Пэк Сахон открыл глаза.

Хотя вернее будет сказать, что он их и вовсе не сомкнул.

«Чёрт.»

С тех пор как он попал в Горный приют «Горизонт», он не переставал напряжённо искать способ выбраться отсюда целым и невредимым.

И добрая половина этих усилий ушла на то, чтобы угадать настроение Ким Солыма и попытаться ему угодить.

«Сукин сын.»

Стыда он не чувствовал. Всё ради того, чтобы выжить.

...И то, что он сейчас раздумывал, не пойти ли к Ким Солыму, было из той же оперы.

«Нужно выудить хоть какую-то информацию.»

Этот психопат точно что-то знал. Нужно было вытрясти из него сведения и припасти козырь в рукаве для спасения собственной шкуры.

Но...

– ...

В самом деле ли Ким Солым психопат?

Точнее, почему он... пощадил его?

На самом деле Пэк Сахон знал. На выставке у Ким Солыма была не одна возможность убить его или сделать из него жертвенного агнца, но ими не воспользовался.

Пару раз он, конечно, подпортил ему жизнь, но если судить по итогу...

«Нет!»

Наверняка он так поступил потехи ради. Ведь куда интереснее, когда в игре больше непредсказуемых переменных, – так и зрелище куда баще!

По крайней мере, именно так быстро умозаключил Пэк Сахон. Такого безумца он встречал впервые в жизни...

«...И всё же, не похоже, что он станет врать.»

С этой странной уверенностью он открыл дверь своей комнаты и...

Что-то стояло прямо перед дверью.

– ...!!

В приюте, с закатом погрузившемся во тьму, он с опозданием разглядел силуэт прямо перед собой.

Мужчина примерно одного с ним роста.

...Ким Солым.

«Твою мать!»

Он обомлел, но, честно говоря, почувствовал и некоторое облегчение.

Всяко лучше, чем какой-то незнакомец.

По крайней мере, этот не станет его убивать.

– Эй...

Однако тут его привыкшие к темноте глаза кое-что разглядели.

В руках Ким Солыма, смотревшего на него с ледяным спокойствием в глазах, был топор.

– ...

«Что?»

Топор.

На секунду ему захотелось протереть свой единственный глаз, но тут же в голову пришло логичное предположение.

– Это ты, на случай, если придёт убийца, прихватил?..

Внезапно в голове Пэк Сахона промелькнула другая догадка.

Сообщения, что постоянно слал Ким Солым.

[берегись серийных убийц]

Что если...

...это было предупреждение?

– Прощай.

Топор опустился ему на голову.

***

А на следующее утро.

Выходя из комнаты под шум проливного дождя, супружеская пара вдруг поняла, что в этот шум вплетается какая-то знакомая мелодия.

Мм, ммм, мммм, мммм.

Чей-то напев.

– Это не та песня, что играла, когда у меня в машине навигатор сломался?

– Ой, и правда, похоже... Может, её по местному радио крутят?

Вдыхая прохладный утренний воздух, они, прижимая к себе кассету, словно сокровище, прошли по коридору и вышли на кухню...

– АААААААААААА!!

И увидели нечто, засунутое в кухонный очаг.

Очаг, выгоревший дотла, будто в нём взорвали петарды с игрушками, был до странного плотно чем-то набит.

Дочерна обуглившаяся масса.

И из этой багрово-чёрной груды по обе стороны торчали две палки, похожие на изогнутые прутья.

А на их концах...

Кроссовки.

И обгоревшие человеческие ступни.

– А-а-а-а-а-а!!

– Мамочки! Это что, человек?!

– Боже мой, боже, что же это такое, господи!

Ужас и вопли, эхом разнёсшиеся по приюту, привлекли остальных постояльцев, и те один за другим стали спускаться вниз.

И тоже начинали кричать.

– Что тут... ААААААА!!

– Ох-х!

И студенты, и водитель средних лет – все впали в панику.

Один даже рухнул на пол с посиневшим лицом.

Это был молодой человек, назвавшийся офисным работником, тот, что общался записками из-за больного горла.

Но ведь... офисных работников было двое, не так ли?

«Неужели!»

Супруги ткнули пальцем в сторону ног в очаге.

– Тот юноша, что приехал с вами... Неужели это он? А? С повязкой! Тот, что носил повязку...

Молодой человек, казалось, вгляделся в обгоревшие кроссовки, а затем, прикрыв рот рукой, с трудом кивнул.

– Акх!!

Умер человек.

Тот, с кем они ещё вчера разговаривали!

Осознав это, люди вновь разразились криками и стонами.

– Срочно звоните в 119!

– Да что это за херня-я-я!!

– Вот поэтому нельзя пользоваться кухней в старых домах как попало! Чуть что не так – и вот такой пожар, несчастный случай!

Но в глубине души, должно быть, каждый слышал тихий шёпот.

«А точно ли это несчастный случай?»

Может ли огонь не перекинуться ни на что другое и сжечь дотла только человека?

Так ужасно?

«А вдруг...»

В панике люди бросились проверять телефоны.

А мгновение спустя.

По их спинам пробежал холодок.

– Те-телефон не работает. Нет гудков!

– Смотритель! Где смотритель! Здесь человек умер!

Но смотрителя, обещавшего позаботиться о них, и след простыл.

В тёмном лесу, заливаемом проливным дождём.

В приюте остались только они... и этот напев.

– ...

– ...

Мм, ммм, мммм, мммм.

За окном лил ужасающий ливень, а ночью, видимо, сошёл оползень, и грязевой поток накрыл автобусную остановку.

– Дорога... её полностью завалило.

– Моя машина!!

Так до людей начало доходить.

Мм, ммм, мммм, мммм.

Что что-то серьёзно было не так.

– Э-это... оно вот тут играло.

– ...

Рядом с трупом в очаге, из маленького старого аналогового кассетного плеера доносился напев.

Мм, ммм, мммм, мм...

Щёлк.

Один из студентов выключил плеер и вынул то, что было внутри.

Старая кассета цвета слоновой кости.

– ...!

Побледневший офисный работник достал блокнот и дрожащей рукой нацарапал.

[Кажется, это кассета сотрудника Пэк...]

– О, господи.

С этого и начался кошмар.

***

Обеденное время.

Хотя на кухне стояли педантично расставленные тарелки с супом и рисом, которые, видимо, заранее приготовил смотритель, люди, словно сговорившись, к ним не притрагивались.

Вместо этого они ели принесённые с собой энергетические батончики и печенье и бродили по приюту в поисках места, где их неработающие смартфоны всё-таки поймают сеть.

Разумеется, безрезультатно.

Под проливным дождём мрачный горный приют был полностью отрезан от внешнего мира, погрузившись в уныние и зловещую тишину...

«С ума сойти можно!»

Один из студентов, который так же безуспешно тыкал в не открывающееся приложение соцсети, нервно выключил экран смартфона и откинулся на диване в гостиной.

– Бля!

– А, ссыкло, обосрался, да?

Рядом его друзья из того же турклуба толкали друг друга в сторону трупа в очаге, от которого остались одни ноги, и, вздрагивая от ужаса, хихикали.

Они даже тайком сделали несколько снимков, дурачась, но, видимо, аппетит у них пропал – принесённые с собой калорийные батончики и шоколадки так и остались нераспечатанными.

И всё же, по сравнению с другими гостями, охваченными ужасом, они вели себя куда расслабленнее.

Они верили в силу численности.

«Нас же трое.»

Даже если тут есть какой-то ублюдок, решивший всех поубивать, он же не дурак, чтобы нападать на тех, кто ходит толпой.

«Начнёт с тех, кто приехал один, или, там, кто остался в одиночестве.»

В этом смысле его тревога немного улеглась.

– Эй...

Студент уже собирался было поболтать с друзьями, как вдруг.

Шурх, прямо перед его носом появился шоколадный батончик с арахисом.

Повернув голову, он увидел бледного офисного работника, который держал блокнот.

[Будете? В меня, как мне кажется, ничего не влезет...]

– А? Не.

Пока он грубо отвечал, один из его друзей хихикнул.

– Он арахис не ест.

[А... простите.]

Офисный работник, понурившись, снова тихо сел на диван.

Координатор, кажется? Сначала он производил впечатление довольно волевого человека, но после того, как увидел смерть своего коллеги, совсем сдал.

«Испугался.»

Теперь выделся как человек, который после пары ударов сломается и будет только ойкать да причитать.

– Эй, по одной?

– Ага. Заебался, пиздец.

Тем временем двое его друзей испарились, чтобы перекурить.

Офисный работник тоже поднял свой неработающий смартфон, мрачно взглянул на очаг и поднялся на второй этаж.

Наступила тишина.

– ...

Он невольно остался один.

Стало как-то жутко.

«В фильмах нападают как раз в такие моменты.»

Студент затряс ногой и с опаской огляделся по сторонам.

Вспомнив про перочинный нож в кармане, он немного успокоился, но ненадолго.

«Блять, какого хера они одни пошли.»

В итоге он решил сам пойти искать друзей на задний двор.

Крепко сжимая перочинный нож, он невольно ускорил шаг – по спине бегали мурашки.

И открыл заднюю дверь кухни, ведущую на залитый дождём двор.

Щёлк.

Потянуло сыростью.

«Наверное, они там, где есть крыша.»

Не станут же они курить под дождём. Поэтому студент решил обойти дом под навесом и поискать друзей в пристройке, похожей на сарай.

Но чем дальше он шёл, тем страннее становилось.

В нос ударил какой-то едкий запах.

«Железо?»

Пахло ржавчиной.

В сарае было много старых вещей, возможно, крыша протекала, и от этого шёл запах ржавчины.

С этой мыслью студент завернул за угол.

– Эй, Пак Кёнсу...

И его ноздри пронзил такой сильный запах железа, что, казалось, отказало обоняние.

– А, а-а-а?..

В сарае на заднем дворе стоял старый измельчитель для древесины.

И, похоже, он отлично работал, даже если в него совали не только дерево.

Хлюп-хлюп.

Из выпускного отверстия машины, откуда должны были сыпаться опилки, вываливался фарш.

Изорванные клочки одежды, кровь, мясо и кости – всё было перемолото и разбросано по полу грязным месивом.

– ...

Что это?

Что это... такое?

Внезапно.

Мозг, не в силах осмыслить увиденное, сначала отказывался принимать реальность, а потом, с опозданием, осознал.

Он нашёл своих друзей.

В виде фарша.

– Бу-э-э-э-э-э-э!..

Когда охваченный паникой мозг начал извергать рвоту и крики, к ним примешался другой звук.

Из старого магнитофона.

Мм, ммм, мммм, мммм.

Звук кассеты.

– И-и-ик!

Студент развернулся и как сумасшедший бросился обратно в приют.

Ужас и страх преследовали его по пятам.

– Молодой человек, почему вы?..

– А-а-а-а!!

Студент в истерике отмахнулся от руки, схватившей его за плечо.

– Блять, не подходи!

– Что, что такое?!

Он поднял голову.

Перед ним стояли удивлённые лица остальных постояльцев.

И его тут же осенила, какая между ними была общая черта!

«Кассета!!»

Точно!

Если этот псих-убийца творит всю эту дичь из-за кассеты?!

Студент тут же порылся в кармане и вытащил свою кассету.

– Смотри! Вот она!

Его глаза безумно блестели, изо рта летела слюна.

– Я её выкидываю! Хочешь забрать – забирай! Я, блять, точно отказался от неё! Понял?! Отказался!!

Бам!

Швырнув кассету на пол, студент снова как безумный побежал на второй этаж, в свою комнату, и захлопнул дверь.

Только заперев дверь, он смог перевести дух.

– Ха-а-а-ах...

Тревога заставляла его глаза метаться по комнате.

Перед глазами стояла картина кровавого месива и раздробленных костей, и сердце колотилось в груди.

Тудум.

Тудум.

Может, забаррикадировать дверь мебелью?

Тудум.

Нет, так я себе только путь к отступлению перекрою.

Тудум.

Студент в нерешительности посмотрел на старинный перламутровый шкаф, а потом просто прижался к стене рядом с ним, сжимая перочинный нож.

И уставился на дверь.

Тудум...

Прислонившись спиной к стене, он немного отдышался.

«Ну давай, только попробуй вломиться!..»

Я, блять, как заору и начну махать ножом, и всё! Если сбегутся люди, что он мне сделает!

Главное – не терять бдительности.

– Ни за что, ни за что...

Рядом с безумно бормочущим студентом...

Щёлк.

С едва слышимым щелчком,

приоткрылась дверца шкафа.

***

А на следующее утро студент встретил других постояльцев в своей распахнутой настежь комнате.

В виде трупа, распухшего, как сосиска, с буграми по всему телу.

Смерть от анафилактического шока.

Так турклуб исчез в полном составе.

– А-а-а-а-а-а!!

Когда всего за день один здоровый офисный работник и трое студентов были найдены мёртвыми, люди окончательно обезумели от страха.

– Наследство! Кто-то из нас убивает других, чтобы получить больше наследства, а? Точно! Хочет всех нас убить, чтобы заткнуть нам рты и спокойно забрать кассету!

– Дорогой, этот смотритель подозрительный, он же как психопат был! Здесь...

– Это призрак! За нами всеми охотится призрак!! Ха-ха-ха!!

Мужчина средних лет, прокричав это, словно обезумев, оттолкнул людей и выбежал наружу.

– Агх!

ГРОМЫХ.

Как по заказу, раздался раскат грома.

Нет, казалось, вместе с громом послышалось что-то ещё.

ГРОХОТ!

– ...!

– Ч-что это было!

Испуганные грохотом, люди выглянули в окно.

Госслужащий мрачно пробормотал:

– ...Оползень.

Он «как раз вовремя» сошёл снова.

Унесённый хлынувшим потоком грязи, мужчина, выбежавший наружу как безумный, исчез, смытый вниз по склону горы.

ААААААА...

Его крик затих, утонув в земле у подножия горы.

Несомненно, его раздавило.

ГРОМЫХ!

Вместо напева снаружи теперь грохотал гром и сверкала молния.

– ...

– ...

Удушающая тишина повисла между застывшими от ужаса людьми...

Осталось четверо.

***

Вторая ночь.

Супруги, обыскавшие весь приют в поисках способа связаться с внешним миром, задыхаясь, возвращались в свою комнату.

Улов был нулевым, зато они заметили кое-что другое.

– Ах, хнык, хаа...

– Блять, дыши тише, сука!

– А-а-ах!

Муж, сильно толкнув в голову свою спутницу, которую он представил как жену, с дрожащими глазами выбежал из гостиной и в одиночку взлетел по лестнице на второй этаж.

Как раз в этот момент из своей комнаты осторожно вышел человек и, столкнувшись с налитыми кровью глазами мужа, вздрогнул.

– Эй, ты!!

Это был тот самый офисный работник, что общался записками из-за больного горла.

Он вздрогнул и уже было потянулся за блокнотом, чтобы что-то написать, но мужчина опередил его, потрясая тем, что держал в руках.

– Вот, эта золотая рама!..

Он сорвал со стены в гостиной золотую раму.

Его глаза безумно забегали, и он ткнул пальцем в её содержимое.

Славный час обеда

Кролик жарится в печи,
Олень пойман во дворе,
Голубь в комнате жиреет,
Овечку режут в зале на куски.

– Люди умирают в точности по этому стишку!

– ...!

Человек, зажаренный на кухне, перемолотый на заднем дворе, раздувшийся в комнате!

– Этот смотритель, или кто он там, он просто забавляется с нами! Это, это могут транслировать! Нет! Точно говорю, он с нами играется!

Офисный работник удивлённо распахнул глаза.

Его реакция лишь укрепила уверенность мужчины, и он закричал.

– Теперь гостиная! В гостиной кого-то зарежут! Точно! Нам нужно найти способ выбраться до этого...

– О.

– ...

...А?

Он что, только что... заговорил?

– А ты догадливый. Браун.

– Браун?

Это было последнее произнесённое мужчиной слово.

***

– Проснулся?

Мужчина, очнувшийся от головной боли, поднял голову.

– М-м! М-м-м!

Он не мог говорить, во рту был кляп.

И всё же мужчина закричал во всё горло.

– МММММММ!!

Но кричал он не из-за того, что находился в подвале, провонявшем плесенью, и не потому, что было так темно, что не разглядеть и вытянутой руки.

Рядом с его головой лежала другая голова!!

То есть,

Только голова!

– М-м-м!

Бледное лицо мертвеца лежало на подносе прямо у его носа.

Он сейчас сойдёт с ума.

Слёзы, сопли и холодный пот ручьями текли по его перекошенному лицу, пока он кричал, моля о пощаде.

Но кляп поглощал все звуки.

– Х-х-х-м, м-м, м-м-м-м!

– Страшно? Потерпите немного. Я ведь тоже терплю, – раздался в ответ спокойный и собранный голос.

Мужчина скосил глаза, пытаясь отодвинуться от головы, и посмотрел вверх.

И понял.

«Тот офисный работник!..»

Молодой человек в чёрном спортивном костюме, нахмурившись, смотрел на него сверху вниз.

Он с презрением взглянул на окровавленные рабочие перчатки в своих руках, вздохнул и снова их натянул.

А затем поднял топор.

– МХМПФХ!!!

– Почему, даже понимая умом, что ничего не поменяется, люди всё равно первым делом начинают кричать? Только утомляем друг друга.

– М-м!! М-м-м!!

– Давайте не будем зря тратить силы.

Псих.

Этот ублюдок, этот ублюдок и был убийцей!..

Мужчина хотел было попытаться договориться, взмолиться, дать отпор – сделать хоть что-нибудь, – но крепко связанные руки и ноги и запечатанный рот не позволяли.

Из глаз ручьями текли слёзы.

– А, физические и душевные страдания немного облегчаются криками?.. Пусть будет так.

Офисный работник говорил совершенно бесстрастно, клинически проверяя лезвие топора, а то скользило по грубой поверхности перчатки.

– Довольно разумно, но мне это всё равно не по душе.

Его использовали по прямому назначению.

Металлический блеск рассёк воздух.

Тук.

Дзынь...

– ...

– ...

В затихшей мастерской Ким Солым опустил топор.

И подытожил чуть более оживлённым голосом.

– Почти закончил.

Осталось трое.