Уинтер не отвечал, лишь молча и пристально смотрел на неё.

Помолчав, Уинтер наконец заговорил.

— Если хочешь развода, я дам его тебе. Когда угодно.

— Правда?

— Только деньги, что я заплатил за этот брак, ты, разумеется, должна будешь вернуть.

Услышав это, Виолетта замерла. Уинтер с невозмутимым видом продолжил:

— Само собой, за три года набежали проценты. По скромным подсчётам, тебе придётся вернуть около двадцати семи миллионов лакне.

— ...

— Ах да, стоит вычесть проценты за твой трёхлетний труд в качестве моей жены. Что бы ещё учесть... Может, заплатить за ночи, проведённые в одной постели?

Уинтер шагнул к ней, и Виолетта попятилась. Прежде чем она коснулась спиной стены, Уинтер, словно защищая принцессу, инстинктивно подставил руку ей под затылок.

Из-за этого они оказались так близко, что почти касались друг друга. Уинтер наклонился и спросил голосом, в котором смешались гнев и обида:

— Развестись? Как ты можешь говорить мне такое?

Он бросал жестокие слова, пытаясь хоть как-то задеть её.

Виолетта ожидала, что в ответ на просьбу о разводе он заговорит о деньгах. В конце концов, именно по этой причине она терпела все эти три года. Но она никак не ожидала, что он выплеснет на неё столько ярости.

Виолетта с трудом выдохнула, опустила взгляд и спокойно продолжила:

— Я знаю, что из-за брака со мной вы понесли большие убытки. Но разве продолжать нежеланный брак — не значит нести ещё большие потери?

— Это ещё кто решил?..

— Лучше разведитесь со мной и повесьте на меня все долги. Я знаю, что не смогу их выплатить. Пусть я умру от непосильной работы. Всё равно… так вам будет выгоднее.

— Ты готова пойти на такое ради развода? Почему? В чём причина?

На губах Виолетты сама собой появилась слабая улыбка.

— Я же сказала. Как вы до сих пор не поняли? Скажите... почему вы так сильно меня ненавидите?

— ...Что?

Уинтер совершенно не понимал, почему она это говорит.

Почему его жена спрашивает, так ли сильно он её ненавидит.

Руки Уинтера дрожали. Внутри него будто бушевал тайфун. Кровь, казалось, забурлила в жилах, а всё тело охватили гнев и отчаяние. Она была не в себе, впрочем, как и он сам.

Ему хотелось схватить её, затащить внутрь и запереть, иначе казалось, она вот-вот исчезнет.

Но всё, что он смог, — это с трудом выдавить из себя ответ.

— Я тебя не ненавижу. И разводиться не собираюсь. Если я не захочу развода, тебе никто не поможет. Уж это-то ты должна понимать.

— ...Знаю.

— Тогда больше никогда не заводи этот разговор.

Уинтер отступил от неё. Он мгновение смотрел в пустоту, переводя дыхание, затем развернулся и вошёл в спальню. Услышав, как за ним хлопнула дверь, Виолетта вздрогнула, крепко зажмурилась, а потом снова открыла глаза.

«Я тебя не ненавижу».

— Лжец.

С горечью прошептала Виолетта и пошла в свою комнату.

*

Разговор с Уинтером помог ей кое-что окончательно понять.

Пока в деле замешаны деньги, она никогда не сможет добиться развода в одиночку. В душе она ненавидела Эша, но ей была нужна его помощь. Ведь это Эш взял деньги у её мужа и не сдержал обещания. Теперь, когда он полностью расплатился с долгами и начал завоёвывать поддержку народа, он был едва ли не единственным, кто обладал достаточной силой, чтобы ей помочь.

Она отправила ему письмо с просьбой найти способ даровать Уинтеру любой титул, чтобы она смогла развестись. Виолетта рассудила, что у Эша есть последователи, и если хорошенько поискать в законах, то это не будет совсем уж невозможным. Она полагала, что если дело не в деньгах, то их развод никак не навредит Эшу.

Несколько дней спустя Виолетта села на поезд, уезжая из столицы. Напротив неё сидел Уинтер. Он, похоже, решил вести себя так, будто разговора о разводе и не было.

Ещё до отправления поезда он осушил кружку пива. Всю семичасовую дорогу он не переставал пить.

Не в силах больше смотреть на это, Виолетта заговорила:

— Вы не слишком много пьёте?

— Нисколько, — усмехнулся Уинтер.

— Что, в глазах принцессы это выглядит так вульгарно, что вынести невозможно?

— Мой отец тоже много пил. Я беспокоюсь. Боюсь, вы долго не проживёте. И ещё...

— И что ещё?

— Нельзя называть людей вульгарными.

Виолетта укоризненно произнесла это и замолчала. Она думала, что Уинтер разозлится, но он лишь посмотрел на неё с немного растерянным видом, а затем резко отвернулся к окну и подпёр подбородок рукой.

— ...Ишь какая правильная.

Виолетта, слегка склонив голову, посмотрела на Уинтера, сидевшего спиной по ходу движения. Резкий ветер, врывавшийся в открытое окно, трепал его иссиня-чёрные волосы, то прижимая их к блестящей бронзовой коже, то вновь отбрасывая прочь. Хоть она и приняла решение, но, глядя на него вот так, она раз за разом ощущала странную тоску.

По мере приближения к дому Виолетте казалось, будто чья-то рука сжимает ей горло.

Однако недолгий отпуск и лекарства, прописанные врачом, определённо пошли ей на пользу. Особенно когда ей сменили лекарство: головные боли уменьшились более чем вдвое, и Виолетте казалось, будто она вот-вот взлетит.

Семь часов спустя, прибыв на станцию, Уинтер вышел первым и спросил вышедшую следом Виолетту:

— Поразительно. Как можно было проехать весь путь в одной и той же позе?

В ответ на его колкость Виолетта, на удивление, тоже съязвила:

— А вы-то как умудрились сменить столько поз? Я думала, что еду с маленьким ребёнком.

— Что поделать, если сиденье неудобное.

Уинтер ворчал и язвил, словно ничего и не произошло.

Сказав это, он сунул руки в карманы и направился к ожидавшей их карете, но, не услышав шагов позади, обернулся. Виолетта смотрела на мальчика с корзиной цветов.

Она медленно повернула голову к Уинтеру и сказала:

— Купите мне цветок? В благодарность за контракт.

Уинтер нахмурился и ответил:

— Потребуй что-нибудь стоящее, чтобы потом не передумать.

— Мне нравятся эти цветы.

— Тогда потом. Цветы у нас дома и то лучше.

— Раз уж заговорили об этом, купите сейчас, так будет проще для нас обоих. Домашние цветы — это не подарок. А я хочу получить в подарок именно цветы. Купите мне цветок.

Уинтер совершенно не понимал, какая между ними разница, но спорить не стал и подошёл к мальчику. Он заглянул в корзину, выбрал один ещё не распустившийся бутон и, купив его, вернулся к Виолетте.

— Держи.

— Спасибо.

Виолетта обеими руками приняла розу, которую он так небрежно протянул ей. Словно и не получив подарка, она какое-то время выглядела расстроенной, но затем посмотрела на Уинтера и улыбнулась одними глазами.

— Она прекрасна.

— Попросила развода, а теперь улыбаешься?

— И правда.

Виолетта бережно прикрыла цветок ладонью и направилась к дому.

Вернувшись в свою спальню, Виолетта достала заброшенную вазу из кладовой и поставила в неё цветок от Уинтера.

*

Уинтер на удивление пробыл дома целую неделю, прежде чем вернуться в столицу. Он по-прежнему был занят работой и почти не разговаривал с Виолеттой, но это был первый раз, когда он так надолго задержался в поместье.

Виолетта никак не могла понять, почему Уинтер так противится разводу. Она размышляла, не приносит ли этот брак ему какую-то финансовую выгоду, о которой она не знала, но проверить это сейчас не было никакой возможности.

Сегодня, через две недели после его отъезда, должен был состояться приём в честь дня рождения герцога Джеймса Блуминга.

Сегодня вечером Уинтер вернётся на празднование дня рождения её отца. Виолетта собиралась поговорить с ним более обстоятельно, когда он приедет.

Чтобы отправиться на чаепитие, которое, как обычно, начиналось после обеда, Виолетта надела тёмно-фиолетовое, почти чёрное платье. Закончив сборы, она уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг дверь без стука распахнулась и в неё вошёл Эш Лоуренс. За его спиной стояла Кэтрин Блуминг.

Виолетта поднялась. Увидев их застывшие лица, она почувствовала тревогу. Эш с возмущением произнёс:

— Развод? Как ты могла такое сказать? Почему? В чём причина?

Виолетта замерла, услышав его гневный голос. Тогда Кэтрин, пришедшая вместе с ним, — видимо, по его просьбе, — с печальным видом заговорила:

— Виолетта. Я правда... сделала всё, что могла. Я даже поверила, когда ты с невозмутимым лицом лгала, что больна.

Кэтрин продолжила дрожащим голосом, будто больше не в силах сдерживаться:

— Я понимаю, тебе кажется, что положение Уинтера недостаточно высокое. Но ведь ты знала об этом, когда соглашалась на брак, не так ли? Виолетта, теперь ты — часть нашей семьи. И пусть ты принцесса, ты не можешь вести себя так эгоистично. Я знаю, это моя вина, что я тебя не научила... но мне так горько.

Виолетте показалось, будто её сердце со скрежетом сломалось. Она вспомнила, как Кэтрин и её подруги часами унижали её.

При мысли о тех днях, когда она молча всё это сносила, ей казалось, что разум вот-вот откажет. Так больше продолжаться не могло.

Она выпалила:

— Положение мужа тут ни при чём. Я не поэтому хочу развода. Я просто больше не хочу стоять на этих чаепитиях и выслушивать оскорбления.

— В-Виолетта…

Из глаз Кэтрин покатились слёзы. Виолетта посмотрела на Эша и продолжила:

— И я не понимаю, почему люди называют меня мошенницей. Ведь на самом деле лгал ты, брат. Так почему я…

Эш возмущённо перебил её:

— Ты же знаешь, что роспуск королевской семьи — это то, чего хотел народ. Ты же слышала, как они каждый день митинговали перед дворцом? Как ты можешь быть такой эгоисткой?

На самом деле, у Эша была веская причина во что бы то ни стало помешать этому разводу.

Супруги Блуминг и Эш Лоуренс состояли в сговоре и присваивали деньги из состояния Виолетты, которым управлял Уинтер. К счастью для них, Уинтер совершенно не вмешивался в дела, касающиеся состояния Виолетты, и не знал, что банк, благодаря королевскому статусу Эша, позволял забирать её средства, не оставляя никаких следов.

Развод Виолетты означал, что они все лишатся этого источника дохода. Поэтому им было необходимо сломить волю Виолетты и заставить её сохранить брак.

И Кэтрин, и Эш считали рукоприкладство чем-то крайне вульгарным. Аристократы никогда не били своих детей за проступки. Вместо этого они запирали их в чулане.

Эш вежливо обратился к Кэтрин:

— Госпожа Кэтрин, я даю вам своё разрешение. Прошу вас, любым способом наставьте это дитя на путь истинный.

Кэтрин кивнула и ответила:

— Виолетта. Это наказание ради твоего же блага. Ты ведь понимаешь?

— Что это значит?..

Пока Виолетта пыталась осознать происходящее, две служанки, которых Кэтрин привела с собой, схватили её и затолкали в чулан. Дверную ручку обмотали цепью и заперли на замок. Кэтрин сказала дрожащим голосом:

— Знаешь ли ты, как болит моё сердце, когда ты, кого я считаю почти дочерью, так поступаешь? Поразмысли над своим поведением здесь до ужина.

Вскоре их шаги стихли вдали, и послышался звук закрывающейся двери.

Воцарилась тишина.

Виолетта растерянно опустилась на пол.

Она долго сидела неподвижно, прислонившись лбом к стене, и в её голову закрались мысли о смерти.

И тут она вспомнила тот день, когда пыталась умереть.

В тот день, после того как она выпила всё снотворное, её тело изменилось.