Письмо было сдержанным.

Пишу, чтобы рассказать о том, что не успел сообщить лично.

Точно записка от того, кто ненадолго уезжает.

Ким Солым упоминал запасные очки, оставленные на диване в комнате ожидания 1-й команды «Чёрная Черепаха», говорил о спущенном заднем колесе велосипеда у штаба, сообщал о принтерных чернилах, ещё находившихся в доставке.

Для передачи дел – слишком мелко и обрывочно.

Необрубленная привязанность проступала между строк и сразу же растворялась в следующем абзаце.

Однако этот нарочито безмятежный текст, выдерживая ровный тон, незаметно перетекал от вещей, мимо которых легко пройти, к многозначительным предостережениям.

Содержание, о котором новые сотрудники Управления по Контролю Катастроф знать никак не могли.

...Советы по сверхъестественным бедствиям.

В гладильной зоне Прачечной на Перекрёстке носить одежду из шёлка после спасения гражданки в голубом платье станет небезопасно.

Хотел бы попросить проследить, чтобы ни один агент туда в такой одежде не заходил.

Бедствия, в которые заходила 1-я команда «Чёрная Черепаха».

Читалось так, точно он всё выяснил и вычислил сам, и вместе с тем в формулировках сквозила странная убеждённость человека, знавшего всё заранее.

Однако одно не вызывало сомнений: каждая строка продиктована заботой и тревогой.

Дрожащие глаза торопливо пробежали по ним.

И... ещё раз прошу прощения.

Содержание перешло к более личному.

События ночи, когда на него наложили запрет, описывались крайне осторожно: так, чтобы понять мог только тот, кого они касались.

С оглядкой на того, кто, вероятно, всё ещё под запретом.

Далее шла благодарность и извинения перед агентом Бронзой, который не давил на него и позволил рассказать правду без прикрас.

И...

Я всё же хочу вернуться домой.

Вместо прощальных слов.

Не могу сдаться, даже не попытавшись.

Но тяжело от того, что из-за этого желания я заставил агентов Управления по Контролю Катастроф тратить своё время впустую.

Ещё раз прошу прощения. За то, что не оправдал ожиданий, за то, что вместо достойного принятия наказания сбежал, уволившись.

– ...

Понимаю, что доставлю неудобства, но прилагаю предметы, которые считал полезными.

Хотел бы, чтобы 1-я команда «Чёрная Черепаха» нашла им применение.

Характеристики и свойства оставленных им предметов описывались подробно.

И в самом конце.

Пишу на всякий случай.

Надпись, которую я оставил на доске в комнате ожидания 1-й команды «Чёрная Черепаха», ничего не значит.

Подумал, что вам неспокойно и вы не стираете её, гадая, не подсказка ли это или знак, – хотел сказать, что можете спокойно стереть.

Просто написал импульсивно, никакого скрытого смысла.

Письмо закончилось.

Агент лихорадочно перелистнул страницы вперёд-назад.

...В конце последнего листа обнаружился мелкий текст.

Всегда был благодарен.

Желаю здоровья и счастья.

– ...

Читавший письмо опустил взгляд и увидел рассыпанные предметы.

Нагнулся и медленно поднял одну из этих мелочей, напоминавших всякий хлам.

Обёртка дешёвой карамельки.

Но предмет, ненадолго откатывавший время к «хорошему прежнему» и восстанавливавший физическое состояние.

На полу поблёскивали предметы, незаменимые для Группы Оперативного Реагирования.

– ...

– ...

Агент Чхве поднял голову.

Потухшие глаза двух агентов 1-й команды «Чёрная Черепаха» встретились.

Если он исчез только сейчас, скорее всего, ещё не успел покинуть территорию.

– Подождите! А-агенты!..

Они, увлекая за собой растерянного ответственного сотрудника, выбежали из комнаты ожидания.

Чтобы прочесать Хрустальную Пещеру.

И...

– ...

Ким Солым, неподвижно стоявший в углу комнаты, тихо вышел следом за ними.

С единственным листом бумаги в руке.

Через щель двери, которую агенты открыли, чтобы войти.

* * *

– [Достовый и учтивый уход. Неплохой способ.]

– ...

Я молча смотрел на льющийся солнечный свет.

«Вот так и вышел.»

Старался всё закончить безопасно и мягко... но, честно говоря, не знаю. Как на это отреагирует Управление по Контролю Катастроф.

И что подумает 1-я команда «Чёрная Черепаха».

Я зашагал быстрее, чтобы не пытаться вспоминать лица агентов, мимо которых проскользнул.

Не забыл поблагодарить и ведущего, приглушавшего освещение на всём пути: от выхода из Хрустальной Пещеры до автобусной остановки и до посадки на скоростной поезд.

– [О, не стоит!]

Благодаря ему удалось ускользнуть так тихо.

Иначе пришлось бы выбираться куда более запутанным и эмоционально изматывающим путём...

– ...

[Поезд скоро отправляется...]

Я старался не думать.

О том, как долго обыскивали Хрустальную Пещеру после моего ухода, как поступят с оставленными предметами, насколько подозрительным меня сочтут в Управлении, сотрёт ли 1-я команда «Чёрная Черепаха» мою надпись на доске в комнате ожидания...

Вместо этого старался уснуть.

Скоростной поезд до Сеула, к счастью, не пробудил ужасов поезда до Тамлы, и мне с трудом удалось задремать и проснуться.

А затем, на случай слежки, расплатился наличными и заселился в первый попавшийся мотель.

Щёлк.

И только закрыв за собой дверь, собрался с мыслями и приступил к подсчётам.

Лишь тогда вернулось ощущение реальности.

«......Почти всё оставил, выходит.»

Расходных предметов осталось всего один-два.

Особенно много отдал из тех, что покупались в космическом торговом центре и гарантировали безопасность.

...Скорее всего, мне они больше не понадобятся.

«Пусть лучше пользуются те, кому грозит куда больше ран, чем мне.»

Остались только несколько единиц снаряжения да татуировки.

Но всё же...

Вспых.

Из-за пазухи выскочил маленький огонёк.

Огонёк доккэби.

– Правда собираешься так и идти за мной?

Пламя энергично подпрыгнуло вверх-вниз, выражая решительное согласие.

Этот малый прицепился до конца и доехал со мной до Сеула.

Даже стеклянный фонарь, в котором обитал, бросил.

Учитывая опасения из-за возможной слежки, так и удобнее, но...

– Все ведь будут волноваться. Ты же числишься за Управлением.

Огонёк доккэби вспыхнул, точно возражая.

– [...Заявляет, мол, взрослый уже, справится. Боже мой. До чего упрямая и тупая зверюга. Фу!]

По неохотному переводу Брауна, огонёк способен «подзаряжаться» самостоятельно, пусть и медленно.

Если раздобыть энергию священной молнии, восстановление пойдёт быстрее, но... разве такое легко достать?

В любом случае, намерения огонька доккэби твёрже некуда.

– ...Тогда ещё ненадолго рассчитываю на тебя.

Огонёк радостно замерцал и облетел мотельный номер по кругу.

......Если честно, дело не только в неудобствах.

«Хотя бы одно осталось.»

След того, что я принадлежал к определённому месту.

Доказательство дней, проведённых рядом с хорошими людьми.

«...Побуду с ним ещё немного.»

Всё равно это ненадолго.

Я погладил огонёк доккэби и позволил ему превратиться в мою правую руку.

– [Итак, господин Косуля, вы снова вольная птица! Можете отправиться куда угодно. Куда направитесь?]

Строго говоря, всё скорее наоборот.

Повезёт, если Управление по Контролю Сверхъестественных Катастроф не объявит в розыск, а в Daydream Inc. я давно числюсь мертвецом.

Места, куда я мог обратиться и пойти, можно пересчитать по пальцам.

«Вдобавок Камеру Инкубации Дрёмы «Весёлой» Лаборатории я засветил перед агентом Чхве.»

Даже если запрет не позволит ему рассказать Управлению о камере, сам он может нагрянуть в любой день. Меры предосторожности я приму, но осмотрительность не помешает.

Впрочем, я ушёл не без плана.

«План есть.»

– [Любопытно!]

...Проблема в том, что план крайне неприятный.

– ...

Я включил телефон, спрятанный в татуировке.

Высыпались сообщения, копившиеся две недели.

«Хорошо, что не нашли во время допроса.»

Чуть не спалил Ёнын и Хоун.

Повезло, что в деревне Чисан я сразу после задержания засунул телефон в татуировку, а в стеклянной камере татуировки перестали работать.

Выдохнув с облегчением, я пролистал список сообщений.

В основном рекламный спам.

Но среди него – несколько накопившихся сообщений от знакомого.

[привет]

[вы в порядке?]

[узнл кое-чт скжите когда раскзат]

[привет]

[если заболели]

[если что-то случилось пиште]

Начальник Подразделения Охраны.

– ...

Странное чувство.

От этого человека я только и делаю... что получаю заботу и помощь.

«А ведь с тех пор, как наложили запрет, я так и не выходил на связь.»

Подумав, я ответил.

[Простите. Кое-что произошло. Сейчас всё в порядке.]

Поколебался и отправил ещё одно.

[Ещё раз спасибо, что разузнали информацию. Может, завтра или послезавтра получится поговорить?]

[И вкусно поесть.]

Прочитано почти сразу, а ответ пришёл с задержкой.

[лады]

– ...

Вот и всё.

Теперь пора заняться делом.

Я определился с направлением.

Не хочется, но выбора лучше нет.

И...

Подготовка завершена давно.

[Подготовьте Исполнение Желания, пожалуйста.]

[Я нашёл запрошенную вами информацию.]

Это – директору Хо.

* * *

– Господин Солым, с возвращением!

– ...

Я поднял голову.

За столом в приёмной знакомого Кабинета Лисьих Консультаций, улыбаясь, сидел директор Хо.

Нутро рефлекторно передёрнуло.

...Отвращение к самому факту такого выбора.

Странная вина, точно предательство по отношению к тому, кто снял с меня запрет.

И одновременно – ироничное осознание: именно потому, что запрет снят, я могу вести переговоры на более равных условиях.

– Я пришёл получить Исполнение Желания.

– Секундочку. Сперва хотел бы кое-что сказать.

Директор Хо, не сгоняя мягкой улыбки, неловко замялся.

Меня пробрало ещё сильнее.

– Запрет на разглашение с наказанием в форме смерти господина Солыма... с моей стороны, наверное, перебор. Тогда, из-за обстоятельств, я принял решение на эмоциях... и теперь мне стыдно...

– ...

– Лучше уж, что он исчез. Правда?

Я вспомнил странный обряд, напоминавший гут, который устраивал Тигр-Генерал вершины Тэчхонбон.

И директора Хо, которого буквально выворачивало наизнанку в теле старшего специалиста Ын Хадже.

«...Даже если интересно или тревожно за старшего специалиста, спрашивать не буду.»

Если директор Хо уловит мою осведомлённость или беспокойство, старшему специалисту Ын Хадже от этого скорее станет хуже. Внутри всё перевернулось.

Вместо того чтобы легко кивнуть на его слова, я осторожно ответил:

– Не имеет значения. Запрет или нет, обещание остаётся обещанием. Я пришёл выполнить обязательство перед вами, директор.

– Серьёзно? Но ведь вы не сможете.

– ...

– Вы же понятия не имеете, что именно представляет собой запрошенное мной «бедствие типа Аннигиляция», господин Солым.

Верно.

Директор Хо обещал раскрыть подробности, когда наши шпионы получат доступ к секретному подземному хранилищу в Канвондо.

Но...

Я знал.

Я уже догадывался, чего именно потребует директор Хо.

– Я выяснил по догадке.

– ...

– Назовите только наименование бедствия. Если оно не совпадёт с информацией, которую я принёс, – приму любое наказание.

Директору Хо это ничем не грозит.

Может назвать и наложить запрет, может наказать.

Ведь теперь у меня нет коллег-агентов, способных снять с меня запрет.

А значит...

– Хорошо.

Так и думал.

Директор Хо сцепил пальцы, улыбаясь.

– Наименование этого сверхъестественного бедствия – «Метрополис Сегван».

– ...

– Ах да! Не пытайтесь произнести за пределами Кабинета Лисьих Консультаций. Случится кое-что нехорошее.

Директор Хо заглянул мне в глаза.

– Итак.

– ...

– Информация, которую вы принесли, совпадает?

Я не отвёл взгляда.

– Да.

– ...!

– Вот.

Шурх.

На стол приёмной Кабинета Лисьих Консультаций лёг документ.

– Документация по упомянутому вами «сверхъестественному бедствию типа Аннигиляция».

– ...

– Проверьте.

Директор Хо протянул руку, поднял бумагу и прочитал.

И...

– ...!

Положил её обратно.

Директор Хо уставился на меня, лишившись всякого выражения.

– ...Как вы это узнали?

Попал в точку.

– Неважно.

На самом деле.

Я ничего не «узнавал».

«...Я знал с самого начала.»

Так и есть.

Вот почему я с самого начала обещал принести информацию за месяц.

Потому что уже владел ею.

Самый быстрый и надёжный способ.

Записать информацию из <Архива Исследований Тьмы>.

Метод, который я отодвигал на задний план: невозможно ни объяснить, ни оправдать перед другими шпионами, а если директор Хо заподозрит неладное – последствия чудовищны.

Хотелось идти максимально безопасным путём.

Но раз всё рухнуло, оставался единственный выход.

«Нужно действовать быстро.»

Промедли я дольше – Управление по Контролю Катастроф начнёт проверять, нет ли ещё шпионов, и попытается их вычислить.

Если Ёнын или Хоун попадутся, они никогда не получат Исполнение Желания и окажутся в двойном капкане под запретом директора Хо...

Я обязан опередить события.

Однако...

– Вы ведь ещё вчера находились в стеклянной камере. Где же вы раздобыли такое...

– ...

– Там подобную информацию точно не хранят.

Верно.

В Хрустальной Пещере, где располагаются стеклянные камеры, ценные данные, разумеется, не держат.

Там лишь изредка составлялись отчёты по сверхъестественным бедствиям на основе сведений, полученных от заключённых.

Но...

«Именно поэтому кое-какие канцелярские принадлежности для отчётов там нашлись.»

Например, вот что.

Чистые бланки отчётов о сверхъестественных бедствиях Управления по Контролю Катастроф.

Поскольку бланки заполняются в стеклянных камерах с неустановленным местонахождением, формат предусматривает засекреченное обозначение ответственного филиала. Иными словами...

Бумага, идеально подходящая для того, чтобы «напечатать» содержание засекреченного досье на бедствие типа Аннигиляция из секретного хранилища.

По иронии судьбы, заключение в стеклянной камере дало мне шанс заполучить самое необходимое.

Так я и предстал перед директором Хо.

С «Досье на Метрополис Сегван», которое составил сам, опираясь на прочитанное в вики.

– ...

Но рассказывать об этом директору Хо не было ни малейшей необходимости.

Только опаснее станет.

«Кое-какие подстраховки на крайний случай я всё-таки подготовил...»

Холодный пот проступил на спине.

И всё же надо сказать.

– Главное – я принёс обещанную информацию. И в ходе поиска мне помогали двое других. Определённо.

– ...

– Теперь ваша очередь выполнить обещание, директор.

По лицу директора Хо расплылась улыбка.

– Прекрасно.

– ...!

– Поздравляю, господин Солым. С получением Исполнения Желания.

Я стиснул кулаки.