На следующий день, простившись с рыдающими жителями, Виолетта и её спутники были готовы отправиться в путь.

Пожарные с сожалением в голосе обратились к ней.

— Здесь очень вкусно кормили. Буду потом вспоминать.

— И я тоже. А люди оказались… добрее, чем я думал.

Пожарные, выходцы из благородных семей, служившие при королевском дворе, за это время успели привязаться к Калибону и теперь покидали его с большой неохотой.

Виолетта оглянулась. Жители Калибона надарили им столько подарков, что Уинтеру в итоге пришлось нанять ещё одну карету.

— Я же говорила, что не стоит…

Услышав её вздох, Уинтер усмехнулся.

— Видимо, у меня в крови — не слушать тебя.

Только тогда на лице Виолетты тоже появилась улыбка.

В этот момент к ним подбежал Иглин, решивший задержаться здесь ещё на несколько дней, и протянул Виолетте письмо.

— Шахтёры просили Вам передать.

— Шахтёры?

— Да. А, ну, конечно, текст я немного пригладил.

— Спасибо вам.

Поблагодарив его, Виолетта развернула письмо.

«Даже если бы мы погибли, Ваше Высочество, это не изменило бы того факта, что Вы поспешили к нам на помощь. Наши дети будут расти с надеждой, а не в отчаянии, ведь у них появилась вера, что кто-то придёт на выручку».

Заглянувший ей через плечо Уинтер заметил:

— Шахтёры даже любовные письма так не пишут.

— Я тоже так думала, но, оказалось, бывают исключения, — поддакнула стоявшая рядом Иглин.

Счастливая, Виолетта бережно убрала письмо в сумку.

Путь был долгим: сначала в карете, потом на поезде и снова в карете. К моменту прибытия в столицу Виолетта от усталости уже дремала, когда карета вдруг остановилась. С трудом прогоняя сон, она спросила Уинтера:

— Почему мы остановились?

— Тебе лучше выйти и посмотреть самой, — ответил Уинтер, глядя в окно.

Уинтер вышел первым и помог удивлённой Виолетте спуститься из кареты.

Её глаза изумлённо расширились, когда она увидела толпы людей, выстроившихся по обеим сторонам дороги.

Те, кто стоял впереди, заметили Виолетту, и по толпе прокатилась волна восторженных криков. Уинтер, словно ожидая этого, подвёл запасную лошадь.

— Садись.

— Что?

— Совсем нет чутья на публику? Раз уж они ждали, нужно их отблагодарить.

— А…

Пока Виолетта растерянно садилась на лошадь, ехавший впереди Джерик развернул свою лошадь и подъехал к ней.

— Ведите, госпожа, а мы последуем за вами.

Виолетта с растерянным видом медленно двинулась вперёд. Как только она выехала на дорогу, её осыпали лепестками цветов.

— Принцесса!

— Принцесса Виолетта!

Виолетта погладила свою лошадь, которая немного разволновалась от громких криков.

— Не бойся, они приветствуют нас.

К счастью, лошадь быстро успокоилась и, словно поняв слова Виолетты, гордо вскинула голову.

Лошадь ступила на путь, образованный толпой. Виолетта сдержанно улыбалась, проезжая по этому пути.

В глубине души она была разочарована в самой себе. До сих пор она думала, что простые жители Лакраунда, как и аристократы, безразличны к пропавшим в шахте шахтёрам. Но сейчас они радовались возвращению шахтёров. Люди её родины оказались лучше, чем она о них думала.

Проезжая по цветочному пути, она махала рукой с той мягкостью и изяществом, которым её учили с детства. В конце улицы её ожидали Эш, вышедший с явной неохотой, и председатель совета.

Виолетта подъехала к ним. Эш и председатель ждали, думая, что она сейчас спешится, но она, не слезая с лошади, заговорила:

— По какому делу вы здесь?

— Что это за выходки? — с неприязнью в голосе спросил Эш. — Слезь с лошади и говори.

— С какой стати? Ты ведь не король.

Спокойный голос Виолетты разнёсся в наступившей тишине. Эш понял умысел сестры, и его кулаки затряслись от гнева.

Она во всеуслышание, под взглядами сотен людей, заявляла, что он не король. Чтобы все поняли: королевской власти больше нет.

Однако она не стала затягивать эту битву взглядов и спешилась. Король он или нет, но смотреть на людей свысока, сидя на лошади, было невежливо.

Виолетта подошла к Эшу и сказала:

— Спасибо, что послал ко мне людей из Калибона. Не думала, что в жизни появится повод благодарить тебя, брат.

— А ты неплохо выглядишь для человека на пороге развода.

— Не вижу связи между разводом и здоровьем, — невозмутимо ответила Виолетта, привыкшая к его колкостям. В этот момент Джерик учтиво поприветствовал Эша.

— Давно не виделись.

— Ваше Высочество, — поправил его Эш.

После замечания Эша на лице Джерика промелькнуло смущение. Но он тут же склонил голову и ответил:

— Прошу прощения, Ваше Высочество. И ещё.

Слова Эша о титуле навели Джерика на мысль, и он с подчёркнутым уважением обратился к Виолетте:

— Госпожа. Наша миссия завершена. Прошу Вас отдать приказ о роспуске.

— Разве я могу? — удивлённо спросила она.

— Да. Раз вы отдали приказ о сборе, то и приказ о роспуске должны отдать вы.

При словах Джерика лицо Эша окаменело. Он ни разу в жизни не видел, чтобы в присутствии короля кто-то другой отдавал приказ о роспуске отряда, принадлежавшего короне.

Джерик опустился перед ней на одно колено, и все пожарные за его спиной, как один, повторили его жест, устремив взгляды на Виолетту.

Виолетта, хоть и была сбита с толку, вспомнила то, что видела с детства, и спокойно произнесла:

— Вы проявили себя превосходно. Я искренне благодарю Вас и этим приказываю распустить отряд.

— Благодарим Вас.

Джерик и пожарные поднялись, вскочили на лошадей и направились обратно в казармы королевского замка. Эш, проводив их убийственным взглядом, обратился к председателю:

— Почему этот пожарный отряд до сих пор существует?

— Прошу прощения… но его должны были распустить вы, Ваше Высочество.

— Если для них нет работы, они должны были сами расформироваться!

— Вряд ли кто-то по доброй воле откажется от стабильного жалованья за безделье.

— Немедленно упразднить этот отряд.

— Прекрасное решение.

То, что следовало сделать сразу после роспуска королевской семьи, делалось только сейчас.

Виолетте было немного жаль пожарных, но она считала, что роспуск отряда — к лучшему, ведь до сих пор они лишь незаслуженно получали деньги налогоплательщиков. Вероятно, их, как и королевских рыцарей, переведут в полицию или, если не повезёт, назначат шерифами где-нибудь вдали от столицы. А может, им просто не давали новых назначений, и они бездельничали не по своей воле. В таком случае, это было к лучшему и для них.

И действительно, когда некоторое время спустя были отданы приказы о новых назначениях, все пожарные прислали Виолетте благодарственные письма.

*

Вернувшись домой, Виолетта обнаружила стопку ответов на отправленные ею письма.

Как и ожидалось, за редким исключением, большинство ответов уклонялись от сути вопроса. Виолетта с горечью смотрела на письма, авторы которых уходили от ответа, рассуждая о погоде или приглашая её на приёмы.

Просмотрев всю корреспонденцию, Виолетта глубоко вздохнула.

— …Неужели и впрямь нет выхода.

Ей не хотелось сбегать. Дело было не только в физическом состоянии, но и в том, что в столице появлялось всё больше дорогих ей людей.

И прежде всего — Уинтер Блуминг. Что же в этом мужчине такого, что он никак не шёл у неё из головы?

— Ах, я, должно быть, схожу с ума.

Три года страданий, и вот опять. Она снова начала по нему скучать.

Виолетта закрыла лицо руками.

Когда она была юной и совсем его не знала, влюбиться с первого взгляда было естественным — одной его внешности было достаточно. Но теперь она многое о нём узнала. И всё равно при виде него её сердце трепетало.

Что хорошего в том, чтобы любить такого грубияна? Что привлекательного можно найти в его дерзких и злых речах?

Пока Виолетта предавалась невесёлым мыслям, дверь распахнулась. Она вздрогнула от бесцеремонности Уинтера, к которой никак не могла привыкнуть, но тут же взяла себя в руки.

— Уинтер, прошу, предупреждай о своём приходе.

— Я и без всяких знаков знаю, когда ты подходишь к двери. А ты почему не знаешь?

— Это ты странный. Как ты это узнаёшь?

— Слушай. Мы телами меняемся, что странного в такой мелочи? Видимо, это ещё одна удивительная особенность моей родословной.

— Раз я запретила называть меня принцессой, теперь будет «слушай»?

— Ага. А ты сегодня сиди дома и отдыхай. И не ходи за незнакомцами.

— Я не пойду, если не будет причины… Это шутка?

— Какие шутки. Я беспокоюсь, что тебя похитят.

Это точно была шутка. Виолетта вздохнула. Уинтер подошёл и, наклонившись к сидевшей в кресле Виолетте, спросил, глядя ей прямо в глаза:

— Кстати, голова болит? Ты же за голову держалась.

— Всё в порядке.

— Ты так привыкла к боли, что считаешь это нормой.

На его упрёк Виолетта, растянув губы в улыбке, ответила:

— Если бы мы не поменялись телами, я бы так и не узнала, что значит быть здоровой.

— А я, если бы мы не поменялись, так и не узнал бы, что ты вот так…

Уинтер на удивление не закончил фразу, опустил взгляд и лишь потом с трудом выговорил:

— …вот так провела три года.

Услышав его бормотание, Виолетта подумала, что сейчас всё не так, как было те три года. Раньше на её стороне никого не было, а теперь были. Она больше не была в изоляции на юге, и Уинтер, который раньше не был её союзником, теперь иногда становился им.

Она решила спросить его мнения. Взяв его руку, лежавшую на столе, в свои, она спросила:

— Тебе нужно куда-то идти?

— Говорят, закончили ремонт дирижабля. Хочу проверить.

— А… когда вернёшься, нам нужно поговорить.

— Давай сейчас. Мне тоже есть что сказать.

Уинтер придвинул стул к ней и сел, наклонившись вперёд. Виолетта смущённо спросила:

— Ты разве не занят?

— Не занят. Подумаешь, дирижабль. Можно и потом посмотреть.

— Тогда…

Виолетта сделала глубокий вдох.

— Насчёт нашего развода.

— А, раз уж заговорили о разводе.

Уинтер, словно только этого и ждал, протянул ей конверт.

— Сегодня съезди сюда.

Виолетта взяла конверт, открыла его и увидела копию документа на владение землёй.

Её глаза округлились, когда она прочла указанный там адрес.

— …Королевский дворец?

— Я купил всё, кроме той части, что отходит государству. Подумай, как будешь его использовать. Теперь он будет твоим. И вот, на обороте.

Виолетта перевернула лист и увидела документы на особняк, где пройдёт церемония присвоения титула маркграфу Хестону.

— Позже приезжай сюда. Пора учиться управлять отелем. Времени мало.

— Управлять отелем?

— Большая часть моих активов — это отели и недвижимость. В качестве отступных ты тоже получишь отели и недвижимость. Естественно, тебе придётся учиться. Или ты собираешься использовать здания для чего-то другого? Распродать, например?

Уинтер нахмурился. Что-что, а любовь к своим отелям у него была безграничной. Виолетта убрала документы обратно в конверт и сказала:

— Конечно, нет.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— А, это…

Виолетта хотела что-то сказать, но при виде столь огромного состояния, оказавшегося в её руках, она лишилась дара речи.

Они обсуждали отступные, но, как однажды сказала Шарон, она была слаба в подсчётах и никогда не представляла себе точных сумм.

Её отец начал разрушать экономику Лакраунда ещё до того, как у неё успело сформироваться понятие о деньгах, поэтому она не только не желала личного состояния, но даже чувствовала вину за него.

Даже если бы у Виолетты и были мысли о собственном имуществе, она никогда бы не замахнулась на владение целым королевским дворцом. Потрясённая, она спросила:

— Это ведь не всё в счёт отступных?

— Конечно, нет. За остальное будешь бороться с адвокатом.

— …Нет, ты меня не так понял.