Кадмус Кляйн выбрал смерть по причине весьма будничной. Когда срок его правления перевалил за триста лет, он, как обычно, доверил занудное ведение государственных дел младшему поколению, а сам предавался праздности... Пока в тот день его уединение не нарушил резкий, надрывной крик, долетевший с заднего двора.

— Сколько можно нянчиться с этим стариком и подчищать за ним хвосты?!

— Но, принц Ремус… Вы же сами всё понимаете. На ваших плечах висит долг первородного наследника.

— Да пропади оно пропадом, это первородство!

Обитатели дворца свято оберегали покой повелителя, боясь его гнева. Но прямо сейчас чужая несдержанность не разозлила Кадмуса, а лишь забавно развеяла его скуку. Он замер, ловя каждое слово.

Говорили был Ремус, его преданный потомок, взявший на себя бразды правления империей. В памяти Кадмуса он отпечатался увядающим старцем, но сейчас в его речах бурлил юношеский пыл.

— Если я продолжу гнуть спину ему на потеху, это чудовище соизволит сдохнуть? Он хоть когда-нибудь отдаст мне эту проклятую корону?

— Принц Ремус, побойтесь Верховного Бога! Такие слова могут нечаянно принять за государственную измену!

— Да пускай принимают!

Исповедь преемника несла в себе куда более глубокую рану, чем могло показаться со стороны. В его надрывном крике сквозило подлинное, беспросветное отчаяние. Эта буря эмоций, где гнев мешался со слепой покорностью судьбе, заставила Кадмуса содрогнуться. Каждое слово принца задевало струны его души.

— Вы и сам всё прекрасно понимаете, дядя! Мой прадед, дед, отец... Они так и сгнили в ожидании! Ушли один за другим, раздавленные титулом престолонаследников. Всю жизнь мои предки только и делали, что вычищали трон для того, кто никогда его не отдаст!

— Принц Ремус...

— И ради чего? Чтобы теперь этот годовалый ублюдок, выношенный новой сукой, стал законным престолонаследником?! Сколько ещё это чудовище будет топтать землю? Неужели моим сыновьям суждено повторить мой круг ада? Сначала прислуживать вечному императору, а на старости лет завистливо смотреть на колыбель своего новоявленного прапрадеда?!

Голос Ремуса сорвался на глухой всхлип.

— Как мне смотреть в глаза советникам, дядя? Кем они меня считают? Будущим правителем или безвольным рабом, которому доверили стирать пыль со скипетра?!

Впервые за три сотни лет Кадмус взглянул на свою семью со стороны и ужаснулся хаосу, который сам же и породил. Его первые дети, рожденные покойной императрицей ещё в дни его далёкой юности, давно истлели в могилах, оставив после себя лишь череду внуков и правнуков. В то же время дитя от его юной супруги, которую он ввёл во дворец всего пару лет назад, едва училось ходить.

Кадмуса почитали как полубога, однако от повседневного управления государством он давно отстранился. Из-за этого авторитет Ремуса, фактического правителя империи, рухнул на самое дно по той лишь причине, что в глазах подданных у него не было ни единого шанса взойти на престол.

В подобной ситуации даже император, привыкший к беспечной жизни, осознал очевидное: долго эта империя не продержится.

— Похоже, мне пора на покой... — пробормотал он, разглядывая собственные ладони.

Божественная сила послушно отозвалась на его безмолвный зов. На предплечье на миг блеснула и растаяла едва заметная золотистая чешуя.

Он никогда не делился своей божественной силой с детьми. Эта чистая, первородная искра позволяла ему в одиночку выстраивать границы государства. Но смогут ли обычные люди удержать эту силу, обладая лишь крупицей долголетия и фанатичной преданностью?

— Обратись к законам Кремниевого мира, — однажды посоветовал ему старый друг, межпространственный странник и Рассказчик, Сигурд Сигурдссон. — Если сковать твою плоть узами и укротить бушующую божественную силу, ты сумеешь наделить потомков частью своего величия.

— А если оковы падут и я потеряю власть над собственной мощью?

— Разве нельзя постепенно забрать божественность у потомков до того, как это случится? Возможно, с каждым поколением их божественная сила будет слабеть, но к тому времени империя уже выйдет на стабильную траекторию развития.

— Пожалуй...

Кадмус кивнул, однако тень беспокойства так и не покинула его бледное лицо. Сигурд ободряюще улыбнулся и поспешил успокоить его:

— Оставьте страхи, мой дорогой друг. Даже если вы замешкаетесь и тёмное пламя вырвется из-под контроля, этот гроб изолирует его, словно барьер между мирами. Демоническая скверна не сделает наружу ни единого шага. В этом и заключается суть технологий Кремниевого мира.

Поняв, что защита абсолютна, великий правитель издал тихий смешок.

— Значит, пришло время для долгого сна? Смешно… Я ведь и проснулся-то без особой цели.

Так первый Святой Император сошёл в могилу на пике своего могущества, полный сил и энергии. Его преемник Ремус, унаследовавший крупицу божественности, взошёл на трон под именем второго Святого Императора. В целях устранения легитимных конкурентов он первым же указом инициировал убийство своего годовалого прадеда, после чего провёл радикальную чистку государственного аппарата, физически уничтожив оппозиционную элиту из числа министров и старейшин.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

С тех пор пролетели сотни лет, и тысячелетнея Священняя Империя прочно утвердилась в самом сердце континента.

Всё это время Кадмус наслаждался на редкость безмятежной жизнью в покое. Десятилетиями он бездельничал в облике бесплотного духа, а когда становилось совсем скучно, вселялся в тела людей, находящихся на грани смерти, и проживал новую жизнь.

К сожалению, души, соприкасавшиеся с его божественной сущностью, почти всегда бесследно растворялись, однако Кадмуса это ничуть не заботило. Согласно [Договору], заключённому Верховным Богом, души умерших в Делькросе в любом случае попадали в руки Повелителей. Кадмус усердно убеждал себя в собственной правоте: уж лучше мирно исчезнуть навсегда, чем вечно страдать от дьяволов.

Святая Грация также появилась на свет во время одной из таких его забав.

Она была сумасшедшей девицей, совершенно забросившей себя ради служения другим. Кадмусу стало любопытно, как далеко она сможет зайти. Он с интересом наблюдал за ней, раз за разом спасая её своей божественной силой во время испытаний веры, и сам не заметил, как она превратилась в святую, чей образ потомки будут чтить в веках.

Двадцать лет назад Кадмус решил, что настало время окончательно отобрать у потомков дарованную божественность, сосредоточив её остатки в одном смертном ребёнке, на которого он нанёс знак Святого. Однако, когда дитя не явилось на ритуал, разгневанный Кадмус столкнулся с перепуганным шестнадцатым Святым Императором, который сбежал, вместо того чтобы искать сына.

«Значит, во всём виноват этот мальчишка…»

Золотистые зрачки Кадмуса сузились. Он с презрением смотрел на своего выдающегося потомка. Его поражало, откуда у этого человека, в отличие от своего никчёмного отца, хватило смелости запечатать в подземелье самого полубога, как только знак появился на его дочери. И хотя Кадмус ценил эту дерзкую твёрдость духа, поступок потомка оставался крайне возмутительным.

[Ещё не поздно, дитя. Ты ведь прекрасно знаешь, сколько судеб перевелось из-за искажённой тобой причинно-следственной связи? Должно быть, именно поэтому ты послал эту фальшивую святую, чтобы выманить меня наружу?]

— ...

[Ну же, покорно отдай мне своего ребёнка. Если сделаешь это, я лично явлюсь в этот мир в его теле и покараю всех демонов. С радостью облегчу твоё тяжёлое бремя.]

— …Возвращаю эти слова тебе же.

При упоминании Сисли в серебристо-серых глазах Святого Императора, устремлённых на Кадмуса, на мгновение вспыхнул зловещий блеск.

— Перед кем ты смеешь рассуждать о причинно-следственных связях? Неужели ты думал, что я не знаю, кто ты на самом деле?

[…Что?]

— Если ты хочешь услышать это первородное нечестивое имя лично от меня, так тому и быть.

Гр-р-р.

Из горла Кадмуса вырвался утробный, почти звериный рык, а его аура стала предельно свирепой. Из пасти показались острые клыки, а на коже там и тут начала проступать золотистая чешуя.

[Значит, ты твёрдо решил идти до самого конца…]

Вместе с тем аура Святого Императора тоже вспыхнула с новой силой. Полы его белого одеяния затрепетали от невесть откуда взявшегося ветра. Утварь, раскиданная по всему кабинету, закружилась в потоках воздуха, сталкиваясь друг с другом, и резко взмыла ввысь.

— Так будет лучше для обоих. Я ещё надеялся, что остался шанс для диалога, но это было лишь моим заблуждением.

Бум!

От яростных потоков воздуха, хлынувших от них и столкнувшихся друг с другом, все здание главного дворца задрожало, словно при землетрясении. По одной из стен кабинета поползла трещина, и на пол с глухим стуком посыпалась каменная крошка.

Именно в этот момент раздался чей-то голос:

— Эй, вы там, хватит шуметь! Может угомонитесь уже? Из-за вас весь сад уничтожен. Устроили, блин, хаос!

— …?!

[Как… ты сюда попал?]

Святой Император и Кадмус одновременно обернулись к дверям кабинета, откуда донесся звук.

На треснувшем дверном косяке, едва удерживая равновесие, покачивался мальчишка. Ни один из них не учуял, когда он здесь оказался.

Кап.

Мальчишка заставил себя собрать остатки ауры, чтобы пробиться сквозь бушующее давление. Его тело уже было превращено в месиво. Рукавом он небрежно утёр струящуюся из носа и рта кровь, а затем ярко, беззаботно улыбнулся.

— Отец, похоже, вы слишком увлеклись беседой. Если не остановитесь, Главный дворец скоро рухнет прямо нам на головы. К тому же близится банкет в честь дня рождения, и во дворце полно почётных гостей. Вы ведь помните об этом, верно?

Словно по негласному уговору, оба правителя придушили свою ярость. Давление в комнате мгновенно спало.

— ...

[Ты же... дьявольское отродье...!]

Прежде чем Кадмус успел договорить, раздался резкий свист. Внезапно хлынувший мощный поток ауры в мгновение ока выбросил его за пределы террасы.

— ...?!

С грохотом вылетев в сад Главного дворца вместе со столом, ошарашенный Кадмус с трудом поднялся на ноги. Святой Император больше не удостоил предка даже взглядом. Он замер подле рухнувшего мальчика, окутав его фигуру плотным коконом исцеляющей божественной силы.

— Морес! Кто тебя учил совать свой нос в дела старших!?

— Ой... Похоже, вы обсуждали что-то важное, а я помешал? Простите...

— Пустяки. С твоим телом всё в порядке? Где-то болит?

— Да я в норме, спасибо.

«Что здесь происходит?» — Кадмус, похожий в тот миг на огородное пугало, тупо уставился на них, так ничего и не поняв.

— И всё же, как ты тут оказался?

— Да так, мимо проходил. Дай, думаю, зайду, поболтаю с вами. Но у вас тут тишина мёртвая, ни одного гвардейца. А потом ка-а-ак шарахнет! И аура поползла подозрительная. Мне стало дико интересно, что за чертовщина тут творится, ну я и пошёл посмотреть.

— В таком случае нужно было позвать гвардию и держаться подальше, дожидаясь окончания суматохи!

— Хе-хе, отец, вы меня будто первый день знаете... Я же у вас любопытный, эту черту из меня не вытравишь.

— Даже не смей этим хвастаться!

Воздух прорезал звонкий щелчок по лбу. Мальчишка вскрикнул и покатился по полу, отчаянно зажав голову руками.

Ошарашенный Кадмус взлетел обратно на террасу второго этажа. Ребёнок все ещё корчился на полу, а Святой Император лишь молча созерцал его страдания, недовольно цыкая языком. Они вели себя так, словно грозного основателя империи здесь вообще не было.

Кадмус до боли сжал челюсти, чувствуя, как к горлу подкатывает обжигающая волна бешенства.

[Вы что... ублюдки, совсем страх потеряли? Смеете отвлекаться прямо передо мной?!]

Святой Император с явным раздражением обернулся на его голос и заговорил:

— Смотри внимательно, сынок.

— А?..

Мальчик перестал тереть лоб и уставился на отца. Тот медленно протянул руку в сторону Кадмуса и продолжил объяснение:

— Законы этого мира весьма своеобразны. Время от времени здесь происходят вещи, которые невозможно объяснить одной лишь логикой силы. И самый важный из этих законов – это «условие».

— Условие?

— Верно. Пока условие не выполнено, существует некая абсолютная зона или барьер, который невозможно пробить, какой бы мощной силой ты ни обладал.

Услышав это, сын недоуменно наклонил голову вбок.

— То есть это нельзя пробить даже силой?

— Именно. В качестве примера можно привести дверь, которая ни за что не откроется, если не соблюдено определённое условие.

— А-а, понятно!

Чем дольше продолжались объяснения Святого Императора, тем светлее становилось лицо мальчишки. Кадмуса в это же самое время охватывало всё более зловещее предчувствие. И тут...

— Вот почему душа из Кремниевого мира не рассеивается, а остаётся целой даже рядом с такой колоссальной божественной силой. И вот почему тело Кремниевого мира способно полностью её вместить.

Вслед за этими словами раздался сухой звук.

Щёлк.

Разум Кадмуса словно пронзила вспышка. Последний пазл встал на своё место, и картина происходящего обрела завершенность. Всё, что казалось древнему духу нелепой случайностью, обернулось просчитанным планом его выдающегося потомка.