— Ловушка юного господина? Что же это за сила такая? Ваше Высочество, уж не из-за неё ли вы появились прямо из воздуха? Это какое-то скрытое устройство?

— Я и сам без понятия, что выкинул этот паршивец. Нас с Ордэном заперло в каком-то пространстве, мы еле наружу вырвались. Для начала надо поймать мелкого гадёныша и вытрясти из него правду, вам не кажется?

— И всё же, как вы так довели юного господина Скарцапино, раз он решился на подобное?

— Что!? Да ничем! Я здесь вообще пострадавшая сторона! Послушайте, этот Рикардо с самого начала вёл двойную игру...

Принц Морес продолжал злиться, во всех красках расписывая случившееся. Ордэн отрешённо наблюдал за его тирадой, пока к нему не приблизился Герман.

На лице подчинённого, который обычно не отличался преданностью, промелькнула тень вины за то, что он бросил юного эрцгерцога в такой переделке. Впрочем, винить его было не за что. Приказ звучал предельно ясно: «Выведай на приёме как можно больше и жди дальнейших распоряжений». Да и кто мог предположить, что бойцу уровня Ордэна может что-то угрожать на обычном светском банкете?

— Но я никак не ожидал, что вас отделает даже этот юный принц…

— Это было…! — Ордэн беззвучно шевельнул губами, но так и не нашёл что ответить, со стуком захлопнув рот.

Он понятия не имел, что его выбросило в иное измерение, а затем вернуло назад. И всё же то, что сотворил Рикардо, не поддавалось логике.

«Обычный человек на такое не способен».

В случившемся отчетливо сквозил почерк Культа Тьмы или демонов. Если отпрыск влиятельнейшего рода Скарцапино действительно запятнал себя этой скверной, имперскую столицу ждало огромное потрясение. Именно поэтому Ордэн уже условился с Моресом не поднимать шум раньше времени, по крайней мере, пока не подтвердятся контакты Рикардо с торговой гильдией Мило.

Ордэн с трудом провёл ладонями по лицу, стирая замешательство.

— Где сейчас Рикардо Скарцапино?

— Растворился среди гостей ещё в середине вечера, — доложил Герман. — Если верить дворецкому, у него были неотложные дела.

— Вот как?

— Да. Впрочем, мои люди не смыкали глаз. Территорию поместья он не пересекал. — Герман взволнованно вгляделся в осунувшееся лицо господина. — Я прикажу обыскать тут каждый угол. А вам, господин Ордэн, необходимо немедленно вернуться в усадьбу к лекарям. Выглядите вы просто ужасно.

— Пожалуй, ты прав, — глухо согласился Ордэн.

Он поднял голову и посмотрел на столпившихся неподалёку членов императорской семьи. Точнее, на прекрасное лицо принцессы Амелии, которая мягко улыбалась своим младшим братьям.

— Кстати, Герман.

— Да, господин Ордэн?

— Ты видел? Амель... Лицо Амель выглядит таким счастливым...

«...Ну началось».

Помощник искренне недоумевал, как его господин, чей грозный вид обычно внушал трепет, мгновенно терял всё своё достоинство и превращался в мальчишку, едва дело касалось Амелии.

Принцесса, будто поймав спиной их взгляды, обернулась. Она расправила плечи и плавной, неспешной походкой направилась прямо к ним. Ордэн оцепенел, не в силах пошевелиться, а она уже стояла перед ним.

— Эрцгерцог Зигсмунд.

Взгляд Амелии, смотревшей на него чуть снизу вверх, казался мягким как никогда прежде.

— Я слышала о случившемся от Мореса, — тихо произнесла она. — Вы ведь пытались ему помочь?

Ордэн виновато опустил голову. Его голос прозвучал глухо:

— ...Как и сказал принц, мои усилия всё равно не принесли никакого толку.

— Но вы проявили благородство и позаботились о моём брате. Это главное.

Уголки её губ тронула мимолетная улыбка. Воздух вокруг словно наполнился чистым весенним светом, заставив даже стоявшего рядом Германа затаить дыхание.

— Благодарю вас, юный эрцгерцог.

Никогда прежде Ордэн не удостаивался столь тёплого отношения со стороны Амелии. Сердце бешено заколотилось, к горлу подкатил комок, и ему стоило колоссальных усилий не выдать бушевавший внутри шквал чувств.

А в паре шагов от них императорская родня увлечённо отчитывала Сонджина.

— А ты, я погляжу, горазд втихаря искать приключения на свою голову. Теперь мне вполне понятны причины, по которым сестра Амелия так сильно за тебя тревожится.

— Чё сказал!?

Когда Сонджин в очередной раз вспыхнул, стоявший рядом Масаин нахмурился и сокрушённо поцокал языком.

— И то верно... Как бы то ни было, Ваше Высочество, подле вас нельзя терять бдительность ни на мгновение. Я ведь намеренно сопровождал вас, но стоило мне отвести взгляд, как вы умудрились угодить в очередную переделку!

— Сэр Масаин, а чего это вы на меня все грехи постоянно вешаете?

Разумеется, первопричиной его репутации служили прежние грехи настоящего Мореса. И всё же Сонджину стало по-человечески обидно.

— Ладно, довольно устраивать сцены прилюдно. Давайте вернёмся во дворец. Мне необходимо переговорить с отцом, так что я сразу направлюсь в Главный дворец.

Сонджин порывался идти, но Логан решительно преградил ему путь.

— Погоди. Опустись-ка сперва на пару слов.

— ...А?

— Тебе нужно исцеление. Ты ведь тоже сильно ранен.

— Чё? — Сонджин окончательно растерялся.

Лодыжка, конечно, побаливала. Однако ему казалось, что идёт он вполне ровно. Как Логан разглядел его рану?

— Да пустяки, само затянется, стоит лишь немного отдох...

— Морес.

Раздавшийся за спиной ледяной голос Амелии оборвал его отговорки. Он неохотно обернулся.

Её серые глаза, смотревшие с тяжёлым укором, неудержимо напоминали Сонджину одного старого знакомого.

— И как у тебя поворачивается язык спорить, когда ты едва волочишь ногу?

«Неужели со стороны всё так очевидно? Ну и глаз-алмаз у этой семейки!»

— Всякому видно, что ты едва держишься на ногах, — подвела итог Амелия. — Живо делай то, что говорит Логан.

Сонджину стало не по себе, и он покорно опустился на землю. Логан отложил свой клинок и коснулся его раненой ноги. В тот же миг хлынула яркая божественная сила, и боль в ноге начала утихать.

Масаин, наблюдавший за этим с суровым лицом, спросил:

— Всё серьёзно, Ваше Высочество?

— Первую помощь я оказал, но какое-то время ему лучше не перенапрягаться и соблюдать постельный режим.

— Понимаю.

Масаин кивнул и строго обратился к Сонджину:

— Слышали принца Логана? В таком состоянии во дворец – ни ногой! Я сам донесу вас на спине до Жемчужного дворца, так что даже не думайте сегодня наступать на неё.

— Что!?

«Да что со всеми вами не так? Я же в порядке! Мне вообще не больно! Чего вы со мной нянчитесь как с младенцем?»

— И это ещё не все, Ваше Высочество. Завтра никаких тренировок. Вам понятно?

— Но, сэр Масаин! Я правда... — попытался было возразить Сонджин, но брат с сестрой тут же в один голос осадили его с двух сторон:

— Слушайся, пока тебе по-хорошему говорят!

— Даже не думай ни о каких тренировках!

— Э-э...

Сонджин захлопал глазами.

«Что вообще происходит? Почему они на меня так взъелись?»

[Ц-ц-ц. С твоим паршивым характером тебе абсолютно не дано понять чувства других людей,] — раздался в голове насмешливый голос.

[Неужели не видишь, что они просто переживают за тебя как за родного?]

«В последнее время я часто об этом думал... Когда ты стал так хорошо разбираться в людях, а, Король Демонов?»

[...Хмпф.]

«И всё-таки, не слишком ли сильно они разволновались?»

[И не говори. Чего они так носятся с таким несносным парнем, как ты, ума не приложу…]

Сонджин отрешённо взглянул снизу вверх на Логана, Амелию и Масаина. Глаза трёх разных цветов смотрели на него с одинаковой тревогой, будто перед ними стоял ребёнок у самой кромки воды.

Ситуация выглядела настолько нелепой, что он невольно усмехнулся. Когда ещё сильнейший охотник человечества Ли Сонджин сталкивался с подобным отношением?

— Я лишь к тому, что вокруг тебя так много кровных родственников.

Он вспомнил, как однажды Святой Император сказал нечто подобное. Тогда Сонджин подумал, что это невероятно утомительные и обременяющие связи. Но почему-то сейчас, находясь среди них, он вдруг поймал себя на мысли, что это ощущение вовсе не кажется ему неприятным.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Молодой господин Скарцапино был найден слугами лишь поздно ночью. Старый дворецкий, посчитав странным, что карета так и осталась стоять на месте, собрал прислугу и обыскал всё поместье.

Юноша лежал в дальнем углу заднего двора, а вокруг него расплылась пугающая лужа крови. Поначалу слуги пришли в ужас, решив, что с молодым господином случилось несчастье, однако на его теле самого не обнаружилось ни единой царапины.

Рикардо, перенесённый слугами в свои покои, пришёл в себя лишь глубокой ночью.

— Связь... Связь прервалась! О, только не это, только не это! — закричал он.

Едва открыв глаза, Рикардо впал в панику и забился в истерике.

— А-а-а! Мне конец! Теперь всему конец!

Перепуганные слуги бросились держать бьющегося в припадке господина.

— Господин Рикардо! Молодой господин! Что с вами? Что случилось?

— Хранитель! Он уничтожил мой разум! Он полностью отрезал меня от великого потока!

— Господин Рикардо, о чём вы говорите?..

— Сигурд! Сигурд! Где он? Умоляю, позовите его ко мне!

Это поведение совершенно не вязалось с образом молодого господина, который всегда отличался мягким нравом и благородными манерами. В покои немедленно ворвались дежурившие лекари, а побледневший старый дворецкий поспешно отправил слуг за священником, усугубляя поднявшийся переполох.

Припадок Рикардо продолжался ещё очень долго. Лишь к рассвету он наконец немного успокоился, укутался в одеяло с головой и свернулся на постели калачиком. Его состояние все еще было далеко от нормы: глаза впали, в них застыл дикий ужас, и он весь лрожал.

Не выдержав, обеспокоенная Изабелла подошла к нему.

— Что произошло, брат?

Рикардо плотнее натянул одеяло. Его зубы громко застучали.

— Ах, мне страшно. Мне так страшно, Изабелла.

— Чего же вы так сильно боитесь, брат?

— Связь с высшим разумом разорвана. Связь, которая должна была вплести меня в великую историю...

Пока Рикардо бормотал это, его зрачки хаотично дрожали, потеряв фокус.

— Теперь я ничего не вижу. Всё то, что раньше было столь ясным и отчётливым, теперь словно скрылось за плотной вуалью и кажется таким смутным...

— Брат.

— Неужели разум простого человека настолько ничтожен? Я не способен объять не то что этот мир, но даже самого себя. Разве это не делает меня похожим на слепца с открытыми глазами?!

— ...

— О, Изабелла! Что же мне делать? Теперь я стал никем в этой вселенной. Я должен был стать притоком, сливающимся с потоком, одной из опор великого порядка, но сейчас я опустился до положения ничтожной пылинки!

В покрасневших, налитых кровью глаз Рикардо заблестели слёзы.

Изабелла, какое-то время молча наблюдавшая за этой картиной, осторожно взяла его за руку и начала мягко похлопывать.

— Я поняла, что к чему... Но не горюйте так сильно, брат.

— ..А?

— Внезапное изгнание из великого порядка, должно быть, приносит огромное чувство утраты. Я полностью понимаю, что у вас на душе.

Её прекрасные бирюзовые глаза смотрели на него с глубоким состраданием.

— ...Изабелла?

Из-за странной реакции сестры Рикардо повернул голову и пристально посмотрел на её лицо, которое сейчас казалось необычайно кротким и безмятежным.

Она продолжила говорить с мягкой, как никогда прежде, улыбкой:

[Однако вам нет нужды так сильно печалиться. Помыслить о том, чтобы стать частью великого порядк... для вас, жалкой марионетки, это с самого начала было недозволено.]

Её алые, словно цветы, губы медленно приблизились к его уху и сладостно прошептали.

[Несуществующей возможности невозможно лишиться. А раз вы ничего не потеряли, то к чему эти думы? Примите это как благословение. Выбросьте всё из головы и просто отдыхайте.]