— В этом и кроется истинное коварство Сигурда Сигурдссона. Манипулируя людьми, он оставляет им ясный рассудок, но жертвы зачастую даже не догадываются, что превратились в послушных марионеток, безропотно исполняющих чужую волю.

Услышав откровение Ромейна, Леонард озадаченно спросил:

— Они остаются в сознании, а сами ничего не понимают?

— Да. Секрет кроется в изощрённых методах, которые он применяет, — Ромейн выдержал короткую паузу. — Сигурд подчиняет волю жертвы двумя путями. Первый – искусственное раздувание человеческого эго. Он до предела распаляет чужую жажду величия. В итоге ослепленный амбициями человек добровольно впускает его в свой разум.

— Хм?

— Настоящая беда приходит позже. Стоит их мыслям соприкоснуться, как многолетний опыт Сигурда, его колоссальные знания и безумная, высокомерная страсть сливаются воедино. Жертва испытывает невероятный, безграничный подъем духа. Одурманенный разум начинает верить, будто обрёл верного соратника. Он принимает яростные амбиции кукловода за свои собственные и без малейших колебаний отдаёт ему контроль над телом.

Ромейн и Леонард шли по длинному коридору. Древние, густо заросшие мхом каменные стены хранили отпечаток ушедших веков. И лишь редкие синие факелы полыхали настолько ярко, словно их зажгли мгновение назад.

— Второй способ куда безжалостнее. Он заключается в том, чтобы полностью растоптать самооценку человека. Загнать жертву в столь глухой угол, чтобы она сама отреклась от собственного «Я». В подобном состоянии несчастный начинает беспрекословно подчиняться чужим приказам. Если зайти слишком далеко, марионетка искренне уверует, будто она и есть Сигурд Сигурдссон.

Идущий впереди проводник замер перед развилкой. Оглядевшись, он выбрал путь и уверенно двинулся дальше.

— В таком случае человек буквально проживает чужую жизнь. Разумеется, процесс разрушения личности едва ли можно назвать гуманным, поэтому провалов в памяти избежать не удается.

— Провалов в памяти? — Леонард нахмурился. — Но почему тогда жертва не замечает, что её используют?

— Всё потому, что при полном слиянии большая часть пробелов восполняется. Как я уже говорил, человек попадает в рабскую зависимость от эйфории, которую дарует простимулированный до предела разум. Это пьянящее чувство настолько мощное, что у несчастного просто нет времени горевать о потере крупиц своих ничтожных воспоминаний.

Дойдя до этого момента, Ромейн сухо усмехнулся. Из-под полумаски проступила горькая, исказившая губы усмешка.

— В итоге кукла, не способная трезво оценить своё положение, продолжает пребывать в иллюзиях даже после ухода хозяина, — Ромейн горько усмехнулся. — Жалкое зрелище. Человек искренне верит, будто он вовсе не обычный смертный, а Повелитель, способный пересекать измерения. Тот, чьё имя однажды станет великой историей...

— ...

— Стоит довести кого-то до глубокого отчаяния, и он легко поддастся мимолётному восторгу, который ему даровали ради чужого удобства. Какая глупость, не правда ли?

В этом тихом голосе сквозило такое глубокое самоуничижение, что Леонард почувствовал себя неловко. Он притворно покашлял, делая вид, будто увлечён созерцанием стен.

К счастью, прежде чем атмосфера окончательно стала гнетущей, они добрались до цели. Ромейн остановился перед огромной дверью, покрытой изящным рельефным узором, и повернулся к спутнику.

— Мы пришли. Это моё убежище. Чтобы войти вместе, вам, господин Лео, нужно принять приглашение в группу. Как я уже говорил, достаточно просто ответить согласием.

Едва прозвучали эти слова, как перед глазами Леонарда всплыло битое текстовое окно.

[■■■■■■ п□и□□ашает $ks□Rns в □руппу. Принять?]

[Принять / □□□□он□ть]

Вздрогнув от неожиданности, он скользнул взглядом по лицу Ромейна и вскоре кивнул.

— ...Принимаю.

В тот же миг с лёгким хлопком появилось новое текстовое сообщение.

[Вы вступили в □руппу с ■■■■■■■■.]

— Фью-у, — Леонард покачал головой и пригубил из бутылки. — Как бы так сказать… Ты подробно расписал это место, но я всё равно поражен. Похоже, мы действительно провалились в иное измерение.

Сейчас они находились внутри древних катакомб. Сигурд Сигурдссон по какой-то причине спешно подключился к их структуре, благодаря чему Ромейну тоже удалось восстановить часть утраченной связи со здешними механизмами.

С тяжелым скрипом створки отворились, показывая структура комнат. В отличие от мрачных подземелий, этот интерьер выглядел весьма богато. У Леонарда округлились глаза, а Ромейн уверенно шагнул внутрь, бросив на ходу:

— Господин Лео, я предоставлю вам частичные права доступа. Отныне вы вольны свободно перемещаться по всем разрешенным зонам.

— Ого, Ромейн! Я и представить себе такого не мог. Это же просто… просто…! — Леонард с возбуждённым видом огляделся по сторонам. — Идеальное потайное логово! Слушай, а я могу привести сюда гостей?

Ромейн обернулся и посмотрел на него с искренним недоумением:

— Мы явились сюда специально, чтобы скрыться от взора Хранителя Делькроса и Повелителей. Если вы начнете открыто водить сюда женщин, как мы, по-вашему, сохраним все в тайне?

— Получается, нельзя?

— Разумеется, нельзя. К тому же у вас и так полно тайников по всему континенту, зачем вам ещё один секретный угол?

— Их всегда мало, — помрачнел Леонард. — Мне претит возвращаться в насиженные норы, которые уже послужили делу. От них разит трупами.

Ромейн промолчал. С виду Леонард казался вполне обычным молодым человеком, но за этой маской скрывалась чудовищная жестокость. С самого детства принц притаскивал во дворец мелких животных и мучил их ради забавы. Повзрослев, он принялся обустраивать тайные логова, куда заманивал людей. Большинство несчастных превращались в хладные трупы и там же находили последнее упокоение.

Не будь Леонард королевской крови, его бы давно казнили как еретика или жуткого маньяка. Впрочем, именно благодаря свирепому нраву ему пророчили судьбу владыки континента. Если бы план удался и Делькрос пал от рук [Гиа], принц не просиживал бы дни за бутылкой, а вовсю вёл завоевательную войну.

— Кстати, если в лабиринте так удобно скрываться от чужих глаз, почему Рассказчик Миров не сбежал сюда? — спросил Леонард, с грохотом распахивая одну дверь за другой и осматривая комнаты.

— Потому что Сигурд Сигурдссон не может покинуть пределы Делькроса.

— Почему? Из-за того, что его истинное тело подохло здесь?

— Вовсе нет. Дело в том, что как только его душа попытается вырваться во внешний мир, ей придётся лицом к лицу столкнуться с яростью Святого Императора, сбросившего оковы. Разве Сигурд только что не лишился одной из марионеток лишь потому, что ненадолго открыл лабиринт?

Сигурд Сигурдсон уже много лет находился под прицелом Святого Императора. Причина, по которой ему до сих пор удавалось сохранять хотя бы душу, заключалась в том, что он прятался в телах кукол и не нарушал открыто человеческие законы. Он просто умело пользовался ограничениями, наложенными Святым Императором.

Теперь у него оставался единственный способ обрести свободу: затаить дыхание в одной из немногих оставшихся кукол и покорно ждать дня, когда Святой Император исчерпает свой человеческий срок и умрёт.

— Но даже это возможно лишь при условии, что продолжительность жизни кукол окажется очень долгой. Сейчас осталось всего две куклы, а создание новых это уже явное нарушение человеческих законов.

Связь прервалась в мгновение ока, однако Ромейн успел полностью проанализировать положение Сигурда Сигурдссона и теперь уверенно улыбался.

Именно в этот момент произошло нечто непредвиденное.

— …М-м? — озадаченно протянул Леонард, внезапно остановившись перед дверью в самом конце коридора. — Ромейн, здесь что-то не так. Я отчётливо помню, что уже видел это место раньше.

— Что? Быть того не может, — с недоумением отметил Ромейн.

Однако Леонард ничего не ответил и лишь молча толкнул дверь.

Его охватило странное дежавю, будто он уже не раз открывал и закрывал эту дверь.

Скри-и-ип...

Обстановка открывшейся комнаты оказалась скромной. Простая мебель, включая небольшую кровать, и аккуратные обои пастельных тонов, навевающие мысли о современном стиле.

— Эти обои...

В его сознании мелькнуло странное воспоминание. Слабое тепло в ладонях и смотрящие на него снизу вверх глаза. Леонард в оцепенении уставился на свои руки. Наваждение? Ему отчётливо показалось, будто прямо здесь он кого-то душил.

Заметив его тревожное состояние, Ромейн обеспокоенно спросил:

— В лабиринте остается множество остаточных мыслей, и порой они влияют на людей. Эти мысли точно не ваши, господин Лео. Вы ведь сегодня здесь впервые, верно?

— ...Да. Ты прав.

Должно быть, он просто перепутал это место с одним из тайных убежищ в Рохане. Леонард в недоумении покачал головой и закрыл дверь.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Вернувшись в императорский дворец, Сонджин сразу же направился в кабинет Святого Императора. Логан, Амелия и Масаин изо всех сил пытались его удержать, твердя, что ему необходим отдых, однако Сонджин сумел переубедить их следующими словами:

— Я просто пойду к отцу и попрошу его меня исцелить! Разве это не решит все проблемы? Тогда мне не придётся откладывать срочный доклад, и я смогу тренироваться уже завтра, без всяких перерывов на отдых!

Разумеется, сам Сонджин считал, что его здоровье отличное, так что это была лишь уловка, чтобы не пропускать тренировки. К счастью, его доводы подействовали безотказно.

— Правда?

— Что ж, в этом определённо есть смысл.

— Ну, если уж речь идёт о вашем отце...

«Хе-хе, козырь в виде императора всё-таки идеальная отговорка».

Благодаря этому Сонджин беспрепятственно добрался до кабинета. Несмотря на поздний час, окна там, как обычно, ярко светились. Должно быть, из-за затянувшейся работы правитель, встретивший Сонджина, выглядел слегка утомлённым. Он молча, каким-то нечитаемым взглядом посмотрел на вошедшего в кабинет сына, а затем медленно окликнул его:

— Морес.

— Да.

— Морес.

— ...Да?

— ...

Сонджин в недоумении повторил свой ответ. Святой Император после этого долго молчал. Он уже начал потихоньку беспокоиться, не заболел ли этот человек, как вдруг тот поманил его рукой.

Стоило подойти ближе, как всё подтвердилось. На голову хлынул поток яркого света, и Сонджин мгновенно почувствовал, как его состояние улучшилось. Хотя Логан уже подлечил его до этого, неужели Святой Император разглядел в его ранах какой-то изъян? К тому же разница в самочувствии до и после этого исцеления была просто колоссальной. Не зря говорили, что его сила в корне отличается от обычной божественной силы. Вот уж действительно.

— Садись.

— Есть!

Сонджин с лёгким восхищением опустился на стул напротив. В тот же миг Льюис, будто только этого и ждал, налил ему чаю идеальной температуры. Похоже, этот человек прекрасно знал о его приходе.

«Что ж, если он в курсе, то и отчитываться будет проще...» — подумал Сонджин и сделал глоток.

— Ну и как? Хорошо сходил в Лабиринт?

— Пф-ф-ф-ф! — Сонджин чуть было с позором не выплюнул весь чай обратно. — Вы... знали?

Сонджин спросил об этом с явным замешательством на лице, а Святой Император лишь слегка наклонил голову набок.

— Я-то думал, ты пришёл сообщить мне об этом, а это, оказывается, был секрет?

— Не-е-ет, что вы, вовсе нет… — ответил Сонджин, покрываясь холодным потом.

Конечно, скрыть что-либо от этого человека было задачей почти невыполнимой, но Сонджин до последнего не хотел упоминать о том, как его утянуло в лабиринт и какой опасности он там подвергся. Он собирался лишь доложить о подозрениях касательно семьи Скарцапино и раскрыть истинную личность этого мерзавца Рикардо. Ну и заодно расспросить об Оракуле.

— ...Простите. Похоже, я снова заставил вас попусту волноваться, — Сонджин виновато склонил голову.

Святой Император отозвался с самым невозмутимым видом:

— Брось, всё в порядке. Я не особо переживал. Ты ведь сам когда-то говорил мне, что одолел чудовище лабиринта одним ударом.

— ...Что-что? — переспросил Сонджин, совершенно растерявшись от услышанного.

Взгляд правителя стал отрешённым, словно он погрузился в далёкие воспоминания

— Действительно. И как я умудрился позабыть об этом до сегодняшнего дня? Твои слова тогда прозвучали предельно ясно.

Уголки губ императора едва заметно приподнялись.

— Ты сказал, что обрёл невероятную силу и просил меня не беспокоиться, просто доверившись тебе.