Затерянный в горах приют, где царил кавардак из расчленённых тел и начертанной кровью пентаграммы.

Посреди всего этого – госслужащий с ножом мясника в руке, стоящий перед очередной жертвой – женщиной, упавшей в обморок.

А у перил второго этажа – я, наблюдающий за этой картиной.

Не знай я, что всё это – постановка, от такого сумасшедшего зрелища в гостиной можно было запросто лишиться чувств.

Но появившийся из-за задней двери смотритель приюта был сама любезность.

– Надеюсь, вы провели время с комфортом?

Ещё чего.

Однако не было нужды тратить силы попусту, так что я просто молча стоял на месте.

Смотритель приюта не стал нести заезженную чушь вроде: «Я выходил, чтобы не мешать вашему уединению».

Он сказал лишь:

– Минуло три дня. Время пришло.

– ...

– С этого момента вы можете обменять кассеты на наследие этого горного приюта.

Если к этому моменту никто не умер? Вот тут-то и начинается кровавая баня, где люди убивают друг друга.

Этого не избежать.

Лишь когда страх и ужас перед лицом смерти накопятся в достаточной мере, эта кассета отпустит выжившего.

«Поэтому я и создал их искусственно.»

Тот самый страх и ужас.

Современному человеку с его чувствами такое не по нутру, но я напугал их до такой степени, что они поверили в реальность своей смерти.

Похоже, мои ухищрения получили зачёт.

Судя по тому, что смотритель произнёс заготовленную реплику, а в гостиной обошлось без поножовщины.

Конечно, это затишье скоро нарушится.

Потому что смотритель первым делом подошёл к «жене», лежавшей на диване без сознания.

– Гостья.

– ...

– Желаете обменять кассету?

– Угх, что... а, ааа?! ААААААА!!

Придя в себя, женщина, спотыкаясь, выбежала из дома.

Вот же.

«Уж лучше бы и дальше оставалась в отключке.»

Смотритель без сожаления отвернулся и указал на следующего.

– Желаете обменять кассету?

– ...

Госслужащий посмотрел на смотрителя и медленно проговорил:

– Я выскажу своё решение последним.

– Будет исполнено. В таком случае...

Смотритель повернул голову к последнему человеку.

Ко мне.

Я тоже посмотрел на него.

На персонажа крипипасты, который, вопреки своей поношенной, рваной одежде, говорил на высокопарном Сеульском диалекте.

– Желаете обменять кассету?

Обменять?

– Да.

Разумеется.

«Ради этого я и вкалывал эти три дня, как на каторге.»

В случае выживания участнику полагается обещанное весомое денежное вознаграждение.

Ради мгновения, когда эти слова станут явью.

Причина, по которой я притворялся серийным убийцей...

«Чтобы стать первым в очереди на обмен.»

Я вытащил кассеты из рюкзака одного из студентов, который прихватил с собой.

Кассеты супругов.

Кассеты студентов.

И кассету Пэк Сахона.

– Шесть штук. Безусловно, гость, вы имеете приоритет на обмен.

В голосе смотрителя промелькнуло и тут же, словно его и не было, исчезло странное воодушевление, сменившись прежней учтивостью.

– Теперь вы можете стать хозяином этого горного приюта. Желаете ли вы этого?

– Нет.

– ...

Если участник, совершивший серийные убийства, выбирает в качестве награды место бедствия (горный приют), его искажённые наклонности закрепляются за ним навсегда.

И хотя я лишь имитировал серийные убийства, брать на себя такой риск незачем.

«Конечно, просто так обменять их на что попало или отказаться и уйти я тоже не могу.»

Обменяй их на золото или на мусор, откажись от обмена и сбеги, да хоть сожги дом дотла и убедись, что от него ничего не осталось...

В следующем цикле предметы серийного убийцы, будто по волшебству, снова будут розданы, заманивая людей в это место.

Горный приют появится вновь, словно ничего и не было, и трагедия повторится.

Более того...

«...кажется, там была и такая уловка: в тот миг, когда я выберу обмен, все люди, которых я спрятал, притворившись, что убил, умрут по-настоящему.»

Ведь есть же такая запись.

==================

#6

Состав: 8 реквизированных, 1 государственный служащий (8-го ранга).

Государственный служащий был успешно назначен серийным убийцей, однако во время третьего убийства самовольно использовал не выданный яд, а особый предмет.

Предпринял попытку завершить бедствие, не убивая реквизированного [1], а введя его в состояние комы, близкое к смерти.

Итог: 1 выживший государственный служащий (отказался от обмена).

※ Подтверждено: участник, находившийся в коме, после церемонии обмена скончался, захлебнувшись рвотными массами.

==================

Например, случится пожар, а они, как назло, не смогут выбраться, потому что я их запер.

И так я стану настоящим серийным убийцей.

«Пусть это и люди, которым суждено было умереть в мире крипипасты, на душе всё равно останется осадок...»

Нужно уважать мою человеческую психику.

Поэтому, взвесив всё, я принял решение.

Вот оно.

– Я хочу обменять одну кассету на право найма смотрителя приюта.

Смотритель на мгновение опешил.

– На мой трудовой договор?

– Да.

Я кивнул.

Знаете ли вы?

Обычно Управление по Контролю Сверхъестественных Катастроф стремится по возможности устранять крипипасты.

Их цель – отнюдь не сохранение и поддержание этих явлений, чем занимается моя чокнутая фармацевтическая компания, чьи сотрудники только и делают, что сбегают из крипипаст.

Для Daydream Inc. крипипасты могут быть источником сырья, но для правительства – это просто бедствия.

Поэтому находилось немало людей, которые, как и подобает вики-авторам, отражали это в своём творчестве.

Иными словами, крипипасты, которыми управляет правительство... могут быть «успешно устранены».

Смотритель объявляет, что с этим обменом срок его контракта истёк.

На месте горного приюта остаётся пустырь, признаки паранормальной активности более не наблюдаются.

Бедствие разрешено.

Это была последняя официальная исследовательская запись для данной крипипасты.

Это значит, что в повествовании поставлена точка. Крипипаста, которую можно завершить.

А раз так...

«Так почему бы мне не покончить с ней сейчас, не дожидаясь ещё нескольких повторений?»

Вот так.

– Судя по тому, что вы работаете в горном приюте, у вас ещё не истёк контракт с предыдущим владельцем. Я хочу переоформить его на себя.

Дом я не беру.

Но если я получу право найма смотрителя, завершу срок его контракта и тем самым воссоздам ситуацию из последней исследовательской записи?

– ...

Я ждал ответа смотрителя. И...

– Теоретически... это возможно.

То-то же.

– Однако, при всём уважении, к моему нанимателю предъявляется несколько требований.

– Требований?

– Да.

В учтивой речи смотрителя проскользнула и тут же исчезла едва уловимая нотка высокомерия.

– Необходимо врождённое, экзистенциальное благородство.

И это говорит тот, кто заведует горным приютом для убийств?

Похоже, его морально-этические нормы сильно отличаются от общепринятых у современных людей...

– [Ха-ха! Этот работник захудалого горного приюта ведёт себя, как дворецкий из восемнадцатого века, возомнивший, будто власть хозяина принадлежит ему!]

– [Давайте просто заберём дом и уволим его!]

Браун... я же как раз пытаюсь этого избежать, потому и иду окольными путями.

«Погоди-ка. Кажется, есть другой способ.»

– [Какое у вас терпение, господин Косуля!]

Ага, ага.

Я небрежно отмахнулся от его слов и потёр подбородок.

«...благородство, значит.»

Вообще-то, у меня была одна идея.

Хоть я и не смог прихватить с собой предметы, одна вещица, настолько крошечная, что я всегда носил её в кармане, у меня всё же была.

«Мой мерч.»

В ладони позвякивало Серебряное Сердце, которое последним выпало мне из коробки с мерчем.

Вещица, что дарует праведному носителю весомость в словах.

«Всё равно нужно было её опробовать.»

Я осторожно передвинул маленький серебряный значок одной рукой и, раскрыв булавку прямо в кармане, «надел» его на подкладку, но...

– ...

– ...

Собеседник никак не отреагировал.

«А.»

Проблема в радиусе действия?

«Он ведь, скорее всего, не человек.»

Носитель внушает другим благоговение, соразмерное его накопленным альтруистическим поступкам.

Что ж, я и так сомневался в его определении благородства, так что это была лишь проба.

Я быстро сменил тактику.

В таком случае...

– Это значит, что во мне нет врождённого, экзистенциального благородства?

Остаётся только работать языком.

– Найти того, кто им обладает, крайне затруднительно, так что не стоит огорчаться.

– Нет. Дело не в этом. Вы хотите сказать, что обмен невозможен? Из-за отсутствия квалификации?

– Именно так.

– Вот этого я не понимаю.

Я намеренно нахмурился.

Словно недовольный клиент, подающий жалобу.

– Условие ведь было таким: «Принесите кассеты, и я обменяю их на всё, что у меня есть»... разве не так? Я в замешательстве, вы внезапно меняете правила.

Я намеренно устало вздохнул.

– Три дня. Вот сколько времени я здесь провёл. А теперь вы вдруг заявляете, что требуется какая-то квалификация, хотя обещали другое.

Смотритель выглядел слегка сбитым с толку.

– Похоже, возникло недоразумение.

– Какое ещё недоразумение?

– Обещание остаётся в силе. Я лишь хотел сказать, что если вы унаследуете только право найма, то у вас возникнут трудности с тем, чтобы распоряжаться мной как работником.

Смотритель любезно пояснил.

– Если бы вы получили сам горный приют, я бы продолжил работать здесь согласно изначальному договору. Однако получение «права на найм» означает, что вы сможете им воспользоваться, только если это право будет иметь силу.

Короче говоря: «Да, я буду работать только по старому контракту и тебя слушать не стану».

– То есть это может оказаться просто бумажкой? Договор, который нельзя использовать на деле?

– Совершенно верно.

Ух ты.

– Меня это устраивает.

– ...

Да это же идеальный вариант!

Аннулирование!

– Значит, если я осведомлён об этом условии, то обмен возможен, верно? Вы же не можете мне помешать, если я хочу обменять кассету, даже зная это.

– ...В таком случае.

Смотритель протянул обе руки.

– Вы правы, гость.

Он уступил.

– Прошу, положите кассету, которую желаете обменять.

Получилось.

Я быстро протянул кассеты, которые держал в руке.

Шлёп-шлёп-шлёп.

Шесть кассет покинули мою ладонь и опустились на грубые руки смотрителя.

Смотритель плавно убрал их под свою потрёпанную одежду.

Затем он учтиво поправил ветхие рукава и извлёк из-под них тонкий, старый предмет.

Это был лист бумаги.

Материал напоминал ханди, традиционную корейскую бумагу, но был причудливым образом скроен на западный манер, свёрнут в свиток и запечатан красным воском.

– Это оригинал моего контракта.

И стоило мне взять его в руки...

...как старая бумага вспыхнула.

– ...!

Ханди, истлевая, вспыхнул оранжевым пламенем, а затем рой искр взмыл в воздух.

И обвился вокруг моего запястья.

Точнее, прямо на том месте, где была татуировка, оставленная маскотом из тематического парка!

«Эй, погодите-ка.»

: Socius :

Татуировка вспыхнула цветом, словно раскалившись.

Искры столкнулись с ней, будто борясь, но в итоге, словно признав поражение, отскочили.

А затем опустились чуть выше, на предплечье, и ровненько выстроились в вертикальный столбец.

: 恩主 :

– ...

Теперь у меня две татуировки.

«Я не на это рассчитывал.»

Я-то думал, что буду хранить реальный контракт, как предмет.

Ощущение, что он как-то привязался ко мне... но, с точки зрения мобильности, так даже удобнее.

– [«Ынджу». Благодетель, значит. Тоже весьма архаичное выражение.]

Браун тоже не стал говорить ничего зловещего или тревожного.

Судя по прошлому опыту, госслужащий всё равно не увидит эту татуировку, так что и это не проблема.

Если ему покажется, что контракт просто исчез в воздухе, – тем лучше.

«Всё равно я не собираюсь его призывать.»

Я поднял голову.

Как и ожидалось, смотритель исчез, словно его и не было.

Остался лишь залитый кровью горный приют, достойный фильма ужасов.

И мы двое – я и госслужащий.

«Всё закончилось.»

Забавно, но в этот же миг в окно полился мягкий свет.

Солнечный.

– Рассвело.

– ...

Ну вот, всё и улажено.

Атмосфера располагает. Идеально, если я сейчас просто исчезну, а госслужащий пойдёт своей дорогой.

Правительство само разберётся с личностями людей, связанных и оставленных без сознания в подвале.

«Поскольку сама крипипаста исчезла, вряд ли меня объявят в розыск или станут подробно заносить мои данные в протокол.»

Правительство, как и корпорации, обычно не тратит много сил на дела, которые завершились и не требуют дальнейшего вмешательства.

«Даже если это и останется в архивах как нечто странное, я никого не убил, так что всё будет в порядке.»

Если я сейчас правильно себя поведу и найду хорошее оправдание для госслужащего, то всё обойдётся...

– Эй, вы.

Госслужащий поднялся по лестнице с первого этажа.

Он решительно подошёл, схватил меня за руку и серьёзно спросил:

– Не думали сменить работу?

А?

𓆩♡𓆪

[1] УКК в этом случае называет отобранных в крипипасту участников «реквизированными людьми». Реквизированный – изъятый, отобранный без согласия государственными органами для нужд государства или армии.