В пелёнках, которые Виолетта поклялась хранить всю жизнь, ничего не было. Воспоминание об этом мгновении вернулось, и ей показалось, будто сердце плавится и вытекает из груди.

С тех пор Виолетта не отвечала ни на какие слова. Иглин, решив, что опять наговорила лишнего, тихо покинула кабинет.

Но и после её ухода Виолетта ещё долго сидела на месте с отсутствующим выражением лица.

Тело обмякло, она будто разучилась реагировать.

При мысли о чете Блуминг в ней вскипала неудержимая ярость. Что же до мужа, она не могла решить: злиться на него или жалеть как ещё одну жертву обстоятельств?

А чуть позже вернулась и адская боль, которую она испытала в тот день.

Виолетта долго сидела неподвижно, уставившись в стену кабинета.

*

Свалив свою работу на жену, Уинтер беззастенчиво накупил всё, что душе угодно, и теперь возвращался домой.

Он даже приобрёл ручную тележку и доверху наполнил её покупками. Лина, получившая в подарок соломенную шляпку и красивое платье, сидела в тележке и наслаждалась счастьем, попивая фруктовый лёд. Глядя на Уинтера, который вёз тележку, она спросила:

— Видишь, со мной весело, да?

— Это тебе весело, малышка.

— И это тоже.

Лина хихикнула.

Вернув абсолютно счастливую Лину её матери Пим, Уинтер пришёл домой и обнаружил, что дом пуст — похоже, его безмолвное пожелание «убраться восвояси» было понято.

Он оставил тележку у входа и проворчал:

— И как у этой женщины даже тележки нет?

Задумавшись над собственными словами, Уинтер нахмурился.

«А она вообще знает об их существовании?»

Скорее всего, нет. Потому-то и таскает каждый день свои пожитки до самой кареты.

Уинтер перенёс покупки из тележки в дом. Он и так бродил по городу, не до конца оправившись от ран, к тому же успел вспылить и поработать, так что теперь у него не было сил даже пальцем шевельнуть.

Но на душе стало куда спокойнее. Ему нравилось постоянно слышать голос жены, пусть это и был он сам, кто его издавал.

Он сидел и жевал толстый рулет с мясом и сыром, купленный на рынке. Сколько прошло времени?

Наконец дверь открылась, и вошла Виолетта. Уинтер, чувствуя укол совести за то, что свалил на неё работу, попытался разрядить обстановку. Он тряхнул головой, демонстрируя два хвостика, которые ему завязала Лина, и с притворной небрежностью произнёс:

— Соседская девчонка сделала. Мило, правда?

— …

Виолетта не реагировала.

Только сейчас он понял, насколько отталкивающе выглядит его собственное бесстрастное лицо. Подойдя к Виолетте, он продолжил говорить в гораздо более весёлой, чем обычно, манере:

— Прости, что свалил на тебя работу. Сегодня мне было особенно лень что-либо делать. К тому же было много дел, с которыми, я подумал, ты справишься лучше…

— Когда вы собирались мне сказать?

— О чём?

— О том, что ваши родители поили меня зельем.

Услышав это, Уинтер побледнел как полотно. Он поспешно схватился за свою руку, меняясь телами обратно. В тот же миг Уинтер крепко обнял Виолетту, чтобы она не исчезла.

— Как ты узнала?

— Это неважно.

— Я собирался сказать после развода. Боялся, что ты сбежишь, не дождавшись обещанных трёх месяцев.

— Ах, Уинтер…

— Не вини меня. Ты из-за этого исчезла на целый год. Ты уже наказала меня. Я ведь даже согласился на развод. Так что… просто не вини меня больше.

Возвращаясь домой, Виолетта совершенно не думала, как будет реагировать на мужа. Уинтер же твердил лишь «не вини меня», и такой реакции она никак не ожидала.

Уинтер слегка ослабил объятия и сказал:

— Ты говорила, что рядом со мной чувствуешь себя так, будто умираешь, верно?

Взгляд Виолетты, встретившийся с его, дрогнул.

Уинтер был похож на человека, столкнувшегося с волной, которую он не в силах выдержать. Он не собирался сопротивляться — лишь покорился судьбе.

Виолетта молча смотрела на него, а он продолжил:

— Поэтому ты и ушла. Я знаю. Потому и согласился на развод.

Виолетта говорила, что здесь она счастлива, а рядом с ним — словно в аду, и это по-прежнему было правдой.

Уинтеру всё ещё слишком часто снился день её смерти. Просыпаясь от собственных криков, он погружался в мучительное осознание того, что ни при каких обстоятельствах не сможет быть рядом с ней.

«Ты же ненавидишь меня.

Ты бросила меня на целый год, и тебе было всё равно. Узнав, что я здесь, ты не хотела меня видеть. Если бы я не умер в тот день, ты бы никогда со мной не встретилась».

Словно обиженный на весь мир ребёнок, Уинтер не мог унять бурю сложных, противоречивых чувств, кипевших у него внутри.

В этот момент Виолетта накрыла его руку, лежавшую на столе, обеими ладонями. Уинтер поднял на неё глаза, и она заговорила:

— Я ещё даже не начала злиться, а вы уже столько себе напридумывали.

— …

— Конечно, я злюсь и на вас. Но считаю, что в первую очередь я должна злиться на ваших родителей. Вы — потом. А пока просто дайте мне время всё обдумать.

«Что это значит?» — подумал Уинтер и произнёс вслух:

— Звучит так, будто мне не стоит приходить к вам какое-то время.

— Да, верно. Мне нужно время.

Она была пугающе спокойна, и эта противоположная его собственной манера гневаться не позволяла Уинтеру даже приблизительно оценить силу ярости жены.

— Реши всё до приёма в честь открытия.

— Не приказывайте мне.

— Это не приказ, а требование. Если не поторопишься, я сам сюда вломлюсь.

— Я решу быстро.

Лишь после её ответа Уинтер, ничего не добившись, покинул её дом.

Виолетта заперла дверь и устало опустилась за стол.

Тело после того, что вытворял в нём Уинтер, болело ещё сильнее.

Она сидела, погружённая в свои мысли. Сердце, которое болело, словно ошпаренное, немного успокоилось лишь с наступлением рассвета.

За это время она разработала план, как нанести сокрушительный удар герцогу и герцогине Блуминг и одновременно дать мужу то, чего не смогла дать сама.

Лишь на следующий день после обеда она вышла из дома. Заметив её, соседка Пим тут же последовала за ней.

— Виолетта, вы куда?

— Хочу сходить на почту в Кирон.

— Отлично! Пойдёмте вместе. Вы ведь не знаете, как отправлять межконтинентальную почту, я помогу. А платье, которое вы вчера купили нашей Лине? Оно ей так понравилось, что она даже спать в нём легла, отказавшись переодеваться в пижаму. Так и уснула, не сняв!

Видимо, Уинтер водил Лину на рынок. Не дожидаясь согласия Виолетты, Пим пошла рядом с ней.

— А кому вы письмо отправляете?

— Свекру со свекровью.

Из Лакраунда в Кирон письма доставляли только морем. Если повезёт, оно могло прийти быстро, но если судно шло неверным маршрутом, доставка могла занять и больше года.

Зато с этого континента, защищённого мощной магией, почтовое отделение могло доставить письмо в мгновение ока. Стоило это дорого, но вполне подъёмно.

Вместе с Пим Виолетта дошла до почты и отправила одно письмо герцогу и герцогине Блуминг.

Ответ не заставит себя ждать, ведь вскоре они явятся сюда лично.

*

Атмосфера в поместье Блумингов была гнетущей.

С окончанием зимы и приходом весны герцогиня Кэтрин Блуминг устроила чаепитие. Она постепенно начинала осознавать, каких огромных денег требовали эти приёмы, которые она устраивала чуть ли не каждые выходные.

Богатства Уинтера, казавшиеся неисчерпаемыми, иссякли, как и половина арендной платы с земель Виолетты в Лонг-Ривуде, которую раньше передавали Диеву.

Теперь они больше не могли поддерживать былой уровень жизни, устраивая каждую неделю пышные приёмы.

Гости, не знавшие об их положении, с приближением приёма в честь открытия отеля «Кирон» ещё усерднее пытались снискать расположение Кэтрин.

— Говорят, все члены социального клуба отеля «Карник» уже получили приглашения. Я слышала, отель «Карник» даже организует специальные поезда и корабли для гостей и полностью оплачивает их пребывание.

— Наверняка лучший номер в новом отеле первой займёт госпожа Кэтрин. Как я вам завидую…

И Кэтрин, и присутствовавший на чаепитии Джеймс Блуминг изо всех сил старались сохранять невозмутимый вид, но от тревоги и беспокойства у них слегка подрагивали кончики пальцев.

Среди важных подарков от сына было членство в социальном клубе отеля «Карник» — необходимое условие для поддержания статуса в высшем свете. Супруги ежегодно получали десять таких членских билетов размером с визитку из чёрного картона, которые давали доступ к невероятным привилегиям отеля. Продлевать их нужно было каждый год, и стоило это немалых денег.

Именно эти билеты были одной из причин, почему южные аристократы так старались им угодить, но в этом году не было никакой уверенности, что они их получат. Лишь теперь, когда дармовщина закончилась, они осознали её истинную ценность.

Когда чаепитие завершилось, Джеймс тревожно заговорил:

— Он даже не прислал нам приглашение на открытие. Он зол не на шутку.

— И всё же наш сын любит нас. Когда мы встретимся, он остынет.

— Хотелось бы на это надеяться…

Пока они беспокоились, к ним подбежал дворецкий.

— Г-господин! Госпожа! Пришло письмо от… от Молодой госпожи!

— Что?

Джеймс нахмурился и пошёл за дворецким.

Взяв протянутое письмо, он вскрыл его на месте, и его руки задрожали.

— Вот же дьяволица…

— Ч-что случилось?

— Взгляните, дорогая. Она вознамерилась погубить наш род!

Кэтрин взяла у Джеймса письмо, и её лицо исказилось от гнева.

Господину и госпоже герцогам Блуминг.

Мне стало известно от врача, что вы давали мне дрянное зелье.

Сначала я была в ярости и не могла понять, зачем вы это сделали.

Полагаю, вы желали нашего с мужем развода.

Я слышала, что мой муж в гневе прекратил вашу финансовую поддержку. Сейчас я размышляю, стоит ли мне злиться на него или же проявить сострадание и простить.

Уверена, мой выбор сильно на него повлияет. Если я прощу его и попрошу, он возобновит поддержку. Выбор за вами.

Я прощу вас за то, что вы совершили непростительное. И цена за это одна.

Я хочу, чтобы вы взамен дали то единственное, что я не смогла дать мужу в день нашей свадьбы.

Сделайте господина Уинтера Блуминга первым наследником титула герцога Блуминга. Он ваш старший сын, выдающийся человек и тот наследник, что приведёт род к процветанию. А также единственный сын, способный поддерживать вашу светскую жизнь.

Переговоров не будет. Жду вашего ответа.

Виолетта Блуминг