До дня рождения Святого Императора оставалось всего полмесяца. В преддверии одного из главнейших торжеств Делькроса императорский дворец погрузился в суматоху. Слуги без устали убирали и украшали каждый уголок огромного замка, а к дворцовым складам нескончаемой вереницей тянулись повозки с подношениями.

Один за другим начали прибывать и высокопоставленные гости из других государств. Дипломатические посланники, проделавшие долгий путь из далеких стран ради вручения даров, непрерывно просили об аудиенции. Из-за этого сам Святой Император оказался настолько обременён делами, что едва находил время для короткой передышки. Разумеется, о регулярных встречах с детьми на время пришлось забыть.

Предоставленные сами себе принцы и принцессы наслаждались мирными днями, отвлекаясь лишь на редкие визиты портных, которые приходили во дворец для пошива праздничных нарядов.

— Так вот он каков, длинный меч Хенесиса, — негромко произнесла Амелия, завороженная его видом. — У меня и раньше не возникало сомнений, но Арджуна воистину прекрасен.

Принцесса восхищённо вздохнула, аккуратно проводя тонкими пальцами по струящемуся серебром лезвию. Она одолжила клинок у Логана, желая рассмотреть его поближе.

То был шедевр оружейного искусства, принадлежавший некогда сильнейшему мечнику Востока. После кончины генерала Гаэля оружие по праву заняло почётное место в императорской сокровищнице, без преувеличения заслужив звание легендарного клинка. На его стальном полотне красовалась искусная, кропотливая гравировка, а тонкая гарда и навершие эфеса поражали утончённостью линий.

— Окажись у меня нечто подобное, — задумчиво добавила она, — постижение Вироза и развитие ауры в фехтовании дались бы мне куда проще.

Удерживая Арджуну обеими руками, Амелия сделала несколько пробных взмахов, и в её голосе прозвучали нотки искренней зависти.

Прежде эта сестрица охотно забавлялась с Щелкунчиком, так что её страсть к оружию была видна невооружённым взглядом.

— В таком случае почему бы вам не обзавестись собственным клинком? — мягко улыбнувшись, произнёс Логан. — Полагаю, длинный меч Хенесиса идеально подошёл бы вам, сестра.

И действительно, Амелия, которая точными, выверенными движениями примеривалась к тонкому длинному мечу, выглядела в этот момент на редкость убедительно.

— Это прекрасная мысль... Интересно, сколько времени может занять изготовление подобного оружия на заказ?

— В пределах Делькроса едва ли отыщутся оружейники, сведущие в ковке мечей Хенесиса, — рассудительно заметил Логан. — Однако мне известно, что несколько превосходных экземпляров сокрыты в императорской сокровищнице. Почему бы вам не попросить отца об одном из них?

— Полагаешь, это возможно? Но ведь речь идёт о легендарном оружии. Разве Его Святейшество Отец расстанется с подобной ценностью так просто?

— Я и сам обрёл свой клинок, будучи совсем дитём, — с улыбкой возразил Логан. — В те дни двор немало возмущался тем, что столь драгоценную сталь отдают ребёнку на забаву, но отец остался непреклонен.

Услышав столь обнадеживающие слова, Амелия с воодушевлением кивнула.

— Вот как... В таком случае мне непременно стоит поговорить с ним.

— Если с этой просьбой обратитесь вы, сестра, то разве он откажет? Я уверен, что ради вашей улыбки отец не пожалеет даже священной реликвии.

После этих слов они посмотрели друг на друга и тепло улыбнулись.

«Ой, какая идиллия, я сейчас прямо расплачусь...», — раздражённо проворчал про себя Сонджин, который до этого молча выслушивал их щебетание.

«Всё это, конечно, замечательно, но какого чёрта вы у меня дома ошиваетесь, а!?»

Дело в том, что Логан и Амелия без зазрения совести устроились в Жемчужном дворце. Они мило беседовали, краем глаза наблюдая за тем, как Сонджин до седьмого пота зубрит правила этикета.

Сонджин вздохнул, встретившись взглядом с двумя парами невинных глаз, которые округлились и уставились на него.

Как выяснилось, далеко не все принцы и принцессы изнывали от безделья. К Сонджину, чьи познания в придворной жизни оставались чистым листом, внезапно приставили строгого наставника. Похоже, даже Святой Император, сторонник свободного воспитания, рассудил, что с началом съезда заграничных гостей базовые манеры Сонджину всё-таки жизненно необходимы.

В итоге время для тренировок резко сократилось, и Сонджин с каждым днём становился всё мрачнее. Его душа молила выплеснуть накопившийся стресс на занятиях!

— И всё же благодаря навыкам фехтования у тебя превосходная осанка. Думаю, исправлять её не придётся.

— Точно! Морес, когда просто стоит на месте, выглядит весьма внушительно. Стоит зазубрить лишь несколько главных правил, и ты станешь безупречным принцем.

Эти двое принялись утешать Сонджина, словно малое дитя, а застывший рядом учитель этикета, ревностно следивший за каждым его движением, невольно улыбнулся от умиления.

«Да они издеваются надо мной!» — вскипел про себя Сонджин, чувствуя, как дёргается глаз от такого единодушия.

На этом, однако, его мучения не закончились: едва завершился урок этикета, как пришло время приниматься за танцы.

Празднество по случаю именин императора длилось три дня, венцом которых становился парадный банкет. К несчастью для Сонджина, все принцы и принцессы, достигшие тринадцати лет, обязаны были присутствовать на нём лично. Сослаться на дурную память и отмахнуться от столь важного торжества не удалось бы ни при каких обстоятельствах. К тому же, со следующей недели во всех дворцах пройдут званые вечера и официальные приёмы в честь иностранных послов, а столичные особняки кардиналов и высшей знати на целых три недели погрузятся в пучину бесчисленных раутов.

«Светская жизнь высшего общества удел крайне утомительный. Как же не хочется с этим возиться...»

— Как бы то ни было, Морес, тебе на удивление легко дается всё, что связано с движениями тела, — улыбнулась Амелия, изящно переступая в такт музыке и увлекая Сонджина за собой. — С фехтованием было точно так же, а теперь и в танце ты держишься превосходно.

На этих уроках принцесса сама вызвалась быть его партнёршей. Её умелое ведение сделало обучение куда более приятным и простым, чем юноше казалось поначалу.

— В самом деле? Полагаю, это к лучшему, — непринужденно отозвался Логан, сидевший поодаль и наблюдавший за ними. — Помнится, Морес был совершенно безнадёжен, и бедный наставник чуть умом не тронулся, пытаясь обучить его хоть какому-то подобию грации. Хоть теперь-то он...

Он тут же осёкся и замолчал. Похоже, Логан на мгновение забыл, что нынешний Сонджин не является настоящим Моресом. Заметив озадаченный взгляд Амелии, Сонджин быстро перехватил инициативу.

— Раньше я и фехтовать не умел.

— ...Да, пожалуй.

— Люди ведь меняются со временем.

— ...Пожалуй.

Почувствовав неловкое напряжение, Амелия на мгновение вгляделась в их лица, но, не заметив ничего странного, лишь недоумённо наклонила голову. Глядя на Логана, который со смущённым видом без дела листал лежавшую рядом книгу сказок, Сонджин вспомнил разговор, произошедший между ними не так давно.

— Да уж. Не похож ты на обычного злого духа, Ли Сонджин. Полагаю, в будущем мы вполне сможем поладить.

После той ночной беседы, уже выходя на террасу, дабы вернуться во дворец Лазурной Розы, принц обернулся и негромко добавил.

— Тем не менее, я обязан отыскать настоящего Мореса. Пускай наши отношения уже не те, что прежде, но этот паршивец всё ещё мой драгоценный брат. А потому...

На этих словах Логан на секунду замешкался, а затем, посмотрев прямо в глаза Сонджину, с видимым трудом закончил.

— А потому, если Морес вдруг вернётся, можешь ли ты пообещать, что уступишь ему тело?

Логан всего лишь просил вернуть законное тело своему младшему брату, но на его лице застыло такое горькое выражение, будто он требовал от Сонджина добровольно пойти на плаху.

«Не умеет он быть жёстким, вот тюфяк».

— Лады, мне не трудно. Всё равно ведь уже мёртв.

Почувствовав искренность Сонджина, который без колебаний кивнул в знак согласия, Логан с облегчением улыбнулся.

— ...Спасибо.

С того самого дня Логан относился с Сонджином, как с родным братом. Разумеется, Амелия и Масаин, которые прежде места себе не находили от тревоги, опасаясь окончательного разрыва между ними, теперь были несказанно рады.

Амелия взяла Сонджина за руку и закружилась в танце, отчего подол её тонкого платья рассыпался, словно лепестки цветка. Она выглядела настолько невинной и прекрасной, что учитель танцев невольно засмотрелся на неё и застыл.

Логан немного подумал над её вопросом и ответил:

— В этом году Сисли впервые посетит банкет. Думаю, на этот раз мне лучше помочь ей.

— Разве Сисли не двенадцать?

— Она святая, которую официально признала Правоверная Церковь. По мнению Собора, ей ещё рановато, но представить Сисли почётным гостям давно пора.

«Кажется, говорили, что младшая принцесса, которая сейчас находится в паломничестве, скоро вернётся».

Амелия кивнула:

— Понятно. Для Хельны и Кадеса это тоже первое посещение, но они придут вдвоём, так что проблем не возникнет.

«Да эти малявки до того хитрые, что на них клейма ставить негде! Сильно сомневаюсь, что первый банкет их вообще испугает».

— Тогда решено. В этот раз я могу сопроводить Мореса, верно?

— ...А обычно разве не наоборот бывает?

Увидев недовольное лицо Сонджина, Амелия развернулась, закружилась в лёгком танце и весело рассмеялась.

— Не тревожься ты так. Я буду надёжно оберегать тебя до самого конца приёма.

— ...

— Отныне я всегда буду защищать тебя, Морес!

От таких слов Сонджин лишился дар речи. Эта сестрица так снисходительно нянчилась с Моресом, словно с несмышлёным младенцем, хотя разница в возрасте у них была всего-то в один год.

Ближе к вечеру изнурительные занятия наконец-то закончились. Предвкушая долгожданную свободу, юноша на радостях помчался на тренировочную площадку, но эта неразлучная парочка прибыла туда раньше него и теперь преспокойно била баклуши.

«Да что с ними не так? Заняться им, что-ли, нечем?»

— Наставник Димрос внезапно отбыл в долгую командировку, так что уроки владения копьём временно прекратились.

Амелия уселась рядом с Сонджином, усердно принимая позу для медитации.

— Поскольку мне всё равно приходится упражняться самостоятельно, я проведу время тут. Да и за тренировками Мореса наблюдать очень интересно!

Логан же разминался прямо перед ними.

— Во дворце Лазурной Розы нет отдельной тренировочной площадки. А если идти на плац рыцарского ордена, то кажется, будто мешаешь тренировкам других рыцарей. Мне было как-то неловко.

«А рыцарей Жемчужного Дворца, которые забились вон в тот угол, ты, получается, в упор не видишь?»

В надежде, что хоть Масаин как-то вмешается, Сонджин обернулся к нему, но тот лишь отвернулся, а его глаза подозрительно заблестели от подступивших слёз.

— Словно бы детство ваше вернулось. Видя, как Ваше Высочество столь дружно ладит с братом и сестрой, я теперь со спокойным сердцем могу отойти в мир иной.

«Глупо было ожидать от него хоть чего-то дельного...»

Юноша горел желанием поскорее создать седьмой слой ауры, но из-за чужих вздохов никак не мог настроиться на нужный лад. К его удивлению, стоило лишь принять позу медитации, как шум отступил, и он без труда погрузился в свои мысли. Тренировка принесла привычное блаженство, и, когда Сонджин очнулся, его тело всё еще ласкали лёгкие завихрени воздуха.

Впрочем, стоило Сонджину открыть глаза, как он тут же растерялся. Эти двое по-прежнему сидели рядом и пристально разглядывали его. Амелия почему-то так и лучилась гордостью, а на лице Логана застыло искреннее изумление.

— Я думал, что только отец способен так легко материализовать ауру…

«Материализовать ауру?»

— Потрясающе, правда? Я тоже была поражена, когда увидела это в первый раз.

— Теперь понятно, почему он смог так быстро сформировать слои, хотя его сродство с аурой не столь выдающееся.

Логан с серьёзным видом кивнул. Будучи более чувствительным к потокам ауры, чем другие, он мог чётко понять, что именно происходит с Сонджином.

Обычно тех, кто быстро формировал слои ауры, называли людьми с высоким сродством. Однако, строго говоря, это неверное выражение. Тот, кто обладает хорошим врождённым сродством и легко поглощает ауру, но не способен ею управлять, не сможет быстро накапливать её слои. Такой человек сталкивается с трудностями при фиксации и стабилизации слоёв ауры.

С другой стороны, даже если врождённое сродство человека немного ниже, как только он научится искусно управлять аурой, процесс формирования слоёв и тренировок неизбежно ускорится.

Тело Мореса от природы не обладало хорошим сродством к ауре. И хотя благодаря Святому Императору, который влил огромное количество ауры, чтобы заблокировать проход, его сродство заметно улучшилось, оно всё ещё не шло ни в какое сравнение с Логаном, поглощающим ауру так же естественно, как дышит, или со Святым Императором, чьё тело будто полностью состояло из ауры.

Тем не менее то, с какой лёгкостью он накапливал и направлял энергию, доказывало лишь одно: Сонджин уже достиг того мастерства, когда «Аура следовала туда, куда укажет сердце».

Смерив брата недовольным взглядом, Амелия обиженно надула губы.

— Ты ушам своим не поверишь, Логан, когда узнаешь, до чего своенравно он обходится с аурой. Совсем недавно Морес напрочь проигнорировал все правила техники и так сильно взболтал ауру внутри себя, что чуть не умер. За это Его Святейшество Отец устроил ему большой нагоняй.

— ...Это правда?

Логан окинул Сонджина удивлённым взглядом.

— Да что такого-то?

— Впредь тебе необходимо проявлять крайнюю осмотрительность. Мне неведомы тонкости, но твой метод контроля в корне разнится с общепринятым. Такое чувство, будто основы смирения ауры прошли мимо тебя.

— А разве её нужно усмирять? К чему такие сложности?

Ему просто стало скучно пускать её по стандартной методике, вот он и извлёк её немного по-другому. Однако выражение лица Логана было серьёзнее, чем ожидал Сонджин.

— Конечно. Обычно люди не могут вот так просто игнорировать поток из-за того, что методика развития кажется им обременительной. Тело само по себе отвергает подобные движения.

— С чего бы? Оно ведь и так течёт в моем теле, я просто направляю поток наружу.

— Тогда подумай вот о чём. Если тебе станет жарко, ты сможешь прямо сейчас содрать с себя кожу и размахивать ею? А если скрутит живот, сможешь вывернуть наружу все свои внутренности?

— Э-э...

Сонджин промолчал и лишь захлопал глазами.

Аналогия, конечно, вышла крайне доходчивой и сразу отпечаталась в голове... Но, чёрт возьми, стоило это представить, как стало жутковато.