От его лукавства Виолетта тихонько рассмеялась, и в уголках её глаз собрались морщинки. Уинтер с любопытством рассматривал её короткую стрижку и бормотал, словно дивясь мастерству Джен.

— Надо же, и такое, оказывается, возможно. Удивительно.

— У Джен золотые руки.

Вдоволь налюбовавшись, Уинтер предложил ей руку, приглашая взять его под локоть. Виолетта мягко взяла его под руку, и они пошли.

— Тебе идёт, — сказал Уинтер.

— Почему именно чёрное платье?

— Чтобы дорогие камни выделялись.

— Значит, они настолько дорогие, что даже вы признаёте их цену. Страшно подумать, что я могу их потерять.

— Я всё застраховал. Если украдут, страховая компания будет гоняться за вором с дробовиком, так что не переживай. Но если платье тебе не нравится, можешь переодеться. В отеле их много.

— Много?

— Я сказал «много»? Должно быть, случайно преувеличил. Есть ещё пара штук, — невозмутимо поправился Уинтер.

Виолетта коснулась рукой ожерелья. Оно состояло из пятидесяти шести небольших разноцветных бриллиантов и семи камней вдвое крупнее, соединённых серебром. Шаль на её плечах скрепляла брошь из нефрита, на которой была вырезана фигура женщины из рода Лоуренс, прославившейся великими деяниями.

Вскоре они остановились перед зданием, похожим на склад, в котором располагался бар.

— Здесь и правда есть бар? — тихо спросила Виолетта.

— Да.

Уинтер подошёл к окрашенной в чёрный цвет деревянной двери и постучал: пять раз, потом три, потом два.

— Эти цифры указаны в приглашении, — пояснил он.

— Вот как?

Виолетта немного оживилась — ей казалось, будто она играет в прятки.

Мгновение спустя чёрная дверь отворилась, и Виолетта невольно ахнула.

За дверью было светло и весело, а помещение было заполнено людьми с характерными чертами клана Карник: серыми глазами, серебряными волосами или и тем, и другим.

Как только Уинтер и Виолетта вошли, дверь за ними снова закрылась.

Уинтер протянул руку, и Виолетта сняла шаль, передав её ему. Он перекинул шаль через руку и, пройдя вглубь, отдал её служащему, отвечавшему за одежду.

Войдя внутрь, Виолетта с любопытством огляделась. Эта вечеринка сильно отличалась от всех, на которых она бывала раньше. Люди танцевали где им вздумается и сидели где хотели.

Когда они вошли, к ним подошли несколько человек с угрюмыми лицами.

— Какими судьбами? Думаете, здесь есть чем поживиться?

Они говорили на языке Лакраунда, но с незнакомым Виолетте акцентом. Уинтер смерил их презрительным взглядом и съязвил:

— А у вас разве есть чем поживиться? Голытьба, которая только и умеет, что развлекаться.

С этими словами Уинтер грубо оттолкнул их. Виолетта извинилась за него и, бросив на него осуждающий взгляд, сказала:

— Просто поразительно, как вы можете быть таким язвительным.

— А что, мне молча слушать, как ко мне цепляются? Какая мерзость.

— Но почему вы говорите с тем же акцентом, что и они? У вас ведь южный лакраундский говор.

Уинтер нахмурился и ответил:

— Если я буду говорить иначе, на меня посмотрят как на чужака. Глупо думать, что те, кого дискриминируют, сами не станут дискриминировать других.

Затем он прошёл к заранее занятому столику и плюхнулся на стул. Виолетта мысленно отметила, что обычные джентльмены сперва дожидаются, пока сядет дама, и только потом садятся сами, и тоже опустилась на стул рядом с ним.

Уинтер кивнул подбородком на меню, лежавшее на столе, и спросил:

— Знаешь тут что-нибудь?

— Мм... нет. Впервые вижу такие названия. Это читается как... Каионте?

— Кионте.

— Понятно.

Виолетта смущённо кивнула. Уинтер усмехнулся.

— Со мной тоже такое бывает.

— Что?

— Как-то раз в ателье я попросил ткань вот с такой синей клеткой, а меня поправили, сказав, что это «латика». Якобы её придумал какой-то тип по имени Латика. Какое мне до этого дело? Ты бы смогла различить?

Виолетта молча смотрела на Уинтера. Он недовольно проворчал:

— Хотя да, как это наша принцесса может такого не знать.

— Синюю клетку называют «латика». Её ввёл в моду человек по имени Латика из рода Генис. А что касается заказа — я совершенно не разбираюсь, так что закажи то, что ты обычно ешь.

Быстро объяснив, Виолетта тут же сменила тему и пододвинула меню к Уинтеру.

Уинтер первым делом заказал два бокала традиционного напитка.

Традиционный напиток клана Карник был белым и непрозрачным. Виолетта сделала глоток и восхищённо произнесла:

— Сладко.

— Он очень крепкий, так что всё не пей.

— А по-моему, совсем не крепкий.

— Я же говорю, крепкий. Не обманывайся. Все традиционные напитки клана Карник очень крепкие.

— Понятно.

Виолетта поставила бокал. Уинтер, серьёзно изучавший меню, предложил:

— Давай закажем что-нибудь экзотическое.

— Экзотическое?

— Ага. Аристократы ведь любят всё экзотическое. Хотя самих чужеземцев ненавидят.

— Это правда.

Виолетта, не став возражать, кивнула.

Немного подумав, Уинтер обратился к официанту:

— Эй, принеси нам исин.

— П-правда? Вы же на нас ни гроша не тратили, что случилось?

— С чего бы мне тратить на вас деньги? Бесстыдство — это черта всего клана?

Уинтер выглядел так, будто вот-вот схватит его за грудки, и официант, испугавшись, поспешно ретировался. Затем он ударил в висевший там колокол и объявил:

— Господин Уинтер покупает исин!

— Ух ты, правда?

— Спасибо за угощение, господин Уинтер!

Все радостно повскакивали с мест, и смущённая Виолетта невольно поднялась вместе с ними.

Служащие начали открывать двери, которые до этого были закрыты. Затем они принялись бросать дрова на пустую площадку перед зданием.

Пока Виолетта недоумевала, пятеро дюжих мужчин совместными усилиями водрузили на дрова огромный котёл.

А затем начали засыпать в него немыслимое количество ингредиентов. Виолетта не могла оторвать взгляда от невиданного зрелища.

— Никогда такого не видела...

— Я никогда не жил среди клана Карник, так что точно не знаю, но слышал, у них есть обычай: по радостному поводу доставать все имеющиеся припасы, сваливать их в котёл, добавлять традиционный соус и варить. На редкость жалкая культура.

— Как интересно.

Вопреки ожиданиям Уинтера, который думал, что она сочтёт такую общую трапезу грубостью, глаза Виолетты, подобные драгоценным камням, блестели от любопытства ещё ярче обычного. Бульон уже вовсю кипел, поэтому еда приготовилась мгновенно.

Служащие раздали тарелки всем собравшимся, и люди, усевшись в круг, сами накладывали себе еду висевшими тут же половниками. Виолетта тоже наложила себе еды и посыпала её сверху традиционной приправой клана Карник.

Попробовав, она тут же улыбнулась.

— Очень вкусно.

— Ещё бы, ведь это блюдо клана Карник с самым большим количеством мяса. А ты та ещё привереда в еде.

Услышав его поддразнивание, Виолетта, держа тарелку в руках, метнула в него сердитый взгляд. Уинтер только усмехнулся в ответ и тоже принялся за еду.

К вечеру стало прохладно, но сидеть перед кипящим котлом было в самый раз.

Люди танцевали и выпивали, собравшись вокруг котла. Когда они заканчивали ужин в этой весёлой атмосфере, к ним подошёл молодой человек с квадратным деревянным ящичком, перепачканным краской.

— Я поел за ваш счёт, может, нарисовать вам узор в благодарность?

Уинтер тут же вспылил и схватил его за грудки.

— Куда ты свои грязные руки тянешь?

— Я… я всего лишь хотел нанести традиционный узор клана Карник...

— Ты собираешься нарисовать узор чужеземцев на принцессе Лакраунда?

— Э-эта краска смоется через месяц!

Юноша был готов расплакаться, но Виолетта взяла Уинтера за руку и опустила её. Затем она спросила парня:

— Куда лучше нанести?

— Хоть бы раз отказалась. Почему сегодня ты не говоришь, что это невежливо?

— Вы думаете, я к чему угодно придираюсь, называя это невежливостью? К тому же, у вас ведь тоже есть такой узор. На левом плече, сзади.

Услышав её слова, Уинтер цокнул языком. Виолетта указала на своё левое плечо.

— Тогда и мне сделайте здесь же.

— Да, сейчас всё сделаю.

Юноша быстро поставил свой ящичек и достал перо с тёмно-синими чернилами.

Он осторожно начал наносить узор на плечо Виолетты, сидевшей на стуле. Уникальный узор клана Карник, в котором переплетались цветы и змеи, протянулся по обоим её плечам. Уинтер наклонился к юноше и угрожающе прошипел:

— Кто просил тебя рисовать так длинно? Жить надоело?

— Н-нет! П-просто на меня нашло творческое вдохновение...

— Не неси чушь.

Юноша испугался его вспыльчивого нрава, но, переборов страх силой творческого духа, продолжил рисовать узор.

Вскоре узор на её плече был готов. Виолетта обернулась к Уинтеру и спросила:

— Ну как?

— Парень он талантливый. Но зачем ты это сделала?

— Потому что вы тоже сделали.

— А я тут при чём? Зачем ты следуешь традициям этих ничтожеств?

Уинтер нахмурился, но Виолетта ответила с ещё более грозным видом:

— Повторяю, вы тоже это сделали. Название вашего отеля — это имя клана, и вы следуете традициям. Так почему вы постоянно так плохо отзываетесь о собственном роде?

Её спокойный гнев заставил Уинтера на мгновение опешить. Он замолчал, а потом отвернулся, меняя тему:

— Через несколько дней вечеринка в честь открытия, а узор не сотрётся.

Он произнёс это так, словно отступал, и Виолетта, почувствовав, что, возможно, была слишком резка, шутливо сказала:

— Кстати, вы и на вечеринку в честь открытия пригласили меня для галочки, верно?

— Это была договорённость.

— А как вы позвали меня сюда?

— Я купил платье и сообщил расписание вашей служанке.

— Так приглашают на свидание или нет?

Услышав это, Уинтер расплылся в улыбке и дразняще ответил:

— Нет, учительница Виолетта.

— Не смейтесь.

Она надулась, и тогда Уинтер протянул руку и спросил:

— Не окажете ли вы мне честь пойти со мной на вечеринку в честь открытия отеля?

Виолетта слегка склонила голову набок, посмотрела на его руку, а затем вложила свою ладонь в его и сжала.

— Окажу.

*

Провожая Виолетту домой, Уинтер цокнул языком.

— Я же говорил. Вокруг тебя вечно базар-вокзал.

— Но это ведь всё вы принесли.

Пространство перед домом Виолетты превратилось в детскую площадку благодаря тачке и гамаку, который повесил Уинтер со словами, что будет им пользоваться. Уинтер махнул рукой.

— Уже больше девяти, чего вы тут бродите? А ну, по домам спать.

— С-страшный дядька!

Дети испуганно замерли. Тогда Виолетта подошла к ним и сказала:

— Идите спать, пока дядя не рассердился ещё больше. Завтра придёте поиграть.

— Хорошо, Виолетта! Спокойной ночи!

Дети быстро слезли с гамака, попрощались с Виолеттой и разбежались по домам.

Только после этого Уинтер помахал ей рукой.

— И тебе спокойной ночи. Уже поздно, может, пустишь переночевать?

— Нет.

— Ладно, ладно, в отеле посплю.

Проворчав это, Уинтер поцеловал Виолетту в лоб и добавил:

— Это не считается за поцелуй.

Виолетта, застывшая от удивления, лишь слегка кивнула в ответ на его лукавство.

— Поняла, а теперь идите.

— Спокойной ночи.

Попрощавшись, Уинтер ушёл.

Немного погодя, когда Виолетта уже умылась и собиралась ложиться спать, в дверь постучала её соседка Пим. Виолетта открыла, и та что-то ей протянула.

— Это вам господин Хайель передал. Просил отдать.

— А, спасибо.

Виолетта взяла газету Лакраунда. Между страниц она заметила лист бумаги с упражнениями в чистописании и удивлённо склонила голову. Пим хлопнула в ладоши.

— Разве я не говорила? Я раньше работала в телеграфе.

— Если бы говорили, я бы помнила, но я такого не припоминаю.

— Да? Ну, это и не так уж важно. Просто господин Хайель жаловался, что в отеле сломалась пишущая машинка, и я сегодня немного ему помогла. Давно не писала от руки, вот и затесался листок, на котором я упражнялась.

— А.

Виолетта кивнула. Она с интересом посмотрела на Пим и спросила:

— Когда вы успели подружиться с Хайелем?

— Что? А, он тут часто ходит сам не свой, вот я и предложила ему как-то чаю, разговорились.

— После ваших слов мне даже как-то неловко перед Хайелем...

Виолетта слабо улыбнулась и кивнула на листок, который Пим поспешно забрала.

— У вас очень красивый почерк.

— Когда я только начинала работать, мы всё писали от руки.

— А где вы работали? На этом континенте не так уж много телеграфных станций.

Шпионка вздрогнула от этого, казалось бы, небрежно брошенного вопроса Виолетты.