не кажется это странным?

— Мне так хочется.

— Может, и мне попробовать?

— А это что, такое дело, которое требует пробы?

Всё так же удивляясь друг другу, они дошли до повозки. Виолетта вручила Уинтеру ключ от дома.

— Запри дверь, а ключ оставь под вторым цветочным горшком.

Вместо ответа Уинтер, сжимая ключ, махнул ей рукой, мол, отправляйся.

Повозка уехала, а Уинтер всё смотрел на ключ в своей руке. Странное чувство охватило его, но он не мог понять, что именно ощущает.

В этот момент к нему подошёл Хайель, оставивший свою повозку поодаль.

— Господин, что вы здесь делаете?

Уинтер кивнул в сторону дома Виолетты и сказал:

— Думаю, стоит перевезти дом жены в Лакраунд.

— Что?

— Всё равно жена скоро вернётся в Лакраунд. Вот я и подумал перевезти и дом.

— Но зачем?

— Мне там хорошо спится. Вызови плотника, нужно проверить, можно ли разобрать дом и погрузить на наш корабль.

Хайелю хотелось многое сказать, но, поскольку деньги тратил не он, он просто ответил:

— Да, конечно. Раз это дом Молодой госпожи, то если она даст разрешение...

— Жене понравится.

Уинтер был в этом уверен, а Хайель — в том, что Молодая госпожа будет категорически против. Вспомнив о деле, о котором он чуть не забыл из-за шокирующего плана Уинтера, он протянул письмо.

— Ах да. Пришло письмо от Иглина.

Уинтер выхватил долгожданное письмо и тут же развернул его.

«Этот лекарь, Берилл, так хорошо прятался, что поиски заняли некоторое время. Когда я его поймал и допросил, он во всём признался. Он действительно давал Молодой госпоже лекарство, вызывающее симптомы беременности, и получил приказ от ваших родителей солгать о её положении.

Страже я его не сдал, но если вы планируете решать вопрос через суд, дайте знать в ответном письме».

Уинтер застыл с письмом в руках. Хайель спросил:

— Не лучше ли сразу рассказать всё Молодой госпоже? Она ведь до сих пор думает, что всё это случилось из-за её отчаянного желания забеременеть.

Уинтер не мог предсказать реакцию Виолетты.

Он ни разу не сходил с ней на чаепития, которые устраивала его мать, и потому не знал, что она загнана в угол. Он скрыл, что не может иметь детей, и это привело к нынешней ситуации. Возможно, как только он заговорит, она больше не захочет его видеть.

Уинтер махнул Хайелю, отсылая его прочь, и направился к дому Виолетты.

— Расскажу после развода, — произнёс он.

Он понимал, что поступает эгоистично, но не хотел терять и этого мимолётного счастья, которое с таким трудом обрёл.

*

Уинтеру она сказала, что рада этой работе, но на самом деле Виолетта, собравшись с духом, входила в поместье Эйден.

После того случая в саду Лизии, когда она сделала замечание по поводу оттопыренного мизинца, Эльза Эйден несколько раз давала Виолетте работу. Но каждый раз она безжалостно изводила её, словно целью этих заказов были одни лишь издевательства.

Главная проблема, порождавшая этот порочный круг, заключалась в том, что Эльзе нравились её цветочные композиции. Поэтому она не ограничилась одним разом и постоянно вызывала Виолетту к себе.

Всё высшее общество Корсики гудело в предвкушении вечеринки по случаю открытия отеля «Карник», и семья Эйден не была исключением.

Эльза стояла в платье, которое только что подогнали для вечеринки. Высокомерно взглянув на Виолетту, она поманила её пальцем.

— В приглашении от отеля «Карник» сказано, что рекомендуется надеть корсаж. Ты ведь понимаешь, насколько важна эта вечеринка?

— Понимаю.

Спокойно ответила Виолетта, поставила ящик и, достав один из корсажей, спросила:

— Может, примерите для начала этот?

— Нет, мне не нравится.

Эльза отказалась, даже не взглянув, и продолжила разглядывать своё отражение в зеркале. Виолетта взяла кружево, которое было у Эльзы, и приложила к корсажу.

— Если добавить вот так…

— Я же сказала, мне не нравится!

Как и ожидалось, Эльза, казалось, была настроена придираться ко всему. Но плату получить было нужно, поэтому Виолетта спокойно достала другой корсаж.

— Если вам не по душе пышные украшения, как насчёт этого, полностью белого? Думаю, он будет хорошо сочетаться с жемчугом.

— Вестибюль отеля будет в белых тонах, как я могу надеть белое? Его же даже видно не будет.

Раздражённо бросила Эльза и только тогда повернулась к Виолетте. Та, за три года в семье Блуминг привыкшая к чужому раздражению и упрёкам, спокойно протянула ей корсаж из нескольких видов белых цветов.

— Может, хотя бы примерите?

— Я же сказала нет.

— Какую атмосферу вы бы хотели создать? Я принесла ещё несколько видов цветов, можем попробовать разные сочетания.

— Откуда мне знать? Это твоя работа, так что ты и должна сделать то, что мне понравится!

Эльза смотрела так, будто вот-вот вцепится ей в волосы. Было ясно, что она будет придираться ко всему, что бы ей ни предложили. Виолетта, подавив вздох, ответила:

— Было бы лучше, если бы вы немного конкретнее описали, чего хотите.

— Ты что, не понимаешь слов «сделай сама»? Тебя родители манерам не учили? А ещё смела упрекать меня в невежливости!

Наконец Эльза выплеснула причину своей лютой ненависти. Виолетта тихо ответила:

— Прошу прощения за тот случай. Но я не говорила, что вы невежливы. Я лишь подумала, что вы ещё так юны, и в будущем это знание вам пригодится…

В этот момент служанки, помогавшие Эльзе с платьем, крепко зажмурились. Эльза схватила стоявший рядом стакан и швырнула его в Виолетту. Стакан ударил её в плечо и, упав на ногу, разбился вдребезги.

Эльза указала на дверь.

— Убирайся. Я найду кого-нибудь получше.

— А как же плата за цветы?..

— Ты притащила этот мусор и ещё смеешь просить денег!

Гнев, который редко в ней просыпался, начал вязко сгущаться в душе Виолетты. Когда она потянулась за своим ящиком, чтобы уйти, Эльза остановила её:

— Хотя да, у тебя, наверное, совсем нет денег, раз ты унижаешься, работая на других, позабыв о гордости. Оставь ящик и убери вот это. Тогда я, может быть, ещё раз взгляну на то, что ты принесла.

Эльза изящно указала пальцем на разбитое стекло и подошла к ящику.

По правде говоря, аккуратно уложенные в ящике корсажи очень понравились Эльзе. Она думала, что нищенка принесёт какую-нибудь дешёвку, но Виолетта, словно побывав на множестве приёмов, создала корсажи для платьев такого высокого уровня, какие в здешних краях и не сыскать. Рядом лежал эскиз, по которому можно было сделать свежий корсаж в день вечеринки.

Эльза незаметно вытащила понравившийся эскиз и сделала вид, что ничего не произошло.

Тем временем Виолетта начала убирать осколки.

С тех пор как она стала жить одна, ей ни разу не доводилось бить посуду — она всегда была очень аккуратна. Никогда прежде не убирая осколки, она безрассудно схватила большой кусок стекла голыми руками.

Служанки семьи Эйден вздрогнули. Её неуклюжесть вызывала у них ещё большую тревогу.

Вскоре острый осколок порезал ей руку, и потекла кровь. Только тогда Виолетта, не ожидавшая, что стекло может быть таким острым, отдёрнула руку.

Одна из служанок подбежала и начала сметать осколки веником, упрекнув её:

— Да вы так целую вечность провозиться будете.

— Не стоит, вас же могут наказать. Я сама…

— Лучше я быстро уберу. Если наша госпожа поранится, что тогда будет?

Служанка быстро протёрла пол влажной тряпкой и уже собиралась взять ведро, как к ней подошла Эльза.

— Кто разрешил тебе помогать? Я тебя просила?

— Н-нет, просто эта девушка так неуклюжа, я испугалась, что останутся осколки и вы, госпожа, поранитесь.

— Я тебя просила? Почему ты не только делаешь то, о чём тебя не просят, но ещё и пререкаешься?

— П-простите, госпожа!

— Мне это не нужно. Обе убирайтесь из моего дома. Немедленно.

От её холодных слов лицо служанки побелело. Эльза с усмешкой бросила:

— Вот поэтому не стоит лезть не в своё дело. Знай своё место.

Эти язвительные слова дали Виолетте понять: её замечание по поводу мизинца, переданное через Лизию Ефимчук, обернулось большой бедой для другого человека.

И всё же Виолетта отнеслась к этому на удивление спокойно. Три года издевательств, обвинений в мошенничестве и фиктивном браке сделали её нечувствительной к подобным ситуациям.

Вскоре Виолетту и служанку вышвырнули за ворота поместья Эйденов, не предоставив даже повозки, чтобы вернуться.

Виолетта ждала у главных ворот, пока служанка, плача, соберёт свои вещи. Увидев её, та замерла.

— Как тебя зовут? — спросила Виолетта.

— Хилла…

— Хилла, у тебя есть где остановиться?

— Теперь придётся искать. Не знаю, что её так разозлило, но, когда настроение улучшится, она снова меня примет. Такое уже бывало.

Хилла всхлипнула и продолжила:

— Я-то ладно, а вот за вас я больше беспокоюсь. Если не найдёте здесь работу с цветами, с голоду умрёте. В этих краях работу найти сложно. Семья Эйден следит, чтобы уволенных ими никуда не брали. Давайте подождём и вместе вымолим прощения.

Выслушав её, Виолетта слегка кивнула и сказала:

— В твоём увольнении есть и моя вина, так что, хоть у меня и небогато, можешь пожить у меня. А рядом есть отель «Карник», почему бы тебе не сходить туда? Это компания чужеземцев, семья Эйден им не указ.

— В-вы думаете, получится? Если бы можно было, я бы с радостью нашла другую работу. У госпожи Эльзы такой вспыльчивый характер, никогда не знаешь, что будет завтра…

Им повезло — как раз в это время мимо проезжала частная повозка, направлявшаяся в Кирон, и они сели в неё. Хилла выглядела обеспокоенной, но, поскольку выбора у неё всё равно не было, она последовала за Виолеттой.

*

Дом Виолетты был довольно чистым и ухоженным, но в нём чувствовалась такая бедность, что становилось ясно: если хозяйка не будет работать, ей придётся беспокоиться о еде.

Сидя друг напротив друга за круглым столом и просматривая объявления о вакансиях в отеле «Карник», Хилла спросила:

— Спасибо за помощь, но что вы-то будете делать, Виолетта?

— Что ж, если ничего не выйдет, наверное, вернусь на родину… — с улыбкой ответила Виолетта.

Она и так подумывала о возвращении, а теперь, когда её буквально вытолкали, это решение казалось единственно верным.

В этот момент в дверь постучали.

— Молодая госпожа.

Услышав голос Флипа, Виолетта удивлённо склонила голову. Хилла с недоумением спросила:

— Кто это? Какая ещё «молодая госпожа»?

— Сотрудник компании моего мужа.

Виолетта открыла дверь. Флип низко поклонился.

— Молодая госпожа, сегодня… Ах, у вас гостья.

— Её уволили из дома Эйденов за то, что она пыталась мне помочь, вот я и пригласила её к себе. Мы как раз смотрели вакансии в отеле «Карник», не поможешь нам?

— Вот как.

Флип просиял и, поклонившись Хилле, сказал:

— Я тоже вам очень благодарен. Господин непременно вас отблагодарит.

Хилла ошеломлённо смотрела на Флипа, одетого гораздо лучше, чем Виолетта, которую он назвал «молодой госпожой», а затем спросила саму Виолетту:

— А… какой компанией управляет ваш муж?

— Ах, он занимается гостиничным бизнесом…

— Н-небольшим?

Хилла, считавшая Виолетту выходцем из захудалой дворянской семьи и даже упрекавшая её в нерасторопности, с мольбой смотрела на неё, надеясь услышать, что бизнес у её мужа небольшой. Но Флип, указав рукой в сторону отеля «Карник», вежливо ответил:

— Очень большим.