Они вошли в ресторан, расположенный прямо напротив места встречи. Виолетта направилась к лестнице, но Винтер схватил её за запястье.

— Пятый этаж. Вы не дойдёте.

— Моя спальня тоже на пятом.

Услышав это, Винтер тут же обратился к Хайелю, стоявшему в пяти шагах позади.

— Распорядись установить в доме лифт.

— Слушаюсь, господин.

Хайель тут же устремился исполнять приказ. Виолетта тихонько вздохнула. Насколько же ему, должно быть, было тяжело таскать её тело, раз он так поступает.

Когда они наконец поднялись на лифте и вышли на пятом этаже, Виолетта замерла. Стена, выходившая к морю, была полностью стеклянной, и за ней открывался вид на океан, белоснежный песчаный пляж, голубое небо и лакраундских гусей с оранжевыми полосками на головах.

Сев у окна, Виолетта не могла оторвать глаз от пейзажа. Она впервые видела столь восхитительную картину.

В ресторане подавали блюда из морепродуктов в юго-восточном стиле. Лёгкая пища, приготовленная с минимумом сливок и масла, немного подняла Виолетте настроение.

Во время еды Винтер с несколько смущённым видом завёл разговор.

— ...Вы оказались правы.

— О чём вы?

— Насчёт моей родословной. Не то чтобы мы были колдунами, но я навёл справки о клане Карник, и оказалось, что в истории было несколько записей об обмене телами. Правда, причин или способов я так и не нашёл.

— Вот как.

— И контракт, которым вы занимались, был безупречен. Я вас вознагражу.

Вознаградит жену... Они были женаты три года, но оставались друг для друга чужими людьми.

И всё же Виолетте было приятно услышать похвалу. Поразмыслив над вознаграждением, она спросила:

— Не могли бы вы в следующем месяце побыть со мной на дне рождения моего отца?

— Моё время стоит дороже. Просите что-нибудь материальное.

— ...Понятно.

Она ответила и замолчала, и Винтер раздражённо произнёс:

— Ненавижу эту вашу манеру. Если хотите что-то сказать — говорите. Не действуйте мне на нервы.

— Раз уж вы настаиваете… — Виолетта на мгновение задумалась. — Есть кое-что, что мне любопытно.

— Говорите.

— Если бы я умерла, вы пришли бы на мои похороны?

Виолетта задала вопрос, которого он никак не мог ожидать. Винтер поднял голову и посмотрел на неё.

Его брови медленно сошлись на переносице.

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказала.

— Вы сказали «если бы умерла».

В ответ на его вопрос Виолетта едва заметно кивнула.

— Я думала, что лучше умереть, чем так жить.

Винтер презрительно усмехнулся.

— Не преувеличивайте.

— Почему вы считаете, что я преувеличиваю?

— Вас хоть раз в жизни били? Вы работали на кого-нибудь? Вас запирали, связывали и куда-то тащили? Нет. Да вы хоть раз голодали из-за отсутствия денег?

При этих словах Виолетта замолчала. Винтер язвительно спросил:

— Или вы пытаетесь угрожать мне своей смертью?

— ...

Ей казалось, что она хотела сказать так много, но, начав разговор, она поняла, что говорить-то и не о чем.

На этом разговор прервался. Когда трапеза подходила к концу, Виолетта спросила снова:

— И всё же. Если бы я умерла…

— ...

— ...тогда вы уделили бы мне хотя бы день?

Похороны жены... Он хотел было сказать, чтобы она не несла чушь, но, невольно представив себе это, Винтер осёкся. Слова застряли в горле, и он снова замолчал.

«Ради чего я вообще зарабатываю деньги? Чтобы утереть тебе нос. Именно для этого. Но если ты умрёшь, во что превратится моя жизнь?»

Жена всегда была вежлива, а он — груб, но Винтер постоянно чувствовал, будто драгоценная принцесса снисходит до заботы о простом чужаке. Так было и на свадьбе.

Их первая встреча в день свадьбы. Винтер был совершенно покорён Виолеттой Лоуренс, когда она выходила из кареты.

Когда она, бесшумно ступая, подошла, посмотрела ему в глаза и протянула руку для поцелуя, мысли Винтера были лишь об одном — сбежать отсюда.

Целуя её руку, он не мог отделаться от мысли, что она считает его поведение жалким.

Его аристократическая походка, отточенная днями напролёт, его несвойственное терпение к неудобной одежде — для Виолетты всё это было обыденностью, естественной, как дыхание. Она и представить себе не могла, что кто-то может этого не уметь, что существует мир, где не учат подобным манерам.

У него не было ничего, что могло бы удовлетворить эту благородную женщину, даже денег при себе не осталось.

Поэтому — деньги. Это было единственное, что он мог добыть.

Винтер больше ничего не ответил, и на этом их разговор закончился.

*

После ужина Винтер просто ушёл, а Виолетта ещё долго стояла в холле ресторана.

В этот момент её окликнула женщина в изящной небесно-голубой шляпе с широкими полями.

— Виолетта!

Виолетта обернулась и увидела свою кузину, Ариэллу Лоуренс, самую известную актрису Лакраунда. Обрадовавшись редкой встрече, Виолетта улыбнулась.

— Давно не виделись, Ариэлла. Наверное, ты очень занята?

— Очень. А ты разве нет? Приезжай почаще в столицу.

— Пожалуй, так и сделаю, — ответила Виолетта.

Ариэлла вздохнула.

— Завидую. Я бы тоже хотела так рано выйти замуж и проводить дни, занимаясь цветами. Изящно и беззаботно.

— Вот как.

— Кстати, я часто вижусь с господином Винтером на стадионе «Кайзл». Нам легко найти общий язык, ведь мне тоже пришлось с юных лет зарабатывать деньги. А ты... ты ведь не любишь такие варварские виды спорта?

— Дело не в том, что я считаю его варварским. Просто он мне незнаком, поэтому я им и не увлекаюсь.

Виолетте хотелось возразить, что Ариэлле не «пришлось» зарабатывать — она сама сбежала, заявив, что ей по душе свобода. Но она проглотила эти слова, и тут Ариэлла, прищурившись, сказала:

— Ты всегда так говоришь, чтобы казаться хорошей. Неудивительно, что господину Винтеру с тобой так тяжело.

— Он сказал, что со мной тяжело?

— Да.

В ответ на слова Ариэллы Виолетта лишь горько усмехнулась.

Похоже, муж и вправду считал её невыносимой.

Три года назад она не была такой безропотной. По крайней мере, она могла бы возразить Ариэлле и спросить, почему она должна выслушивать рассказы о том, как та находит общий язык с её мужем.

Лишь одиночество, когда не на кого опереться, и бесконечные упрёки окружающих заставляли её снова и снова проглатывать слова, которые рвались наружу.

Ариэлла взглянула на часы на башне в центре острова и встревоженно воскликнула:

— Ой, я же опоздаю на встречу. Мне пора.

— Да, конечно. Прощай.

Попрощавшись, Виолетта почти бегом направилась к карете. Подойдя, она спросила у Лулу:

— Лулу, Ариэлла часто останавливается в отеле «Карник»?

— Что?

Лулу, с опозданием что-то осознав, скривилась.

Виолетта была права. Ариэлла Лоуренс обожала отель «Карник», которым управлял Винтер. Где бы она ни выступала, она всегда останавливалась в «Карнике», и столица не была исключением.

Сегодня утром, когда Лулу принесла платья, Виолетта удивилась, словно впервые видела такое их количество. Куда же тогда девались все те наряды, что покупал Хайель?

— Она... часто там останавливается.

Услышав удручённый ответ Лулу, Виолетта молча кивнула.

Последние три года Винтер постоянно где-то пропадал, но Виолетта думала, что он просто пытается погасить долг в двадцать четыре миллиона лакне. Она смутно верила, что он не станет ей изменять.

Виолетта чувствовала себя виноватой перед Винтером, который из-за неё оказался на грани банкротства, поэтому, даже когда он причинял ей боль, она в глубине души была на его стороне. Но, если вдуматься, было бы странно ожидать, что у мужа, который её так ненавидит, не будет другой женщины.

Впрочем, теперь Виолетте было всё равно, с кем встречается её муж.

Её до смерти утомило это одиночество.

*

У неё не осталось сил осматривать столицу, поэтому Виолетта сразу вернулась в свои покои.

Сев в кресло у окна, Виолетта отрешённо смотрела на улицу.

Тот факт, что она не умерла, угнетал её.

Три года она кое-как выдержала, но если такая жизнь будет продолжаться и дальше, то терпеть не было смысла.

Виолетта просидела в оцепенении до самого заката, но, уловив тёплый аромат кофе, слегка приподняла голову. В комнату вошла Лулу с чашкой восхитительно украшенного напитка.

— Если у вас нет аппетита, может, принести десерт?

— ...

— Да что в этой жизни такого особенного? Сыт — и уже жить можно.

На её слова Виолетта кивнула. Лулу вложила ей в руки чашку с горячим кофе.

— Даже если не хочется, просто подержите. Солнце село, стало прохладно.

— Тепло... — Виолетта заставила себя улыбнуться влажными глазами и поднесла чашку к лицу.

— Ох, аромат кофе и правда поднимает настроение.

— Правда ведь?

— Угу.

Она решила, что сейчас лучше просто насладиться моментом. Сделав глоток кофе, Виолетта сказала на удивление бодрым голосом:

— Нужно как следует поужинать. Обед в юго-восточном стиле был для меня слишком лёгким.

— Отличная мысль! Этот упрямец-повар уже отправил рыбака за лобстером, так что главное блюдо определено. Отдыхайте, а я зайду за вами к ужину.

— Спасибо, — тепло поблагодарила Виолетта.

Аппетита у неё не было совсем, но она не могла пропустить ужин, зная, как воодушевлён повар.

К счастью, ужин оказался настолько превосходным, что пропустить его было бы обидно. А мясной рулет, который Лулу поставила на стол со словами поддержки, был так хорош, что ей захотелось остаться в этом отеле навсегда.

Она ела с таким аппетитом, что и Турин, и Лулу кружили рядом, желая услышать побольше похвалы в адрес приготовленных ими блюд.

Лулу была права.

Сыт — и уже жить можно.

И у неё появились силы сказать то, что она хотела. Больше она не желала быть той, кто всё держит в себе.

*

Винтер собирался провести всю ночь в главном офисе отеля «Карник» на острове, но не мог сосредоточиться — его беспокоили слова Виолетты о собственных похоронах.

В конце концов он забрал работу и вернулся в отель, в свою спальню.

«Я думала, что лучше умереть, чем так жить». Спокойный голос жены эхом отдавался в его голове.

«Это преувеличение. Должно быть преувеличением», — думал он.

«Она невзлюбила меня с самого начала, с тех пор как её, словно товар, выдали замуж из-за благородного чувства долга перед страной. Какая ещё может быть причина для таких мыслей?»

Он считал себя жалким оттого, что так мучается из-за слов, которые Виолетта, возможно, бросила небрежно.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Винтер.

Это был голос Виолетты. Винтер отложил документы, в которые никак не мог вчитаться, и поспешил к двери.

Он открыл дверь и встал слишком близко, так что Виолетте пришлось поднять голову. Из-за большой разницы в росте она иначе не могла увидеть его лицо.

Так она и смотрела на него некоторое время.

Помолчав и разглядывая его, словно они не виделись целую вечность, Виолетта наконец заговорила:

— Я хочу развестись. С вами.