Пим, оглядевшись по сторонам, поспешила к отелю. Она направилась не к главному входу, а к боковой двери для персонала.

Виолетта с недоумением наблюдала за ней, но любопытство взяло верх. Она вышла из отеля и, обойдя его, направилась к той же боковой двери.

Дверь оказалась не заперта. Внутри обнаружилось множество комнат: жилые помещения для персонала, служебные кабинеты, офисы для работы с клиентами — словом, целый комплекс. Виолетту почему-то обрадовал вид изящных дверей в чистых, отделанных белым мрамором коридорах.

Именно здесь кипела работа, благодаря которой гости отеля могли наслаждаться безупречным отдыхом.

Виолетта заворожённо осматривалась, когда её остановил один из сотрудников.

— Госпожа, этим путём в гостевые номера не попасть. Позвольте, я провожу вас к главному входу.

Её наряд, видимо, не оставлял сомнений в том, что она гостья. Виолетта улыбнулась.

— Я жена господина Уинтера Блуминга…

— Ах ты, болван! Ты хоть знаешь, кого посмел остановить?! — воскликнул другой сотрудник, подбежав сзади и ударив первого по спине.

Только тогда служащий вздрогнул от изумления и поклонился.

— П-прошу прощения!

— Что вы! Это я вас побеспокоила.

— Может, вас проводить?

— Я как раз собиралась уходить. Прошу прощения, если помешала.

Сказав это, словно призывая не обращать на неё внимания, Виолетта ещё раз окинула взглядом коридор и, уже повернувшись, чтобы уйти, как вдруг замерла на месте.

Её внимание привлекло почтовое отделение, куда доставляли бесчисленные письма и телеграммы для гостей. В проёме приоткрытой двери она увидела Пим.

Виолетта подошла и распахнула дверь. Пим, весело болтавшая и смеявшаяся со своими бывшими коллегами, вздрогнула и обернулась.

Встретившись взглядом с Виолеттой, она застыла как вкопанная.

Увидев суровое лицо Виолетты, Пим, опомнившись, поспешно придумала оправдание:

— Я-я слышала, они нанимают персонал! Вот и решила попытать счастья!

— …Но вы, кажется, хорошо знакомы.

— Нет! Не знаю! Я впервые их вижу! — Пим понимала, что дело дрянь, но решила стоять на своём до конца.

Виолетта молчала, словно онемев, и Пим, волнуясь всё сильнее, выдала вторую порцию оправданий.

— Господин Хайель сказал, что у них не хватает рук, вот я и помогла пару раз. Так и познакомились. Это всё.

— К чему такая спешка с оправданиями… — пробормотала Виолетта, и от этих слов Пим тут же замолчала.

Ведь Виолетта ещё ничего не сказала, а Пим уже так спешно оправдывалась — одно это было странно.

Виолетта развернулась и вышла. Пим поспешила за ней.

Виолетта молчала, пока они не вышли из здания, а затем резко остановилась. Повернувшись к Пим, она вкрадчиво спросила:

— И давно ты работаешь на моего мужа?

— Ох, ну что за обидные слова. Если уж на то пошло, я на твоей стороне, Виолетта.

Пим хотела было снова начать оправдываться, но, увидев разочарование в глазах Виолетты, не смогла больше лгать. Она тяжело вздохнула.

— Я раньше работала в отеле «Карник» в столице Лакраунда. А потом моим родителям на родине стало плохо, и я вернулась, чтобы ухаживать за ними. Муж-то нашёл работу в море, а я так и не нашла. Я уже не знала, как нам растить нашу Лину, и тут со мной связался господин Хайель. Он предложил мне работу: обеспечивать твою безопасность и помогать тебе освоиться здесь.

— …

— Не смотри так. Если бы я не согласилась, тебе бы пришлось жить в постоянном страхе.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь, как только приехала, добилась, чтобы старосту выгнали. Так вот, этот мерзавец собирал людей, чтобы явиться к твоему дому. Отомстить хотел.

— …Вот как?

— Тогда я наняла пару человек, и мы хорошенько вздули этого проклятого старосту и прогнали его. И думаешь, это всё? Ты же, Виолетта, если видишь несправедливость, молчать не станешь. Я с тобой немало натерпелась.

Виолетта растерянно застыла.

Подобно тому, как постояльцы отеля наслаждались безмятежным отпуском благодаря труду персонала, так и она сама, с помощью Пим, жила словно на курорте.

Раз уж они разговорились, Пим продолжила сетовать:

— Поначалу ты ведь совсем не была приспособлена к жизни. Да и сейчас, если честно, не особо.

Пим сказала это с дразнящей интонацией и, с умилением глядя на смущённое лицо Виолетты, добавила:

— В общем, хлопот с тобой было невпроворот.

— Значит, все в деревне…

— Нет-нет, что ты. Связались только со мной. Остальные помогали по доброте душевной. Честно говоря, мне и самой не было нужды во всём опекать такого хлопотного человека, как ты. Я просто помогала, потому что ты мне нравишься. Ну и деньги, конечно, тоже были не лишними.

Виолетта была потрясена, но в то же время чувствовала и благодарность.

Забота, которой Пим окружала её всё это время, была чем-то бо́льшим, чем просто работа за деньги. Она учила её вести хозяйство, журила, когда та плохо ела, и приглашала к себе на ужин. А самое главное — настоящим другом не становятся за деньги.

Виолетта взглянула в сторону отеля. Пим, словно поняв её взгляд, сказала:

— Господин, разумеется, с самого начала знал, что ты здесь. Он часто писал, спрашивал, как у тебя дела. Его всегда так много всего интересовало.

— Правда?

— Что ты ела, где работаешь, часто ли улыбаешься, не болеешь ли… Вопросам не было конца.

Виолетта подумала, что, возможно, для Уинтера этот год был куда тяжелее, чем она предполагала. Хоть он всегда и делал вид, будто ничего особенного не происходит, и только ворчал.

Он панически боялся, что она умрёт, стоило ему лишь коснуться часов. А она, возможно, ранила его даже сильнее, чем он когда-то её.

В этот момент Уинтер, спешивший к крепостной стене, заметил Виолетту.

Пим вздрогнула и воскликнула:

— Ой! Мне же нельзя попадаться ему на глаза!

— Не волнуйся, я скажу, что сама проследила за тобой и всё узнала.

— Т-тогда я пойду обратно! Пытаюсь думать о нём просто как о твоём муже, но сердце всё равно колотится…

Быстро проговорив это, Пим шмыгнула обратно в здание. Виолетта же медленно пошла вдоль стены. Вскоре подбежал Уинтер и схватил её за руки.

— Почему ты здесь? Я тебя обыскался.

— Я слышала, вы покупаете дирижабельный бизнес?

— Не меняй тему.

— Вы так беспокоились о шпионах в своих делах, а стоило бы для начала проверить того, кого приставили ко мне.

Услышав её слова, Уинтер застыл. Виолетта, пристально глядя на него, тихо спросила:

— Зачем вы это сделали?

— Прости.

— Я не просила извинений.

— Если вопрос «зачем» требует ответа… у меня просто не было другого выбора. Даже зная, где ты, я не мог насильно притащить тебя обратно. Оставалось лишь смириться с тем, что ты там, и позаботиться о твоей безопасности.

— …

— Только не сбегай снова. Пожалуйста.

День был жаркий, но руки Уинтера были холодными.

На лице Виолетты отразилась опустошённость.

— Выходит, я и сама прожить не могла.

— Нет. Ты прекрасно справлялась. Это было нужно только мне… из-за моей тревоги.

Уинтер выглядел взволнованным.

Виолетта была в растерянности и не знала, что сказать.

Злиться? Или, наоборот, благодарить? Обман вызывал гнев, но забота — признательность.

Она ещё не решила, какие чувства показать, и потому молчала.

Но спустя какое-то время она успокаивающе сказала встревоженному Уинтеру:

— Я не так уж и сержусь.

— …Правда?

— Да. И вы правы. Нам нужно поскорее вернуться в Лакраунд.

Только тогда Уинтер расслабился и крепко обнял Виолетту.

— Отличная мысль. Тебе точно понравится новый дом.

— Новый дом?

— Тот, что я купил в столице, чтобы мы жили отдельно.

Уинтер с облегчением улыбнулся, рад, что она больше не злится.

— Наш дом в столице Лакраунда сейчас в полном беспорядке, на уборку уйдёт время. Мы приедем в конце апреля, сад будет вовсю цвести.

— Но жить в вашем доме… это как-то…

— Почему в моём? Мы всё ещё муж и жена. Уж дом-то у нас может быть общий.

— Тогда… спасибо. Я поживу у вас немного, пока не найду себе жильё.

— Если понравится, можешь потребовать его в качестве отступных. Мне он не особо по душе.

Уинтер крепко сжал её руку и продолжил:

— Если боишься одиночества, предложи своей соседке-шпионке поехать с нами в Лакраунд. С её опытом я смогу устроить её на телеграф. А ради образования малышки она точно согласится.

— Верно, я слышала, что до ближайшей школы отсюда три часа на повозке.

— Поедем в столицу. Пора начинать раздел имущества. Только на это уйдёт месяц.

— Ещё бы, ведь у вас такое состояние.

В ответ на её слова Уинтер нарочито громко рассмеялся.

— Я думал, ты будешь злиться гораздо сильнее.

— Я злюсь. Но и благодарна тоже. Эти два чувства смешались, и сейчас… всё сложно.

— Ясно. Понимаю. Но всё равно, не сбегай.

— Не сбегу. Я тоже устала. Всё равно меня, кажется, находят за день.

Сколько бы Виолетта его ни успокаивала, Уинтер, казалось, не слушал. Он лишь крепче сжимал её ладонь в своих руках.

Несмотря на улыбку, голос его звучал растерянно:

— Подожди немного, и у тебя будет огромное состояние. Такое, что ты сможешь всю жизнь делать что угодно, и оно не иссякнет.

— Мне не нужно столько.

— Это ты поймёшь, лишь когда получишь.

С явным облегчением на лице Уинтер направился к отелю вместе с Виолеттой.

*

Поздно вечером на окраине столицы Лакраунда, перед большим особняком, из экипажа вышли супруги Лулу и Турин.

В столице Лакраунда только-только начиналась весна. И хотя весь мир был полон свежести, особняк выглядел заброшенным и утопал во мраке.

Лулу в ужасе воскликнула:

— Что здесь творится… Как наша Молодая госпожа сможет здесь жить?

— И не говори, — кивнул Турин, и Лулу тут же потянула его за руку.

— Ты первым делом берись за кухню. А я займусь этими хитрецами.

— Ох, попадут они в руки к моей жене — им всем крышка!

— Ещё бы. Я им спуску не дам.

Турин подхватил багаж и засеменил за Лулу, пока они не оказались на крыльце особняка.

Когда они постучали, слонявшийся поблизости дворецкий заметил их и спросил:

— Кто вы?

— Ах, мы так торопились, что не успели отправить сообщение, — сказала Лулу, протягивая письмо от Уинтера. Дворецкий вскрыл его, прочёл, и его глаза расширились.

Затем он взревел:

— Д-да что это такое! Как можно увольнять так внезапно!

— Я как раз собиралась об этом поговорить. — Лулу протянула руку, и Турин тут же отыскал и передал ей заранее приготовленные документы.

— Здесь доказательства того, что вы присваивали жалованье слуг.

— Ч-что?

— А теперь бегите и готовьтесь к суду. Господин спуску вам не даст.

— Н-не может быть… — Дворецкий заметался, а потом сломя голову бросился прочь.

Лулу, глядя ему вслед, цокнула языком и вошла в особняк. На шум сбежались слуги, которые до этого и пальцем не пошевелили. Внутри царил полный хаос — дом был запущен, а из-за отсутствия надлежащего управления большинство вещей исчезло со своих мест. Всё было разворовано.

Лицо Лулу стало серьёзным.

Похоже, работы предстояло очень много.