Виолетта, свернувшись калачиком в чулане, медленно открыла глаза.

Похоже, она потеряла сознание, пока колотила в дверь. К счастью, когда Виолетта толкнула створку, та поддалась.

Солнце уже садилось.

Сил выйти не было, и какое-то время она просто сидела, прислонившись к стене чулана. Её взгляд упал на розы в вазе. Цветы, подаренные Уинтером, давно завяли, но она поставила вместо них свежие, точь-в-точь такие же. Ей хотелось каждый день вспоминать о том, что он сделал ей подарок.

Цветы напомнили ей о нём.

— Я тебя не ненавижу.

Тогда она сочла эти слова ложью и не придала им значения, но сейчас… сейчас она отчаянно нуждалась в этой лжи.

После обмена телами Уинтер осознал, насколько хрупко тело Виолетты — пожалуй, даже лучше неё самой. А сейчас ей хотелось рассказать кому угодно о ране на руке и о ране в сердце.

Собравшись с силами, она решила найти его и с трудом выбралась наружу.

К счастью, Уинтер был дома. Он привёл в их особняк нескольких гостей с приёма — людей, которые могли быть полезны для бизнеса, — и беседовал с ними.

Он расслабленно сидел на диване, закинув ногу на ногу. Куря и обсуждая дела, он то и дело раздражённо хмурился и даже бросался ругательствами.

Честно говоря, первым чувством была обида.

Как было бы хорошо, если бы он, вернувшись, сразу же отыскал жену, просто чтобы поздороваться. Тогда он нашёл бы её в чулане, и, очнувшись, она не чувствовала бы себя такой несчастной.

И всё же, несмотря на эти мысли, Виолетта собиралась ещё раз попытаться взять его за руку. Попросить, чтобы хотя бы сегодня он остался рядом.

Едва сохраняя самообладание, Виолетта подошла к ним. Несмотря на давящую на плечи скорбь, она не забыла о приличиях и, мягко кивнув, первой поприветствовала гостей.

— Какие знакомые лица. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Гости встали, чтобы ответить на её приветствие. Закончив с любезностями, Виолетта осторожно позвала Уинтера.

— Уинтер, нам нужно поговорить.

Уинтер негромко ответил:

— Я сейчас занят важным разговором, дорогая.

— У меня тоже важный разговор. Правда… правда важный.

— Иди в спальню. Я скоро приду.

В присутствии гостей Уинтер старался говорить мягко, но в его голосе уже проскальзывало раздражение. Однако Виолетта, вместо того чтобы уйти, схватила его за руку и потянула на себя.

— Выслушай меня сейчас.

— Я же сказал, что скоро приду.

С этими словами Уинтер плавно высвободил свою ладонь из её хватки.

Виолетта не опустила опустевшую руку, лишь на мгновение замерла, глядя на свою ладонь.

Всё было как в первую брачную ночь, когда он точно так же выскользнул из её пальцев, в которые она вложила всю свою смелость. Для него всегда на первом месте были дела, а робкая попытка Виолетты удержать его неизменно заканчивалась унижением.

Осознав, что ей, вероятно, никогда не удастся удержать его руку, Виолетта медленно развернулась.

Она вышла из особняка, не оглядываясь.

Нужно было пойти на приём в честь дня рождения герцога Блуминга, который продлится всю ночь. Иначе Эш или Кэтрин могли заявиться сюда и устроить скандал из-за её отсутствия. Ещё одного потока обвинений она бы просто не выдержала — чувствовала, что вот-вот сломается.

Она направилась прямиком в конюшню. В этот момент оттуда выбежал Флип — он только что узнал от слуг, что её заперли в чулане.

— Госпожа! Куда вы собрались!

Виолетта, выводившая из стойла лошадь, взглянула на него. С едва заметной улыбкой на лице она стояла, словно готовая вот-вот раствориться в воздухе.

— Хочу посмотреть на море.

— На море?

— Да. Я слышала, что на краю наших владений есть вилла у моря. За три года жизни здесь я так ни разу там и не побывала. Даже не решалась.

— П-погодите! Я принесу тёплого чаю, поедемте вместе, госпожа!

При его словах в угасших, сухих глазах Виолетты промелькнула искорка жизни.

— Спасибо. Ты первый, кто здесь обо мне беспокоится.

— Не говорите так…

— Я только взгляну на море и вернусь. Уже поздно, иди отдыхай.

Услышав это, Флип с расстроенным лицом неохотно отступил.

Виолетта, с детства обучавшаяся верховой езде, взобралась на лошадь с образцовой грацией. Но, в отличие от отточенности движений, о своём платье она совсем не заботилась, и из-под подола показалась её белая голень. Флип в ужасе отвернулся.

— Вы должны только посмотреть на море и вернуться!

— Конечно. А что мне ещё остаётся? — с горечью ответила Виолетта и пустила лошадь вскачь.

Вилла у моря была далеко. Спустя час быстрой езды впереди показалось море.

— Боже мой…

Спешившись, Виолетта с восхищением смотрела на море. Сумрачный закат, переходящий в ночь, и спокойная гладь моря были прекрасны. Услышав стук копыт, ей навстречу испуганно вышла смотрительница виллы — пожилая женщина.

— Госпожа? Что вы здесь делаете в такой час?

— Я приехала посмотреть на море, не беспокойся и возвращайся в дом.

— Но вы же приехали, госпожа… Я сейчас принесу чаю.

— Право, не стоит. Я немного отдохну и уеду.

После долгих уговоров смотрительница, видя, что ничего не поделаешь, вернулась в свою комнату.

Виолетта вошла в кладовую, где смотрительница хранила оружие для охраны виллы. Взяв оттуда небольшой пистолет, она прошла в комнату с выходом к морю.

Лёгкий морской бриз игриво растрепал её блестящие волосы. На душе стало так легко, словно все тревоги унесло ветром.

— Ах, как хорошо… Надо было приехать сюда раньше.

Она верила, что в конце концов сможет заслужить его любовь.

Поэтому она так глупо цеплялась за него, улыбалась, делая вид, что не слышит неприятных слов, и, ни разу не получив подарка сама, с энтузиазмом готовилась к каждому дню рождения. Так прошло три года.

Виолетта молча смотрела на море с виллы.

Она подумала, что, возможно, они снова поменяются телами, как в прошлый раз, но, по правде говоря, Виолетта хотела, чтобы её жизнь закончилась прямо здесь.

Виолетта зарядила пистолет. Затем приставила его к своей шее и нажала на курок.

*

Уинтер забеспокоился о Виолетте и вскоре покинул гостей.

Его жена терпеть не могла подобные приёмы. Он слышал от матери, что Виолетта каждый раз пыталась ускользнуть, а несколько раз даже умоляла увезти её в столицу.

Но больше всего он боялся разговора о разводе.

В надежде, что речь пойдёт не об этом, Уинтер невольно взглянул на руку, которую сжимала Виолетта, и ускорил шаг. На ладони была кровь.

— Чёрт.

Она была ранена? Поэтому и пришла к нему, не зная, что делать?

От этой запоздалой догадки у него сердце ушло в пятки.

Он бросился в спальню Виолетты.

Дверь в её комнату оказалась приоткрыта. Уинтер, вскинув бровь, толкнул её и обнаружил, что комната пуста.

— Куда же она ушла? Сама ведь хотела поговорить, — пробормотал Уинтер и заметил розы в вазе.

— …А она и вправду любит цветы.

К счастью, это был тот вкус, который он мог разделить.

Он несколько мгновений смотрел на цветы, но потом решил, что сейчас не время для этого, и развернулся. Он поспешно спросил слугу, готовившего комнаты для гостей:

— Где Виолетта?

— Что? Разве она не в своей спальне?

— Её там нет, потому и спрашиваю.

Уинтер тут же вспылил, и слуга с испуганным лицом замотал головой и поспешил скрыться.

Виолетты не было не только в спальне. Её не было ни в гостиной, ни в саду. Чувствуя, как сбивается дыхание, Уинтер в панике бросился на поиски.

Её не было нигде в особняке.

Кровь стыла в жилах. Теперь ему до смерти хотелось узнать, о чём она собиралась с ним поговорить.

В конце концов Уинтер сел в карету и отправился прямиком в особняк герцога и герцогини Блуминг.

Хайель, который по приказу Уинтера ждал его гостей, спросил:

— Что случилось, господин?

— Виолетта сюда не приезжала?

— Что? Нет, её здесь не было.

— В столицу. Карета в столицу не отправлялась?

— Пока нет… Успокойтесь, господин.

— Моя жена исчезла, как я могу быть спокоен…

Он как раз кричал это, когда внезапно почувствовал сильное головокружение, выругался и замер.

Хайель с широко раскрытыми глазами спросил:

— Вы в порядке?

Придя в себя, Уинтер ответил на удивление спокойным голосом:

— В порядке.

— Я сейчас соберу всех слуг и велю им найти госпожу.

— А… постой-ка. Она сказала, что поедет на виллу у моря. Теперь вспомнил.

— Ч-что? Ох, умоляю вас, слушайте внимательнее, что вам говорят! Я уж думал, сам в обморок упаду, — с облегчением проворчал Хайель.

Оставив его позади, Уинтер вошёл в особняк герцога и герцогини Блуминг.

Ему нужно было кое-что сказать.

Он остановился перед Эшем Лоуренсом.

Эш, который всегда был довольно любезен с Уинтером, поскольку тот был ему во многом выгоден, поздоровался первым:

— Давно не виделись, Уинтер.

— Говорят, ты запер мою жену в чулане. Вместе с моей матерью.

От этих резких слов лицо Эша слегка напряглось. Однако он, похоже, ожидал чего-то подобного и ответил с невозмутимым видом:

— Для аристократов это привычное и лёгкое наказание. Просто ты не очень хорошо в этом разбираешься.

— Звучит так, будто это ты с привычной лёгкостью раздаёшь наказания.

Эш замер. Обычно, когда ему говорили «у аристократов так принято», Уинтер хоть и раздражался, но в итоге уступал. Говорят, супруги становятся похожими, и сейчас взгляд и тон Уинтера напоминали ему Виолетту.

Слегка разнервничавшись, он заговорил, словно оправдываясь:

— А ты знаешь, что Виолетта хочет с тобой развестись? Ей мало того, что она творит что хочет, так теперь ещё и развод подавай! Госпожа Кэтрин даже прослезилась.

— Это наше дело. В этот раз я пропущу это мимо ушей, поскольку дело прошлое, но если подобное повторится, я молчать не стану.

— Так ты будешь сидеть сложа руки и ждать развода?

— Я же сказал. Это наше дело. Оставь нас в покое.

Сказав это необычайно спокойным для себя голосом, он развернулся. Но, увидев своё отчётливое отражение в стеклянной стене в ночной темноте, замер.

Эш тоже был довольно высоким, но рядом с Уинтером, который был на голову выше большинства людей и обладал широкими плечами, он казался почти миниатюрным.

Он снова повернулся к Эшу и сказал:

— Кстати, рядом с тобой я чувствую себя таким мужественным.

— …Что?

Эш на мгновение задумался, пытаясь понять смысл сказанного, а потом его лицо исказилось. Когда до него дошло, Уинтер уже покидал банкетный зал.

Уинтер тут же поймал одну из частных карет, нанятых для сегодняшних гостей, и покинул поместье.

*

В тот момент, когда он кричал на Хайеля об исчезновении жены, мир качнулся, и картинка перед глазами сменилась. С трудом придя в себя, Уинтер, страдая от новой вспышки головной боли, опёрся лбом о стол.

— Чёрт, почему это снова происходит?

Он находился на вилле с видом на море. Едва справившись с болью, Уинтер выругался и выпрямился.

— Неудивительно, что я не мог её найти, раз она в такой глуши.

Хоть ему и было плохо, он почувствовал облегчение от того, что наконец-то нашёл жену.

В этот момент в комнату вбежала смотрительница.

— Госпожа! Вы не слышали выстрела?

— Выстрела?

— О, мамочки! Что это здесь делает?!

Смотрительница в ужасе подхватила с пола пистолет.

Уинтера сейчас не волновало, откуда там взялось оружие. Единственное, что имело значение, — это почему Виолетта здесь и что, чёрт возьми, она хотела ему сегодня сказать.

Намереваясь вернуться в особняк, Уинтер выбежал из виллы. Но кареты там не было, только привязанная лошадь.

Он, совершенно не умевший ездить верхом, растерянно застыл на месте, а затем, разразившись проклятиями, позвал смотрительницу:

— Старуха! Немедленно вызови карету!

— Д-да, госпожа!

Вздрогнув от крика, смотрительница бросилась вызывать карету по телеграфу. Тем временем Уинтер рухнул на диван в гостиной на первом этаже.

Знала ли Виолетта, что он не умеет ездить верхом, или нет, но то, что она забросила его в эту глушь, говорило само за себя.

Похоже, жена украла его тело.