Со стеклянных стен потекли кадры. Ну и ну! Я попал в какую-то невообразимую тюрьму! Где это я? А-а, так тут, значит, внутри Хрустальной Пещеры города ■■? Спасибо, Браун! Что? Ещё и расскажешь, как отсюда выбраться? Ну, спасибо тебе огромное! Мы и правда лучшие друзья! Миниатюрная мультипликация в классическом стиле. Главный герой, одетый точь-в-точь как я сейчас, разговаривает с плюшевым кроликом. Странно. Странно...

Поворачиваю голову. Но и там играют кадры. Ну конечно! Нужно расколотить стеклянные шары вокруг себя, убить заключённых и, используя их как приманку, выманить надзирателя!

«...!»

Точно преследуя мой взгляд, кадры следовали за каждым поворотом головы.

Лились со всех стеклянных стен.

Ого, такой простой способ!

Ты и правда гений, Браун!

Плюшевый кролик, один в один с моим, радушно перемещался между пространствами и объяснял план побега. Как двигаться прямо в стеклянном шаре, как пытать надзирателя, маршруты и схемы перемещения. Жуткие в своей подробности и бессовестно жестокие методы объяснялись с невозмутимым спокойствием.

Так, точно в детском мультфильме объясняют инструкции...

А.

– [Именно так! Разве не соответствует предпочтениям господина Косули? Погружение удалось на славу. Замечательно...]

Доведённые до крайности, нарисованные в детской манере кадры показывали кровь и вопли, отрубленные конечности надзирателя и эвакуирующихся сотрудников Управления по Контролю Катастроф.

И завершались тем, как «главный герой» и плюшевый кролик Браун дают друг другу «пять».

Ура! Так и будем выбираться!

Финальная фраза кадров отдавалась эхом в ушах... и донеслись хлопки.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Бодрый звук ударяющихся перчаток.

– [Фьюх! Короткое, но грандиозное путешествие! Ну как, друг, готов к побегу так, как показал мини-Браун?]

– ...

Яркие, нарочитые, классические и оттого только более жуткие кадры на экране.

Почерк Брауна, к которому, наверное, уже можно привыкнуть.

Но кое-что я всё-таки подметил.

– [О, не сомневайтесь. Как я и говорил, смотреть телевизор – дело абсолютно естественное, не так ли!]

«Нет.»

– [М?]

Я рассмотрел тень плюшевого кролика.

«Ты не нарушал правила стеклянной камеры таким способом.»

– [О.]

Потому что...

«Ты запустил кадры снаружи стеклянных стен.»

Их просто проецировали внутрь камеры. Так же, как я разговаривал с агентом Бронзой, стоявшим по ту сторону стеклянной стены.

«Оттуда и взялась идея, верно?»

Вот так он и обошёл правила.

«Судя по всему, ты хотел создать ощущение, будто всё происходит внутри стеклянной камеры, чтобы усилить шоковый эффект.»

После короткого молчания.

– [Боже мой... Верно! Друг! Ваша наблюдательность и молниеносная дедукция – настоящий кошмар для фокусников!]

– [Выдающийся талант. О, ещё бы. Каждый раз, испытывая такое восхищение, я сразу досадую, что...]

– [Впрочем, сейчас не в этом суть. Я ведь так и не услышал отзыва о программе!]

– ...

– [Ну, и как?]

Я заговорил.

«У меня появился вопрос.»

– [О, о побеге?]

«Нет.»

Не о том.

Мне интересно другое...

«Как далеко простирается твоё знание моих мыслей?»

...

– [А-а.]

– [Настолько, насколько необходимо для взаимопонимания между друзьями!]

«Вот как.»

Почему-то ответ оказался ожидаемым.

После случая с Ночным Ток-Шоу я осознал: ведущий считывает мои мысли на куда более глубоком уровне, чем прежде. Возможно, даже те сведения, что всплывали в голове мимоходом.

Не исключено, что план побега из стеклянной камеры, показанный только что, тоже составлялся на основе этих самых сведений.

Но...

«И на этом всё.»

– [...]

– [Господин Косуля, в ваших словах чудится совершенно абсурдный подтекст... О, ха-ха. Наверняка мне послышалось. Не хотите ли вы сказать, что Браун... недостаточно хорошо понимает своего друга?]

«Нет.»

Уголки губ тронула горькая усмешка.

«Я имею в виду, что ты понимаешь ровно столько, сколько тебе нужно.»

Он отбирает и фильтрует.

По самому важному для себя критерию.

«А именно – развлечение.»

Донёсся бодрый ответ.

– [Для шоумена нет ничего важнее!]

– [И к тому же, господин Косуля, вы сами охотно это пообещали. Я отлично помню, как вы заверили, что будете меня развлекать...]

«Верно. Но... я кое в чём заблуждался.»

– [Заблуждение? Не поделитесь, что имеется в виду?]

Сдержав вздох, я произнёс.

Наконец-то смог взглянуть этому в лицо.

«Я подсознательно думал, что ты поставишь мои интересы выше удовольствия от шоу.»

Глупые, по правде говоря, ожидания.

Чего вообще ждать от эксцентричного ведущего ток-шоу из какой-то крипипасты – непонятно.

Но слишком много секретов и событий мы разделили, и даже удрали из ток-шоу по обоюдному согласию, и в результате, вопреки рассудку, зародилось нечто вроде расплывчатого доверия.

«Верил в то, что хотел верить», так сказать.

Я и о своей собственной логике – «ради более увлекательного шоу» – которой всякий раз пользовался для убеждения, успел позабыть.

Что неудивительно, ведь в решающие секунды я раз за разом получал помощь, и эмоциональная предвзятость нарастала неизбежно.

К этому «Доброму Другу».

Одностороннее доверие, выведенное индуктивно.

«Больше не стану так делать.»

Да и, по правде, слова эти мало что значили.

Просто буду осторожнее.

Но...

Вот столько сказать, пожалуй, можно.

«Ты недавно говорил, что тебе обидно, помнишь? Я испытывал нечто похожее.»

...

– [Боже мой.]

Послышался стон ведущего.

– [Вот оно что... Я, конечно, предполагал, но теперь ясно окончательно. Господин Косуля, вы, значит, были глубоко задеты тем, что несколько дней назад я отклонил вашу просьбу о помощи.]

Ха-а.

– [Какое недоразумение! Браун лишь хотел оказать другу наилучшую помощь. Ну же, давайте обсудим...]

Тон ведущего понизился.

– [А что, если бы тогда я «просто» вам помог? Вы бы исчезли, точно по волшебству.]

– [Тогда ни о какой восхитительной роли шпиона не шло бы и речи. Пришлось бы просто бежать, без всякой логики.]

Просто не верится.

– [Вся история, что вы выстраивали до сих пор, оборвалась бы на пустом месте. Бывает ли финал бессмысленнее? Вы и вправду этого хотели, господин Косуля? Нет ведь?]

– Ну...

И тут огонёк доккэби, прилепившийся к стене, подплыл ко мне.

А?

– Что случилось?

Я осторожно подобрал его одной рукой. Огонёк, точно набравшись неимоверной храбрости, вытянулся и слепил перед плюшевым кроликом фигуру.

Большой палец, направленный вниз.

– ...

А потом (по всей видимости) ткнулся головой мне в бок и спрятался.

– [О, вот это да.]

«Не злись. Забавно же. Тогда уж терпи.»

– [...]

«Прости. Но ведь звучит примерно как то, что ты сам говорил?»

Мысль о том, что это немного безумный поступок, конечно, промелькнула, но от такой откровенной дерзости на душе стало чуточку легче.

«В общем... это всё, что я хотел сказать. Я не утверждаю, что ты поступил неправильно.»

Реакция ведущего тоже оказалась предсказуемой.

...Больше разочаровываться не стану.

Просто удовлетворюсь тем, что есть собеседник, который с определённой вероятностью окажет помощь.

– [...Друг. Вы мне не верите.]

– [Ладно. Недоразумения сопутствуют любым отношениям. Пожалуй, стоит счесть это бременем, которое придётся нести...]

Раздалось несколько недовольных ударов каблуков, но вскоре они стихли.

Вот это немного удивило.

Не ожидал, что сдержится.

«Наверное, потому что впереди нечто более важное.»

– [Сейчас есть задача куда насущнее споров между заинтересованными сторонами. Наблюдать, как друг томится в этой тесной, удушающей клетке, затягивая время, – не слишком-то приятно.]

Побег.

– [Вы морально готовы?]

Хм.

Я поднялся.

Маленький стеклянный шар, внутри – круглый одиночный карцер.

И план побега из тех кадров уже впечатался в память, точно выжженный.

Теперь я, как ни странно, знал способ устроить чудовищный переполох в этой печально известной стеклянной камере и вырваться наружу.

Если действовать так, выйдет настоящая запись с аномальным случаем, достойная <Архива Исследований Тьмы>.

Но...

...

«Нет.»

Я обдумал всё.

И пришёл к решению.

Выбрать лучшее из того, что мне сейчас доступно.

– [Не хотите же вы сказать, что намерены покорно принять допрос?]

...

«Именно это и хочу сказать.»

Я сел обратно на стул.

«...Допрос я пройду до конца.»

* * *

– ...

Агент Чхве опустил голову.

Номер заключённого: 37-999

Заключённый: Ким ■■ (позывной: Виноград)

Подразделение: Группа Оперативного Реагирования, 1-я команда «Чёрная Черепаха» (отложено)

В его руках лежал обновлённый протокол допроса заключённого.

С каждой перевёрнутой страницей проступали удручающие записи за целую неделю допросов.

Отказы давать показания и ухудшение здоровья. Всё более ужесточающийся формат допроса.

Но за этим мучительным отрезком начинали проглядывать перемены.

Вот так.

День 8.

Состояние заключённого: неудовлетворительное. (тенденция к восстановлению)

После допроса, проведённого днём ранее, зафиксированы значимые изменения в поведении заключённого.

Существенно сократились проявления отказа от сотрудничества: намеренное создание визуального и звукового шума с целью заглушить вопросы, упорное молчание и подобное.

Продолжительность сна и приёмов пищи возросла до уровней, приближённых к рекомендуемым; заключённого замечали ухаживающим за огоньком доккэби и проверяющим имевшуюся при нём игрушку (именуемую другом).

Предположительно, изменения связаны с назначением нового допрашивающего – знакомого заключённому агента.

С тех пор, как пришёл Рю Джэгван.

Личная оценка ответственного лица: заключённый определённо обретает стабильность. Полагаю, что добровольное признание окажется эффективнее ужесточения допроса.

Большинство причастных выразили единогласное согласие с указанной оценкой.

Так страницы множились.

День 9.

Состояние заключённого: неудовлетворительное. (тенденция к восстановлению)

Разрешена выдача особого блюда (суп кальбитхан). Допрашивающий принёс аналогичное блюдо с собой и вёл допрос за совместной трапезой.

Заключённый добросовестно отвечал на вопросы.

Признал, что следы заражения на нём возникли в результате сверхъестественного бедствия, пережитого ещё до поступления на службу в Управление по Контролю Катастроф.

Заключённый стеклянной камеры всё больше рассказывал, и в протоколах то и дело мелькали указания на углубляющиеся беседы с допрашивающим.

О себе лично: характер, симпатия к Управлению по Контролю Катастроф, страх перед сверхъестественными бедствиями, облегчение и удовлетворение от спасения мирных жителей.

Прошло несколько дней...

И вот – финальная точка.

День 12.

Заключённый засвидетельствовал факт прежней работы в ■■■ Inc.

Подтвердил, что при подаче заявки на открытый набор в Управление по Контролю Сверхъестественных Катастроф подвергался давлению извне, а в ходе службы обязан был достичь отдельно поставленной цели.

Вместе с тем установлено как истинное: наличие мощнейшего запрета, сопоставимого со смертельным; отсутствие намерения нанести ущерб Управлению; а также полное отсутствие какого-либо фактического вреда, причинённого Управлению за весь период службы заключённого.

Подтверждено желание заключённого продолжить работу вне зависимости от первоначальных целей трудоустройства.

Допрашивающий направил данные показания вышестоящему органу.

– ...

Агент усмирил дрогнувшую было руку и перевернул на последнюю страницу.

Заключительная страница.

День 13.

Состояние заключённого: удовлетворительное.

И далее.

Показания, полученные в ходе допроса заключённого, прошли проверку на достоверность.

Одобрено снятие статуса задержания с 37-999 (позывной: Виноград) и восстановление агентских полномочий.

Освобождение назначено на завтра.

И это «завтра» наступило сегодня.

Хлоп.

Агент Чхве закрыл папку.

На измождённом лице сплелись напряжение и облегчение.

– Скоро выйдет.

– Ага.

– Прекратите уже ходить.

– Надо бы.

Но агент Чхве по-прежнему мерил шагами комнату ожидания.

Потому что в голове чётко оформился план дальнейших действий.

«Это ещё не конец.»

По сути, факт шпионажа теперь официально признан, и впереди, возможно, немало суровых процедур.

Но всё это – проверки и дисциплинарные меры, положенные агенту.

Ким Солым будет проходить расследование как действующий агент 1-й команды «Чёрная Черепаха»...

«Тогда я смогу хоть как-то помочь.»

Вот что важно.

Теперь ответственные за стеклянную камеру извлекут стеклянный шар, в котором содержался агент Виноград, снимут запрет и передадут его на поруки.

Перед дисциплинарным разбирательством нужно будет наконец поговорить начистоту обо всём, связанном с Daydream Inc., а ещё обсудить секреты, предметы и способности, которые он скрывал, но...

«С этим можно не торопиться.»

Главное – допросы завершены благополучно, и Ким Солым пришёл в себя.

Долгий окольный путь, но удачный.

Агент Чхве наконец-то выдохнул с облегчением.

Две изматывающие, кровь из жил вытягивающие недели позади.

Сколько всего перепробовано ради этого результата – и не сосчитать. И...

– ...Джэгван.

– ...

– Спасибо. Ты проделал огромную работу.

Сидевший напротив агент Бронза коротко кивнул.

Сдержанный жест, но агент Чхве уловил в нём мягкий примирительный отклик и просто спокойно посмотрел на своего хубэ.

На лице агента Чхве вернулась улыбка.

Чувство вины было смешано с благодарностью.

– Для начала нам всем троим нужно съездить на горячие источники. Серьёзно. Все расходы там – мои.

– Да.

Он похлопал Рю Джэгвана по спине, и тут.

Тук-тук.

– ...!

Дверь отворилась, и на пороге появился ответственный сотрудник.

– Заключение снято.

– Тогда...

– Да. Агент Виноград ожидает в комнате ожидания.

– Благодарю.

Агент Чхве торопливо пожал ему руку и быстрым шагом направился вперёд.

– П-подождите...

Расположение комнаты ожидания он знал наизусть. Без колебаний углубился в пещеру и направился к железной двери с именной табличкой у самого входа.

За ней должен ждать.

Ким Солым.

– ...

...С чего начать разговор – он до сих пор не представлял.

Если честно, и в себе самом не мог разобраться.

«Что это вообще такое было.»

И та загадочная лаборатория, и облик сверхъестественного существа.

Но одно он знал наверняка: в ту ночь, когда сработал запрет, Ким Солым пытался его спасти.

Рискуя жизнью.

– ...

Так что.

«Будем узнавать друг друга с этой самой секунды.»

Агент Чхве без промедления распахнул железную дверь. И...

Там никого не оказалось.

– ...

Пустая комната ожидания, ни малейшего следа человеческого присутствия.

Точно здесь и не бывало никого.

– Агент?

Агент Чхве застыл, затем снова окинул взглядом комнату.

На железном стуле чужеродно белело нечто.

Аккуратно сложенный лист бумаги.

На лицевой стороне – единственная строка.

Заявление об увольнении

Агент Чхве схватил его.

Мелкие предметы, спрятанные в листе, со стуком посыпались на пол.

От леденца-глаза до шприца-самоинъектора.

На вид – всякая мелочь, однако каждый из них наверняка являлся предметом.

– ...

Он вновь ненадолго замер, затем развернул сложенный лист.

Вдавленные, с нажимом выведенные строки.

Здравствуйте, агент.

Я хотел непременно извиниться за всё, что произошло.

Мне очень жаль.

Так начиналось письмо агента Винограда.