Одолеть сотню книг казалось непосильной задачей. Голова уже раскалывалась, и Уинтер, с силой сжав виски, произнёс:

— Как я могу прямо сейчас прочесть всё то, что другие молодые господа читают за целую жизнь? Краткого содержания нет?

— Краткого содержания нет… но я думаю, что если делать всё по порядку, шаг за шагом, то однажды вы с этим справитесь.

На мгновение Уинтер, очарованный прелестным лицом жены, совсем забыл, насколько она была усердна.

— Послушай, я совсем не из тех, кто привык делать что-то шаг за шагом.

— И всё же у вас есть преимущество. Верховой езде, например, вы научитесь в мгновение ока и превзойдёте меня. Возможно, даже Эша, который занимался этим всю жизнь, сможете одолеть.

— …А вот это уже интересно.

Сама того не ведая, Виолетта задела его соревновательный дух и, словно только этого и ждала, тут же поднялась на ноги.

— Я принесу книги из своей комнаты.

— Я с тобой.

Стоило её теплу на мгновение отдалиться, как Уинтер ощутил неприятное чувство. Оно было настолько отчётливым, что он заподозрил у себя какую-то болезнь.

В итоге, превозмогая боль, он доковылял до комнаты Виолетты и уселся на диван перед книжным шкафом.

Тем временем Виолетта достала с полок охапку книг и сложила их перед Уинтером.

— Эта книга интересная, она вам понравится. Думаю, будет хорошо, если вы почитаете, пока вам запрещено выходить. Заодно и от трудоголизма отвлечётесь.

Уинтера тошнило от одного запаха книг, но он не мог разочаровать Виолетту, которая, хоть её лицо почти не выражало эмоций, была явно взволнована мыслью поделиться с ним любимой книгой.

— Начните с этой.

Хоть и с мученическим видом, Уинтер послушно взял книгу. Однако, не прочитав и нескольких страниц, раздражённо бросил:

— Что за имена у персонажей? Почему такие длинные?

— У древних аристократов всегда были длинные титулы.

— Так зачем их все писать? Почему так неэффективно? А эти заумные словечки вместо простых — это чтобы читателя взбесить, да?

— Какое слово показалось вам заумным? — ласково спросила Виолетта, придвигая стул. Уинтер, видя, как жена сама тащит тяжёлую вещь, начал злиться на собственную ногу. Говорят, стоит человеку получить желаемое, как его запросы растут. Сперва он был рад уже тому, что жена решила не бросать его из жалости. Но стоило ему успокоиться, как сама мысль о том, чтобы выглядеть жалким, стала ему отвратительна. Для него было важнее, чтобы жена видела в нём мужчину.

Он решил, что пора прекратить эти хождения и сосредоточиться на лечении.

Виолетта поставила стул перед диваном Уинтера и села.

— Ну же. Если что-то непонятно, спрашивайте. Я объясню.

— Настоящая гувернантка. Придётся платить вам жалованье.

— Не язвите.

Уинтер недовольно цокнул языком и, словно желая не дать Виолетте подняться, просунул свою ногу между ножками её стула. Виолетта слегка нахмурилась.

— Что вы делаете?

— Устраиваюсь поудобнее.

— Выглядит не очень удобно.

— Как расслабленная поза может быть неудобной? Вот сидеть с прямой спиной, как ты, — вот это неудобно.

— …

— И не спорь. Спроси у кого угодно. Все скажут, что я прав.

С этими словами он опёрся локтем о подлокотник и, приняв, с точки зрения Виолетты, совершенно развязную позу, начал читать.

Нога Уинтера мешала ей пошевелиться. Как только она попыталась это сделать, он крепко сжал её колено ладонью.

— Я пытаюсь сосредоточиться, сиди смирно.

— …Правда?

Это показалось ей подозрительным, но раз уж Уинтер собирался сосредоточиться, Виолетта решила больше не двигаться и принялась читать книгу, которую принесла для себя.

Однако, начав читать, она сама с головой ушла в сюжет. Уинтер же, не проявляя к книге особого интереса, поднял голову и стал в открытую разглядывать жену.

Наблюдать за её лицом во время чтения было увлекательнее любого спортивного состязания.

Солнечный луч то касался её кожи, то ускользал. В зависимости от сюжета её глаза то расширялись, то сужались. И порой она слегка прикусывала губы, обычно неподвижные.

Это было так соблазнительно и мило, что он не мог отвести от неё взгляда, лишь время от времени перелистывая страницы для вида. Как он и ожидал, через некоторое время Виолетта наклонилась, чтобы проверить его успехи.

— О, вы довольно много прочли. Интересно, правда?

— Нет. Скука смертная.

Ответ «проблемного ученика» озадачил «отличницу» Виолетту, но она быстро взяла себя в руки.

— Такое бывает.

— Это ты книгу не ту посоветовала.

— Простите. Я принесу другую. А теперь — вопросы?

Уинтер скорчил недовольную гримасу, но вскоре сознался:

— …Я не читал, учительница.

— Невероятно.

— Тогда читай мне вслух, — нахально заявил Уинтер, протягивая ей книгу.

Виолетта, решив, что ничего не поделаешь, вздохнула и взяла книгу.

— Откуда начать?

— С первой буквы.

— …

— Я уже говорил? Когда ты смотришь на меня с таким недовольным видом, у меня в голове появляются очень неприличные мысли.

— Уинтер!

Стоило Уинтеру Блумингу вернуться к своему обычному состоянию — насмешкам, глупым шуткам и вспыльчивости, — как Виолетта почувствовала, что и сама становится вспыльчивой.

Проблема была в том, что взгляд Уинтера, которым он смотрел на неё, подшучивая, был до странного сладким. Она всегда считала серый цветом сомнения, но его взгляд был сладким, словно мёд. Только ли ей так казалось, или он намеренно добивался такого эффекта, было неясно.

Желая показать, что не поддастся на его странные уловки, Виолетта придала голосу и взгляду строгости.

— Я буду читать, но вы не должны уснуть. Когда закончу, задам десять вопросов.

— А если я на все отвечу, будет награда?

— Вы хотите что-то получить? — спросила Виолетта, и Уинтер указал пальцем на середину её бедра.

— Хочу поцеловать сюда.

От его жеста Виолетта невольно прикрыла бёдра книгой.

— Я не совсем понимаю, почему вы хотите сделать нечто подобное.

— Награда моя, мне и понимать.

Ошарашенная его невозмутимостью, Виолетта вскоре нашлась с рациональным ответом:

— Если подумать, это ведь делается для вашего блага. Почему я должна давать вам награду?

— То есть, если я отвечу на все вопросы, награду должна получить ты?

— Верно.

— И чего же ты хочешь?

— Чтобы вы прочли ещё одну книгу и ответили на десять вопросов по ней.

— Ты из тех людей, кто, получив три желания, последним попросит ещё три, — съязвил Уинтер и продолжил: — Давай сделаем и то, и другое. И ты получишь награду, и я.

— Нет.

— Если у меня не будет награды, у меня не будет и причин отвечать на вопросы. Читать ещё одну книгу — это сущий кошмар.

Возразить Уинтеру было трудно. Виолетта на миг замялась, а потом с обидой в голосе произнесла:

— Но почему именно бедро…

— Если так не нравится, то сюда, — сказал Уинтер и указал указательным пальцем себе на шею. — Выбирай.

— …Тогда в шею.

С трудом вернув самообладание, Виолетта начала читать первую страницу.

И лишь мгновение спустя поняла, что должна была с самого начала запретить любые поцелуи. Но после бедра шея показалась ей вполне приемлемым вариантом, и она уступила.

Она поняла, что её обвели вокруг пальца, стоило лишь заметить, как дёрнулся уголок его губ.

«Больше никогда не буду спорить с этим человеком. Никогда», — поклялась себе Виолетта.

*

После того как она прочитала ему вслух первые десять страниц, Уинтер дочитал остальное сам.

Когда он закончил, Виолетта задала ему вопросы.

Уинтер Блуминг оказался очень трудным учеником.

Его отношение к учёбе было ужасным, но он был умён, так что отвечал на вопросы легче, чем она ожидала.

Более того, когда она говорила что-то вроде:

— Мне кажется, это не совсем так, —

он с невозмутимым видом парировал:

— Нельзя сказать, что это неправильно. У каждого свой взгляд на вещи.

Однако большинство ответов были верными, а некоторые и вовсе пришлись Виолетте по душе.

Поскольку её главной целью было помочь ему адаптироваться в обществе и получить титул, она решила засчитать все десять вопросов.

Поцелуй в шею тоже не казался ей чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, в широком смысле это было сродни поцелую руки, не так ли?

Задав последний вопрос, Виолетта закрыла книгу.

— Отлично. Тогда следующей будет эта.

Она показала ему новую книгу, но Уинтер громко рассмеялся, швырнул её за спинку дивана и потянул Виолетту за руку.

— Иди сюда.

Виолетте ничего не оставалось, как встать и пересесть рядом с Уинтером. Она села ровно, прижавшись спиной к спинке дивана.

Когда он приблизился, её глаза сами собой закрылись.

Уинтер видел, как она нервно сглотнула. Её ресницы трепетали при каждом его движении, и это было так мило, что он едва сдерживался.

Подавив желание схватить её за лодыжку и повалить на диван, он приблизил губы к её шее и тихо прошептал:

— Открой глаза.

— Нет.

Видимо, это было не так уж важно, потому что, не успела она договорить, как его губы коснулись её белоснежной кожи.

Как Виолетта и боялась, он не отстранился сразу, а переместил поцелуи к затылку.

Виолетта вздрогнула и, не в силах больше терпеть, крепко зажала рот обеими руками.

По всему телу будто пробежал разряд, и каждый волосок встал дыбом. Уинтер провёл губами по её шее, словно пробуя на вкус.

Она думала, что на этом всё закончится, но Уинтер перехватил её запястья, убрал её руки ото рта и прижался своими губами к её.

От столь самовольного поступка глаза Виолетты изумлённо распахнулись.

Она была так потрясена, что даже не могла оттолкнуть его. Уинтер же притянул её руки к себе и обвил ими свою шею, после чего поцеловал её ещё более чувственно.

«Я не отталкиваю его, потому что удивлена», — снова и снова повторяла себе Виолетта.

Успокаивая себя этой мыслью, она, сама того не замечая, начала гладить его широкую, крепкую спину. В голове всё поплыло, а в груди зародилось жгучее желание. Одновременно с этим она почувствовала странное облегчение.

«Нужно его остановить…» — твердил её разум, но тело совершенно не слушалось. Так продолжалось до тех пор, пока Уинтер сам её не отпустил.

Оторвавшись от её губ, Уинтер посмотрел на неё. Но вместо ожидаемого ужаса и потрясения он увидел невинные, полные нежности глаза.

— …Прошу, не смотри на меня так. Я и так еле сдержался.

Приглушённый, стонущий голос Уинтера заставил раскрасневшиеся от поцелуев губы Виолетты приоткрыться.

— Так дело не пойдёт. Вы плохой ученик.

— Только сейчас дошло? Так что, сдаёшься?

— Я найму вам другого учителя этикета. Меня вы, кажется, не слушаете.

— А что, если другой учитель тоже захочет дать мне награду?

— Вашим наставником будет мужчина.

— Он тоже может предложить, какая же ты простодушная.

— Хотите — берите.

При звуке её обманчиво спокойного голоса лицо Уинтера исказилось.

— Взять? Но если бы ты так поступила, я бы этого не простил.

— Я так не поступлю.

— Думаешь, я считаю, что это возможно? Если бы ты мне изменила, я бы сломал руки и ноги этому паршивцу.

— Я бы поступила так же.

— …Пожалуй, в этом плане ты даже консервативнее меня.

Слова «так же» ему, видимо, понравились, и выражение его лица смягчилось. Виолетта всё тем же невозмутимым тоном продолжила:

— И всё же, учитель вам необходим.

Уинтер молча хмурился, но в конце концов нехотя бросил:

— Делай как знаешь.

— Хорошо, тогда я…

Виолетта, едва придя в себя, попыталась встать, но Уинтер снова схватил её за руку и усадил обратно.

— Эту часть урока вы тоже должны проверить, учительница.

От его соблазнительного тона Виолетта невольно кивнула.

Уинтеру очень нравились уроки Виолетты. И пусть его голова была полна фантазий, от которых она, узнай о них, влепила бы ему пощёчину, — всё это можно было скрыть за наглой ухмылкой.