Люди, которых Чжан Цишань взял с собой в горы, были лучшими бойцами семьи Чжан. Все они были вооружены пистолетами-пулемётами и немецкими пистолетами. У каждого было по две лошади.

Обычно для походов по горам больше подходили мулы, но они годились лишь для перевозки грузов. Если же предстояла охота, незаменимыми оставались лошади, способные стремительно бросаться в короткую атаку.

В горах западного Хунаня кое-где ещё сохранились старые «официальные дороги», некогда проложенные властями. Однако после бесчисленных войн и смут большинство из них давно пришло в запустение.

Верховный лидер деревень всё ещё не знал, что истинной целью Чжан Цишаня была охота на горного бога. Перед самым отправлением он передал ему младенца.

«Это новорождённый из нашей деревни, — произнёс старик. — Я уже слишком стар. Свои глаза я отдал. Войны не прекращаются много лет, и теперь я больше не способен найти дорогу, по которой следует нести подношения горному богу. Если ты завершишь это дело вместо меня, я соглашусь выполнить твою просьбу».

Чжан Цишань перевёл взгляд на ребёнка.

Это был совсем маленький мальчик с характерными чертами жителей этих мест. Если бы ему довелось вырасти, он наверняка стал бы храбрым воином народа мяо.

Позади стояли его родители.

Отец сохранял поразительное спокойствие.

За последние годы в Восьмидесяти двух деревнях погибло слишком много людей. Междоусобные войны милитаристов, распри между тусы, борьба с японцами — смерть стала настолько привычной, что люди почти перестали ощущать её тяжесть.

Лишь мать не могла совладать со своим горем. Она стояла, беззвучно плача, и не сводила глаз с сына.

Чжан Цишань молча кивнул.

В путь отправились тридцать человек.

От деревни в сторону гор уходила старая охотничья тропа. По ней опытные охотники обычно за неделю добирались до самых глухих уголков леса.

Младенца за спиной нёс телохранитель Чжан Цишаня — Чжан Сяоюй. Получалось это у него довольно неуклюже.

Через несколько километров провожающие остановились. Вскоре деревня окончательно скрылась за деревьями.

Чжан Сяоюй нарушил молчание: «Не слишком ли беспечно поручать столь важное дело, как подношение горному богу, нам — чужакам? Неужели жители Восьмидесяти двух деревень настолько нам доверяют?»

«Я кое-что выяснил, — спокойно ответил Чжан Цишань. — Никто из тех, кто прежде сопровождал верховного лидера в глубины гор, никогда не возвращался. Каждый раз обратно выходил только он один. Значит, ребёнок — далеко не единственная жертва, которую приносили горному богу».

Он ненадолго умолк.

«На этот раз мы слишком сильно прижали старика. Думаю, он решил скормить горному богу и нас. Он убеждён, что живыми мы отсюда всё равно не выйдем».

«Что?! Так не пойдёт! Мы не можем позволить им добиться своего! — возмутился Чжан Сяоюй. — Мы столько лет поддерживали хорошие отношения с Восьмидесятью двумя деревнями. Почему теперь они хотят нашей смерти?»

«Эта земля слишком сурова. Особенно в последние годы. Окружение меняет людей. Представления о добре и зле постепенно размываются, а вместе с ними меняется и само понимание правильного. Для верховного лидера безопасность жителей деревень важнее всего. Ради неё он готов пожертвовать даже нами».

Чжан Цишань поднял взгляд.

Впереди возвышались две огромные дикие горы, между которыми пролегало ущелье Хэйтяньмэнь — Врата Чёрного Неба. За этим местом официальные дороги заканчивались. Дальше путь становился чрезвычайно опасным, и заходили туда лишь самые опытные охотники.

За Вратами Чёрного Неба зверей становилось значительно больше. Но даже это ещё не были владения горного бога.

Чжан Сяоюй подал условный знак, и сопровождавшие их бойцы сразу стали внимательнее.

«Логично», — пробормотал он, похлопав младенца по спине.

Перед дорогой ребёнку дали немного вина, поэтому тот крепко спал.

Все опасались, что, лишившись матери, он начнёт громко плакать и привлечёт диких зверей или какую-нибудь нечисть.

«Как ты думаешь, что вообще представляет собой этот горный бог?» — вновь спросил Чжан Сяоюй.

«Для нас это всего лишь добыча, — спокойно ответил Чжан Цишань. — За столько лет ты видел хоть кого-нибудь более свирепого, чем мы сами?»

Позади неожиданно раздался дрожащий голос: «Фо Е, чтобы победить, нужно знать своего врага. Недооценивать его нельзя. Это существо прожило шестьсот лет. За всё это время наверняка находились смельчаки, пытавшиеся его убить. Но никто не преуспел. Значит, оно действительно выдержало испытание временем».

Чжан Цишань обернулся.

Среди бойцов, сжавшись в комок, стоял Старина Ба, обеими руками вцепившись в пистолет.

«Лучше убери оружие, пока случайно никого не пристрелил», — усмехнулся Чжан Сяоюй.

Ци Тецзуй улыбнулся и спрятал пистолет обратно за пояс.

«Не волнуйтесь. Перед выходом я уже всё рассчитал. На этот раз никаких серьёзных опасностей не будет. Более того… меня даже ждёт любовное приключение. Может быть, когда мы вернёмся в деревню мяо, какая-нибудь девушка влюбится в меня, и род Ци наконец обзаведётся потомками».

Чжан Сяоюй громко рассмеялся.

«Когда женишься на девушке народа мяо, тебя укладывают на бамбуковую кровать, а все её родственницы начинают щипать тебя ногтями, пока всё тело не покроется синяками. Если девушка решила выйти за тебя, значит, ты должен заранее расплатиться за все страдания, которые ей, возможно, придётся пережить после свадьбы. Ты об этом знал?»

«Нет. Со мной такого точно не случится. Моя девушка-мяо обязательно пожалеет меня и сбежит вместе со мной в Чаншу ещё до свадьбы».

Поправив очки, Ци Тецзуй внимательно осмотрел окружавшие их горы.

«Западный Хунань славится местами, где выращивают трупы*¹. Фо Е, как думаешь, может быть, этот горный бог — древний мертвец из какой-нибудь старой гробницы, затерянной в долине, который питается чудесной землёй?*²»

Чжан Цишань ничего не ответил. Он тоже внимательно изучал окружающие горы.

Фэншуй этих мест был настолько необычным и изменчивым, что один и тот же склон, если посмотреть на него под разными углами, можно было истолковать тремя или даже четырьмя совершенно разными способами. Эту землю без преувеличения можно было назвать землёй дурного фэншуй.

Неудивительно, что именно западный Хунань породил столько жутких и загадочных легенд.

Отряд продолжил путь.

Если опустить все подробности долгого перехода, то примерно через неделю после того, как они миновали Хэйтяньмэнь, путники достигли самой густой части древнего леса.

Продираясь сквозь заросли, они искали проход в скрытую среди гор долину.

Лошади были превосходно обучены. Стоило им наткнуться на непроходимые кусты, как они сами останавливались. Тогда разведчики спешивались и расчищали дорогу.

Во время одной из таких остановок разведчики неожиданно поспешили обратно.

«Впереди слышно жужжание целого роя мух», — доложил один из них.

Чжан Цишань пришпорил коня, раздвинул густые кусты и первым въехал в заросшую лесную долину.

Там, на толстой древесной лиане, свисавшей с огромного дерева, крона которого почти полностью закрывала небо, висело тело охотника.

С него была полностью содрана кожа.

Судя по состоянию останков, смерть наступила около шести или семи дней назад. Всё тело густо облепили мухи. Ноги мертвеца были крепко опутаны лианами, а голова глубоко вдавлена в землю. Но почва, в которую её вогнали, заметно отличалась от земли вокруг.

_______________________________________

*¹ Выращивание трупов (养尸) — распространённый мотив китайского фольклора и даосских мистических традиций. Считалось, что в местах с особым фэншуй тело может не разлагаться, постепенно превращаясь в могущественного мертвеца.

*² Чудесная земля — особая земля с благоприятным фэншуй, которой в китайской мистической традиции приписывают способность накапливать духовную энергию и изменять останки, захороненные в ней.